Глава 57

Ярослава

От страха я пячусь назад.

Понимаю, что там нет спасения, но я все равно делаю это.

Отступаю до тех пор, пока волосатые обезьяны не заходят в мою клетку, а я не упираюсь спиной в бетонную шершавую стену позади себя.

– Пожалуйста, не надо… – прошу их.

Мои мольбы для этих людей не имеют никакого значения. Двое мужчин грубо хватают меня за плечи и вытаскивают из камеры.

Я упираюсь ногами и кричу.

– Отпустите, уроды! – ору на них, тратя на крик и попытки выскользнуть из их цепких лап последние силы.

Мне больно руки. Босыми ногами я то и дело спотыкаюсь об пол, обдирая пальцы.

– Пожалуйста… – прошу их. – Сабиииир!

Но он не слышит меня. Он не придет.

Отчаяние колотится в груди.

Понимаю, что единственное, о чем сейчас стоит молить Бога, чтобы меня убили быстро, без мучений. Но что-то подсказывает, что тогда меня прикончили бы сразу – у тети Любы или же в камере.

Но меня куда-то тащат. Сначала верх по бетонной лестнице из подвала, потом через несколько комнат в доме, пока не бросают на пол в большом помещении, типа кабинета.

Болезненно обдираю о ковер ладони, когда пытаюсь смягчить падение. Стараюсь не задохнуться от собственного ужаса.

Мне стоит огромных усилий поднять взгляд и посмотреть перед собой.

И я сразу узнаю его, этого человека. Пожилой мужчина, что как-то раз приезжал к Сабиру. В тот день, когда в нашем доме появилась Мадина. Что, если это ее отец? Решил отомстить за то, что я спала с будущим мужем дочери?

Мужчина внимательно смотрит на меня, почесывая подбородок. Изучает, разглядывает.

– Хорошая сучка, – заключает он в итоге, и я узнаю в его голосе знакомые интонации.

Неужели, это его отец? Отец Сабира?

Но… но зачем я понадобилась ему?

Хочу рассмотреть лицо мужчины, но сквозь опухшие глаза это не так просто сделать.

– Разденьте эту шлюху, – спокойным голосом командует он, и те двое громил, что притащили меня, снова тянут ко мне свои мерзкие руки.

– Нет! – кричу я и брыкаюсь.

Мне, кажется, даже удается долбануть ногой одного из них, за что я тут же получаю обжигающую щеку пощечину.

Взвываю от боли, но продолжаю сопротивляться. Вот только силы не равны. Верзилам все же удается разорвать на куски мою футболку и стянуть джинсы, повалив меня на пол.

И вот один из них уже тянется к трусикам, и я в панике кричу, больше всего на свете боясь потерять эту последнюю защиту, как раздается короткий приказ главаря:

– Достаточно. Белье можете оставить.

Мужчина поднимается со своего места, и пока я пытаюсь отдышаться, свернувшись калачиком на полу, меня снова хватают и заставляют встать на колени. Один из бандитов заламывает мне руки за спину и удерживает в таком положении.

Седоватый главарь подходит ко мне медленно. Он никуда не спешит. А я даже не слышу его шагов. Только бой крови в ушах.

Мужчина останавливается близко и поднимает мою голову за подбородок.

– Теперь я, кажется, понимаю, чем ты взяла моего сына, шлюшка.

Злобно смотрю на него, как дикий звереныш, стискиваю зубы и обещаю сама себе, что если этот омерзительный старикашка решит сунуть свой член мне в рот, я его откушу. Клянусь! Я вырву зубами его чертов отросток!

Но вместо этого, он отпускает меня. Просто убирает свою руку, будто теряя всякий интерес.

– Будешь хорошей девочкой, – обращается вдруг ко мне главный бандит, – ты умрешь быстро. Если же нет – сначала развлечешь моих парней. А их у меня много. Проедутся так, что о смерти молить будешь.

Моим ответом служит лишь презрительный взгляд.

– Привели? – спрашивает он, отвлекаясь от меня.

– Да, – коротко отвечают ему.

– Сама пойдешь или помочь?

– Гори в аду! – шиплю я, теряя остатки инстинкта самосохранения.

Внутри такая пустота, что мне просто плевать, что будет со мной дальше. Точка страха достигла своего апогея, и он улетучился, не оставив после себя ничего.

Главарь тоже ударяет меня по лицу. Его удар гораздо сильнее. Моя голова резко отшатывается в сторону, и я не падаю только лишь потому, что еще один мерзавец позади все еще удерживает мои руки, сведенные вместе.

– Идем, – командует отец Сабира, и меня вынуждают подняться с пола.

Толкают вперед.

Мы выходим из кабинета и снова куда-то идем, пока не оказываемся в другой комнате. Более маленькой и темной. С кафельной плиткой на полу.

Болезненный страх снова зарождается у меня в груди, сжимаясь там пульсирующим комком и отдаваясь тошнотой в горле. Потому что я поднимаю глаза и вижу, как еще два бугая, типа тех, что привели меня, удерживают за руки побитое мужское тело, истекающее кровью.

Его голова опущена, будто он спит, а черты лица сейчас невозможно узнать.

Но я все равно узнаю.

Я знаю его.

Получается, это его держали в той камере рядом с моей?

– Сабир?! – проговариваю пересохшими губами и дергаю вперед.

Мне надо к нему!

Но меня грубо одергивают назад.

– Куда? – рыкает зверь позади, возвещая меня в прежнее положение.

На глаза снова наворачиваются щиплющие слезы. Я не хочу верить, что сегодня всему придет конец.