Глава 55

Ярослава

Осматриваюсь. Убранство дома довольно старое. Видно, что тут ремонт лет сто не делали. При этом уютно.

Снимаю обувь и обхожу по кругу самую большую комнату. На стенах висят фотографии. Много детских, при этом о наличии детей ничего не говорит.

У окна стол, на нем вязанные крючком салфетки и клеенка с цветами. Вокруг старые деревянные стулья.

Я вдруг вспоминаю, как мы раньше ездили к бабушке в деревню. Там было классно. А у нас совсем не было проблем. Единственной заботой тогда считалось слишком быстрое течение времени. Когда не успеешь встретиться с друзьями, а тебя уже загоняют домой.

– Пойдем чай пить, – голос женщины позади меня звучит неожиданно. Даже дергаюсь немного, вырываясь из собственных воспоминаний.

– У вас тут уютно, – улыбаюсь. Пока не понимаю, как вести себя с ней.

– Чем богаты, тем рады, – старушка тоже дарит мне улыбку в ответ. – Пойдем! Я сейчас варенье достану. У меня много всякого.

После всех злоключений, что пришлось пережить, место кажется райским. Тут никто не хочет тебя убить, не изнасилует и не станет приказывать. Добродушная хозяйка производит очень положительное первое впечатление.

– Он сказал, куда уехал? – задаю я вопрос, имею в виду Сабира.

– Нет, – мотает она головой. – И когда вернется – тоже не сказал. Но ты не беспокойся, ты меня не стеснишь. Я буду рада компании.

– Мне тоже приятно с вами познакомиться, – любезничая в ответ. – Я, кстати, Ярослава.

– Любовь Васильевна, – представляется старушка. – Но ты можешь звать меня тетя Люба. Живу я одна, так что… – разводит руками и отворачивается к плите, чтобы поставить чайник.

Вот так и начинается наше знакомство.

Только под вечер следующего дня после ужина я решаюсь спросить:

– Теть Люб, а вы откуда Сабира знаете?

Даже сердце замирает, пока жду ответа. Не знаю, почему. Волнительно как-то узнавать такое. Но еще тревожнее понимать, что мне, с его слов, угрожает опасность, а сам он… я ведь даже не знаю, что с ним сейчас…

– Сосед мой. Его дом тут в поселке, недалеко совсем.

– Для простых соседей у вас слишком близкие отношения. Так мне показалось.

– Я Сабира с детства знаю. Мальчонкой еще был вот таким, – показывает определенное расстояние от пола. – Сейчас точно и не вспомню, сколько ему было, когда первый раз встретились. Лет шесть, наверное. Шел по деревне, рыдал. Я его остановила, маечку то подняла, а там… – вздыхает женщина. Глубоко так вздыхает. Точно заново переживает те мгновения.

– Вы ведь знаете, чем занимается семья Сабира? Кто они?

– Конечно, знаю, – признается тетя Люба. – Вся деревня знает. У нас и дороги всегда потому хорошие, и освещение на всех улицах. Да и чужих не бывает.

– Он сказал, вы прятали его?

– Прятала, – соглашается женщина. – Раны обрабатывала. Сколько раз побитый приходил. Один раз такие борозды на спине были, что даже мне не по себе стало, – вспоминает тетя Люба.

– Это родители его так?

– Отец. Про мать Сабир не рассказывал никогда. Но, думаю, с таким ублюдком, как его папаша, ни одна женщина бы не ужилась.

– А за что он его так? Ну, бил.

– Да за все. Потом как-то узнал, что сын у меня прячется, прислал своих мордоворотов пригрозить мне.

– А вы что?

– А что я? В такой момент что хочешь пообещаешь, если жизнь дорога.

Вздыхаю.

– Да и Сабир к тому времени редко стал появляться. Он с каждым годом будто все сильнее на отца становился похож. Но я его, знаешь, не виню в этом. Если будешь долго жить среди волков, и сам волком станешь.

– Несмотря ни на что, вы хорошо о нем отзываетесь.

– Да, есть такое. Хотя слухов много ходит. И разных. Мы с ним когда встретились впервые, я как раз семью потеряла. Муж с сыном уехали к матери, а там пожар жуткий случился. Никто не выжил, – на глазах тети Любы наворачиваются слезы, но она давит их. – И тут Сабир. Почти как мой сын.

– Соболезную вам, – укладываю руку ей на плечо и ласково глажу. – Вы хороший человек. И вы, действительно, были нужны ему тогда.

– Ладно, – хозяйка вдруг подскакивает на ноги, отгоняя от себя хандру. – Что это мы все о грустном? Чай давай пить!

Ночью после нашего разговора я еще долго не могла уснуть. Обдумывала все, прокручивала в голове. Что за мразь могла избивать ребенка до полусмерти? Ломать его? Убивать все человеческое внутри?

А что, если большинство тех шрамов, что я видела на теле Сабира, были получены еще в детстве?

И в чем их противостояние с братом? Может, отец больше любил Ратмира, а Сабиру только и доставалось, потому он так ненавидит Цербера?

А если я окажусь беременна? Моего ребенка ждет та же участь? А если родится девочка? Что тогда?

От всех этих мыслей в горле стоит ком. Но я не плачу, потому что не хочу позволять себе эту слабость. Слезы не помогут ничем. Лишь немного усмирят боль, но ненадолго. Вскоре она вспыхнет снова, с удвоенной силой.

С того разговора прошло еще два дня. От Сабира не было никаких вестей. Он просто исчез. А я боялась предпринимать что-либо, Потому что его слова четко осели в голове: «если высунешься – тебя убьют».

И я не высовывалась. Только иногда смотрела на дорогу через окно, ожидая возвращения зверя. Я ждала его потому, что, как оказалось, рядом с ним было гораздо спокойнее, чем сейчас. И даже несмотря на все дерьмо, с которым он меня смешал, мне хотелось его возвращения.

– Волнуешься о нем? – интересуется тетя Люба.

– Немного, – пожимаю плечами. Ей не стоит знать всего.

– Ты хорошая, Яся, – улыбается женщина. – Даже не знаю, как тебя угораздило связаться с ним.

«Меня просто не спросили», – хочется ответить, но я сдерживаю этот порыв.

– Вы кого-то ждете? – спрашиваю, замечая, как у ворот нашего дома останавливаются две черные тонированные машины.

– Нет, – отзывается тетя Люба.

Она тоже выглядывает на улицу, а потом говорит мне:

– Отойди от окна.