Глава 12

Вика

Боже, нет.

Я же не сказала все это вслух?

Но, судя по выражению лица Раяна, именно это я и сделала.

Дура, какая же я дура!

— Никакая. Я вообще образно. Он страдал от давления…

Я попыталась вырвать свою ладонь из его, но парень сжал крепче.

Он смотрел мне в глаза, такое чувство, что забрался внутрь и сам ищет ответы.

— Отпусти меня, Раян, — прошу я.

— Как только скажешь правду.

— Я сказала! — говорю громко.

Меня кроет от эмоций. Мне срочно нужно уйти из поля зрения Раяна. Рядом с ним я сама не своя.

— Отпусти, — повторяю и дергаю рукой.

— Что ты имела в виду, говоря про болезнь?

— Ничего! Пожалуйста, пусти.

Меня начало трясти от коктейля чувств внутри меня.

— Вика, скажи мне, — его голос неожиданно стал тихим и хриплым.

Он ослабил хватку, но руку не убрал. Теперь его пальцы просто легонько поглаживали мою кожу, вызывая табун мурашек.

— Я… я не могу сказать, — прошептала, опуская взгляд. Слезы жгли глаза, душили, не давали дышать.

— Почему?

— Потому что… Я обещала, — выдавила я, с трудом сдерживая рыдания.

Неужели он не видит, как мне тяжело? Я и так еле сдерживаю себя. На меня давит груз ответственности, который возложил Алим. Он надеялся, рассчитывал на меня, а я… Я ломаюсь. Наверное, я могла бы соврать любому, но не Раяну.

— Расскажи. Пожалуйста, — говорит Рай.

Он просит… Этот парень никогда ни о чем не просит. Желание узнать правду в его глазах просто сводит с ума. Конечно, он хочет знать все, что связано с отцом. Это его право. Но как сказать? Как объяснить? Как нарушить обещание?

Сердце разрывается на части. Мне кажется, что я сейчас умру.

Взгляд Раяна — полный надежды, и эта надежда разрывает меня на части. Он думает, что ему станет легче, когда узнает правду.

Я не могу…

Не могу солгать.

Не могу сказать правду.

Я в ловушке.

В ловушке своего обещания.

Но, может, ему станет легче? Я расскажу ему о последних днях отца?.. Если бы Алим был моим отцом, я бы хотела знать. А он был хорошим отцом, он бы не хотел, чтобы Раян мучился чувством вины.

Я делаю глубокий вдох, смотрю парню в глаза.

— Он… Алим был серьезно болен и не хотел, чтобы кто-то знал. Даже я не знаю, чем он болел, но шансов не было. Врачи сделали все, что могли, — говорю правду.

Между нами повисает тишина. Тяжелая, давящая, мрачная.

Я понимаю, что Раю нужно время, чтобы все переварить.

Его лицо превратилось в маску. Сейчас он похож на страшного зверя. Я снова пытаюсь вырвать свою руку из его, но он сжимает ее сильнее. Мне становится больно. У меня перехватывает дыхание и перед глазами темные круги.

— Раян, мне больно, — хриплю я. — Раян! — повторяю уже громче.

— Больно? — говорит таким тоном, он которого острые мурашки по спине.

А этот тон я слышала и не раз.

Воспоминания о моем отце перед глазами. Я вспомнила эпизод, когда он так же держал меня за руку, а мне было тогда лет десять. Я просила его отпустить, говорила, что мне больно, хныкала, чем навлекла его ярость. Он тогда ударил меня по животу и спросил, что больнее?

Я зажмуриваюсь, отгоняю от себя воспоминания, а они, словно стервятники, почувствовали жертву, клюют, раздирая нутро.

— Пусти, — говорю одними губами.

В этот раз Раян отпускает, буквально отшвыривает от себя, я падаю спиной на кровать и жадно втягиваю в себя воздух. В ушах шумит, сердце колотится о ребра, я не могу понять, в комнате Раян или нет. Сажусь на кровати и понимаю, что он никуда не ушел. Смотрит на меня так, словно хочет причинить вред.

— Ты должна была сказать. Мы имели право знать, — глухо говорит.

— Это не мой выбор, — говорю с обидой, словно я виновата в чем-то.

Раян начинает смеяться.

— Блядь, пока мой отец боролся за свою жизнь, ты строила планы о том, что поедешь со мной. Ты готова была его бросить? Даже зная о его болезни? — бьет словами наотмашь.

— Все было не так!

— Не так? Ты просто хотела попрыгать на здоровом члене?

Я зажмуриваюсь.

Лучше бы ударил.

— Замолчи! — резко встаю с кровати и подхожу к нему. — Не смей говорить о том, чего не знаешь!

— Да что тут знать? Ты просто самая настоящая блядь.

Я не могу больше терпеть эти оскорбительные обвинения. Я бью Раяна по щеке. Хлестко, звонко, выплескиваю все свои чувства.

