Глава 58

Ярослава

Мне жаль, что вот так все случилось. И мне страшно. Очень. До тошноты.

А еще жутко смотреть на него. На Сабира.

Как можно сотворить такое со своим ребенком? Превратить в огромный кровоточащий кусок мяса?

Я даже дышать перестаю. Впитываю его боль. Представляю, что Сабир мог чувствовать, когда ему наносили все эти увечья.

Появляется странное желание броситься к нему и, как кошка, зализать все раны.

Но держат меня крепко. Не пошевелиться.

– Приведите его в чувство, – командует деспот, и за этим приказом следует удар по лицу.

Сабир издает мычащий звук, поднимает голову и, кажется, даже не замечает меня.

– У меня для тебя сюрприз, сынок, – обращается к нему отец, ласково называя сыном.

Он говорит со своим отпрыском так, будто ничего особенного не происходит.

– Думал, я не найду ее… – мужчина делает паузу. Сабир поднимает на меня заплывший взгляд. – А я вот нашел.

Старик кивает в мою сторону, и меня подталкивают ближе.

– Надеюсь, теперь наши переговоры пойдут продуктивнее, – продолжает он и тоже подходит ко мне.

Разбитые губы Сабира складываются в оскале.

– Мне жаль, что все складывается вот так. Но ты не оставляешь мне выбора, сын. Ты очень меня расстраиваешь.

Рыпаюсь, но никто не собирается отпускать меня.

Мерзкий бандит уже совсем близко, и ледяные щупальца страха забираются мне под кожу и вызывают дрожь.

– Ты сделаешь, как я скажу, и эта шлюха выживет, – обещает Валиев-старший.

– Не верь ему! – прошу я. Голос совсем непохож на мой. – Он уже сказал, что убьет меня!

Здоровенная ручища мужчины, что стоит позади меня, крепко удерживая, зажимает мой рот. Дышать становится практически нечем. Я снова дергаюсь, но моих сил ни за что не хватит, чтобы справиться с таким.

– Или… – рука старикашки сжимается на моей груди. Я истошно вскрикиваю, но где-то в глубине себя. Все вопли давит широкая ладонь бандита. – Она сдохнет, обслужив всю мою охрану. Ты знаешь, сколько человек у меня.

Горячие слезы обжигают кожу. Я мысленно прощаюсь с жизнью. Мне жутко, а еще жаль… жаль, что все так вышло.

– Обломаешься, – шипит Сабир, а дальше происходит то, чего не мог ожидать ни один из нас.

Его голова резко дергается вправо, на стоящего рядом конвоира. Он вцепляется зубами в его ухо и резко дергает, вырывая плоть с мясом.

Тот взвывает, хватается за свою кровоточащую в районе уха голову, освобождая руку пленнику. А Сабир, тем временем, широким замахом бьет по морде второму.

Затем еще раз.

Все происходит молниеносно. В один миг.

Хватка на мне ослабевает. Громила, что держал меня, наравне с напарником, бросается в сторону Сабира. Я же, недолго думая, запрыгиваю ему на спину и хватаюсь за голову, надавливая на глаза.

Не отдаю отчет тому, что я делаю. Действую на инстинктах. Я должна помочь ему. Сабиру. Пятеро на одного – слишком много.

Я держусь за бородатую гориллу изо всех своих сил, пока он все же не скидывает меня, и я не лечу с высоты его роста на кафель на полу. Ударяюсь головой.

В этот же момент слышатся три оглушительных выстрела. Затем еще один. А после в помещении воцаряется тишина.

Голова гудит от удара, но я заставляю себя открыть глаза. Больше всего на свете боюсь увидеть лежащее на плитке обездвиженное тело Сабира.

Но картина открывается иная.

Валиев-младший направляет дуло пистолета на отца. В его ногах валяются четыре трупа.

К горлу подкатывает навязчивая тошнота.

– И что теперь? – его отец спокоен. – Убьешь меня? Из-за шлюхи? – мужчина даже едва заметно усмехается.

А я в этот момент перевожу взгляд на Сабира. Удивительно, как он смог провернуть все это? Когда увидела его здесь, он был похож на живой труп. Кажется, его истязали несколько дней и вряд ли кормили.

Я вдруг вспоминаю рассказы тети Любы. Над Сабиром издевались всегда. Отец бил его, и очень сильно. Этот урод фактически забрал у ребенка детство, забрал возможность развиваться нормально. Он сделал из собственного сына монстра, подстать себе, который в жизни понимает только одно чувство – причинять боль другим. Сабир живет этим состоянием, подпитываясь жестокостью, точно наркотиком. Потому что он не знает, как может быть по-другому. Потому что никогда не видел иначе.

– Она шлюха, – соглашается мужчина, все еще держа родного отца на прицеле. – Но моя шлюха.

Горло дерет все сильнее.

Убийство отца станет для Сабира еще большей травмой. Даже в таком состоянии, как сейчас, я понимаю это.

– Пожалуйста… – обращаюсь к нему тихо. – Прошу, не убивай его.

– Это не тебе решать, – сухо отвечает мне мужчина.

– Помнишь, ты спрашивал, скольких людей мне теперь нужно защищать?

Сабир прислушивается к моим словам, и я это чувствую, хотя по его разбитому лицу сейчас нельзя прочитать ни одной эмоции.

– Теперь к ним прибавился еще один. Я хочу защитить тебя…

Как только я заканчиваю свою речь, в комнате гремит еще один выстрел.