Глава 30

Ярослава

Бородач уходит, оставляя меня одну. А у меня мурашки по коже оттого, что осталась один на один с Сабиром. Да, я еще не вижу его, но понимаю – он там. В парилке. И он ждет. Меня.

Совершаю последний, финальный и самый глубокий вдох в моей жизни. Закрываю глаза, чтобы успокоиться, и только после этого приступаю к раздеванию.

Снимаю все, что на мне есть, оставаясь полностью голой. Да, я могла бы не делать этого, но кого я обманываю?! Уверена, Сабир и плотные джинсы способен разорвать голыми руками, чтобы добраться до меня. А потерять последние шмотки в доме, полном мужиков, огромных и беспринципных, то еще приключение.

Парилка отделяется от той комнаты, где я сейчас нахожусь, толстой темной стеклянной дверью. Но, остановившись подле нее, я все равно вижу очертания главаря.

Он лежит на высокой лавке, подложив под голову руки. Лежит, слава небесам, на животе, и мне не бросается в глаза густая поросль волос ниже пупка и то, что расположено дальше.

– Долго будешь там стоять? – рявкает Сабир.

А он ведь даже не смотрит в мою сторону. А подошла я тихо, как мышка.

Отбрасывая последние сомнения, распахиваю дверь.

– Веником работать умеешь?

Мотаю головой вместо ответа.

Теперь Сабир смотрит прямо на меня, так и продолжая расслабленно отдыхать на полке.

Он окидывает мое белое тело взглядом, проходясь почти физически по каждому изгибу. Я в прямом смысле чувствую, как его прикосновение скользит по животу и ныряет между моих ног. Но почему-то стою не шевелясь и начинаю покрываться крупными каплями пота.

– Значит, придется научиться, – заключает мужчина. – Вон веник бери.

Оглядываюсь, замечая в какой-то деревянной емкости опущенный в воду веник.

– Хотя, подожди, – не успеваю исполнить приказ, как тут же следует его отмена. – Поработай сначала руками.

– Что?! – у меня голова начинает кружиться. Жарко тут. Вот-вот плюхнусь в обморок.

– Садись мне на спину и помассируй.

С сожалением смотрю на веник. Кажется, это было бы гораздо проще.

– Плохо слышишь? – поторапливает меня хозяин бани.

Дрожащими ногами пытаюсь нащупать уступ. Облокачиваюсь ладонями об оставшиеся края широкой лавки, задевая огненный влажный торс Сабира. А потом перекидываю одну ногу…

Внутри что-то вздрагивает, как только моя обнаженная промежность касается его пылающей кожи.

Слышу сдавленный стон. Кажется, бандит выдает какое-то глухое ругательство.

Мои бедра скользят по влажному от пота телу, как только я пытаюсь устроиться чуть удобнее. Рефлекторно подаюсь вперед руками, но и они разъезжаются, отчего я оказываюсь слишком близко к массивной накачанной спине мужчины, а скользящую по его пояснице киску приятно щекочет, и разум явно принимает все происходящее неправильно.

Но самое гадкое во всей этой ситуации то, что я не испытываю неприязни, хотя должна. Ненависть есть, никуда не делась, но она перемешана с чем-то другим, даже более диким и совсем непонятным мне.

Жар вдруг начинает ощущаться острее. Особенно, когда на глаза попадается шрам. Широкий и длинный, проходящий через всю лопатку. Он давно затянулся, но явно принес Сабиру много боли. Я зачем-то провожу по нему пальцами, точно пытаюсь нащупать каждую неровность корявой отметины.

– Ты там уснула? – рычит подо мной бандит.

Приходится снова уложить на его твердую спину обе ладони и начать движение. Обвожу огромный размах плеч. Не верится, что такой может быть у реального человека. Понимаю, что такие мощные мускулы нужно продавливать сильнее, но пальцы не слушаются. Становятся какими-то деревянными.

Зато я ощущаю подушечками еще множество всяких рубцов. Глубоких и не очень. Но они есть. И их слишком много даже для такого мерзавца, как Сабир Валиев.

В голову почему-то закрадывается мысль о том, что, быть может, это сама жизнь сделала этого человека таким жестоким и циничным. Что, если в глубине отъявленного негодяя, за его железной маской, скрывается более ранимое существо?

И я не понимаю, зачем пытаюсь оправдать его. Для чего это нужно? Ведь факты налицо. Нельзя выгораживать преступников. Особенно, если они причинили тебе столько боли. Быть может, каждое из этих увечий Валиев заслужил. Например, шрам от статуэтки на щеке, оставленный мной.

Понимаю, что Сабир не может расслабиться. Мои поглаживания ему как мертвому припарка. Его мышцы твердые, напряженные. Не уверена, что у меня получится их размять как надо.

– Массажистка из тебя так себе, – выплевывает мужчина. – Придется по-другому расслабить.

Сердце замирает в этот же самый момент. Ведь мы оба знаем, о чем речь. А я… да я просто умру, если в такой жуткой жаре мне придется заниматься с ним ЭТИМ. И так еле держусь, чтобы не грохнуться в обморок.

Сабир начинает шевелиться подо мной. Чуть приподнимаюсь. Но все же не удерживаюсь, когда он переворачивается, но сильные руки успевают подхватить меня и усадить на прежнее место, только теперь мы почти лицом к лицу.

– Глупый был бы побег, – констатирует мужчина, явно имея в виду мое возможное падение.

Его член гордо тянется к потолку, и кажется сейчас еще даже более крупным, чем раньше. Толстый, бугристый от разбухших от жары и похоти вен. Головка сильно раздулась и кажется слишком темной. А, самое главное, от так близко к моим нижним губкам, что сознание уплывает.

– Приступай, звереныш, – слышу снизу. Не совсем понимаю, но Сабир поясняет. – Подрочи мне для начала. А продолжим уже в другом месте.