Глава 11

Четыре месяца спустя

Вика

Алима не стало три месяца назад. Для всей семьи это было неожиданно, но только не для меня. Я была с ним до конца, до самого последнего вздоха. Он ушел мирно, во сне. Я не плакала. Я ему обещала. После его смерти мне показалось, что часть меня ушла с ним. Я не понимала, как жить в мире, где нет его.

Я действовала по четкому плану, после того как врач констатировал смерть. Я позвонила Теоману, Таймасу, Мирану и другим детям Алима, сообщила грустную новость. Когда набирала Раяну, меня немного потряхивало. Мы расстались ужасно. Трубку подняли, и мне ответил женский голос. Я сначала растерялась, а потом узнала, что на звонок ответила девушка Раяна.

Боже, у него есть девушка…

Но я не стала зацикливаться на этой новости. Я подождала, пока парень возьмет трубку, и ровным тоном сообщила, что его отца не стало.

Первым в дом приехал Миран. Страшно было смотреть на мужчину. На нем не было лица. Он с ходу начал меня допрашивать, именно допрашивать, словно я преступница какая-то. Я отвечала на все его вопросы. Я была спокойна, потому что приняла кучу успокоительных. Следом за Миром приехали Тео и Тай. Их боль и скорбь физически ощущались. Я решила оставить мужчин одних, а сама спряталась в комнате.

Все собрались в доме, и траур длился три дня. В это время никто не покидал территорию, все находились здесь. Раян тоже приехал. Один, без своей девушки. Но я не оставалась с ним наедине. Меня окружали сестры и Элла, которая приехала, как только узнала новости, Зоюшка, к сожалению, не смогла приехать. Я даже была рада, что меня окружают люди, которых я люблю. Мне было бы тяжело остаться одной.

Как проходили сами похороны — смутно помню. Тогда меня успокоительные плохо брали, и пришлось подключить тяжелую артиллерию. Я не смогла оставаться в доме без Алима, и мне разрешили переехать в одну из квартир, принадлежащих семье. Конечно, и Эльза, и Вирсавия предлагали жить у них, но я отказалась. Со мной осталась жить Эллада. Наверное, если бы не подруга, то я вообще погрузилась бы в депрессию, но она не дала мне этого сделать. Она таскала меня везде! Мы ходили и на рисование, на бокс, танцы, гончарное искусство, прыгали с парашюта, даже тату сделали! Я злилась на нее за то, что она не дает мне скорбеть, а потом поняла, что она спасла меня. За что стала любить ее еще больше. Я рассказала ей о наших с Алимом отношениях, она не осудила.

И вот прошло три месяца со дня смерти моего супруга, нас всех собрал нотариус, чтобы огласить завещание. Я не хотела присутствовать, но оказалось, что мое имя тоже вписано в завещание.

Собрались все в доме Алима. Было непривычно возвращаться сюда. Все кажется таким чужим. Братья и Эсмира о чем-то переговаривались, а я же чувствовала себя лишней, решила не мешать им, пошла в комнату Алима.

Я аккуратно вошла внутрь, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Мне кажется, здесь до сих пор пахнет Алимом.

— Я так скучаю по тебе, Алим, — прошептала в темноту.

— Я тоже скучаю. Передай ему, он тебя слышит получше.

Я вздрагиваю и тут же открываю глаза. Щелкаю выключателем и вижу, что в кресле сидит Раян. Против воли впиваюсь взглядом в него. Должна признать, выглядит он очень хорошо. Мне кажется, он стал еще шире в плечах. Вообще что-то в нем изменилось. Мне кажется, он стал более опасным и злым.

Раян тоже пробегает взглядом по моей фигуре. На мне джинсы и черный свитер, но такое чувство, что он видит то, что скрывается под ними.

— Ты похудела, Вика.

Это правда. Я сама заметила, что вещи стали свободными на мне.

— Но все так же прекрасна, — добавил Рай.

И мое сердце ожило, словно от глубокого сна. Я почувствовала себя такой живой. Несколько слов, и я буквально в эйфории. Я не знаю, как он это делает.

— Спасибо, — слабо улыбнулась.

Я подошла и села на кровать напротив парня. Мое колено практически прикасалось к его.

— Здесь? — спросил хрипло.

— Ты о чем?

— Здесь ты нашла отца?

Я лишь кивнула.

— Блядь, я до сих пор не верю, что его нет. Мне кажется, в любой момент он позвонит и начнет отчитывать.

— Да, мне тоже так кажется… Я каждое утро продолжаю готовить завтрак на двоих.

— Я столько хотел бы ему сказать и за столько попросить прощения. Я перебираю в памяти некоторые моменты и понимаю, что вел себя, как тупой кусок дерьма. Мне казалось, что время еще есть все исправить, а оказалось, что нет.

— Алим не держал на тебя зла, Рай, — говорю, дотрагиваясь до его ноги.

Кожу на ладонь словно током бьет. Я хотела убрать руку, но Раян накрыл ее своей.

— Мы этого не узнаем. Его нет, а мое сожаление осталось. Ты даже не представляешь, что я наговорил ему в последний раз. Что он обо мне думал, наверное, злился в этот момент.

Его грусть была осязаемой. Парень винил себя за все слова, что наговорил отцу. Поэтому я и просила Алима дать время своим детям покаяться, попросить за все прощения. А он не хотел. Сама мысль о том, что они увидят его, больного и слабого, была невыносима для него. Для такого сильного мужчины, как он, проявление слабости смерти подобно.

— Он не злился. Он был всепрощающий. Даже несмотря на болезнь…

— Болезнь? — Раян вскинул на меня глаза. — Какую болезнь?

И тут я поняла, какую ошибку совершила.