— А ты конченый ублюдок, который повелся на жену отца, — говорю трясущимся голосом.

Он проводит языком по нижней губе и шагает ближе.

— Я просто мужик, повелся на симпатичную давалку.

Я не знаю, что было бы дальше, но в комнату зашел Закария. Он окинул нас ошарашенным взглядом, но не стал ничего комментировать.

— Нотариус пришел, пойдем, — сказал и ушел.

Рай несколько секунд смотрел на меня в упор, а потом развернулся и последовал за братом. А я не могла пошевелиться, такое чувство, что эта ругань забрала все силы. Но я тут же пришла в себя и побежала за Раяном. Он уже почти вошел в кабинет, где все собрались, когда я вцепилась в его руку.

— Никому не говори! О болезни Алима никто не должен знать. Он не хотел. Какие бы ты сейчас ни испытывал чувства, исполни его последнее желание, — с запалом шепчу.

Рай ничего не отвечает, сбрасывает мою руку и заходит внутрь. А я чувствую, как по спине катятся холодные капли пота, я просто в ужасе. На ватных ногах захожу внутрь и сажусь на стул у двери.

Я ни на кого не смотрю, просто теряюсь внутри себя. Я чувствую приближение панической атаки.

Начинаю следить за дыханием, считаю пульс, а он — бешеная дробь барабана, отбивающая ритм надвигающейся катастрофы. Я вообще не слышу, о чем говорит нотариус, все превратилось в белый шум. Кислород испаряется из воздуха, душит, сдавливает грудную клетку. Мир сужается до точки, до пульсирующей боли в висках. Сейчас рванет. Сейчас взорвется.

Тихо, Вика, все хорошо.

Просто дыши.

Раз-два-три…

Черт, не получается!

Дальше я прихожу в себя в кровати. Возле меня сидит Эсмира.

— Привет, — хриплю я.

— Ты как? — спрашивает она.

— Хорошо, — сажусь опираясь спиной на изголовье кровати. — Ох, — хватаюсь за голову, она трещит.

— У тебя была паническая атака. Я принесла таблетку от головы.

— Спасибо, — слабо улыбаюсь. — Я испортила все? Оглашение завещания перенесли из-за меня?

— Нет, но… — девушка замолкает. — Мы все узнали.

— Я рада. Мне так неудобно, что…

— Все нормально, Вика.

Мы обе замолчали. Я не знала, что еще сказать. Я видела Эсмиру всего несколько раз. Она практически чужой человек для меня.

— Если тебе лучше, то я пойду.

— Спасибо, что осталась со мной.

— Не за что, — она пошла к двери и задержалась. — У меня есть контакт хорошего специалиста, он поможет тебе с эпизодами.

— Спасибо, — прошептала я.

Я посмотрела на девушку другими глазами. Эпизодами чаще всего называют приступы те люди, которые через них проходили. Неужели и у нее они были?

Я выпила таблетку и поняла, что меня принесли в мою же комнату наверху. Я встала и поняла, что мне нужно принять душ. Кожа липкая, так неприятно. Я оставила здесь вещи, поэтому проблемы с тем, что надеть, у меня не было.

В ванной я провела около часа. За это время таблетка сработала, и мне стало намного легче. Я вылезла из воды, вытерлась полотенцем и надела шелковый халат.

А когда зашла в комнату, то вздрогнула всем телом. В кресле сидел Раян.

— Что ты здесь делаешь? Убирайся!

Он медленно скользил по мне взглядом, словно имел право вот так меня рассматривать.

— Разденься. Хочу посмотреть на то, что мне досталось по наследству, — властно говорит мужчина.

Я едва не задохнулась от такой наглости.

— Ты в своем уме? Какое “наследство”? О чем ты?

— О том, что мой покойный папочка оставил мне в наследство тебя.

— Что? — я в шоке хлопаю ресницами. — Это шутка? Как можно оставить живого человека в наследство.

— Ты мне скажи, — он достает вскрытый конверт. — Мой старик оставил тебе послание. Письмо, а к нему флешка, где он что-то записал для тебя.

У меня просто не укладывалось в голове то, о чем он говорит. Алим не оставил меня, он со мной даже с того света.

— И каждый месяц, что ты проведешь со мной, ты будешь получать новую запись. Я не знаю почему, но, видимо, ты была дорога старику. Он не знал о том, какая ты сука.

Подходит вплотную, касается кончиками пальцев щеки. А я мертвой хваткой вцепилась в полы халата.

— Не трогай меня своими грязными руками! — отбиваю его руку, чтобы не касался. — Отдай мне письмо и флешку! — требую я.

— Отдам, когда посчитаю нужным. Ты моя собственность, Вика, — от дергает за пояс халата, я кричу, пытаюсь прикрыть наготу, но Раян не дает. Сейчас он похож на страшного демона, в его глазах нет человечности и души. — Твое тело принадлежит мне. А теперь становись на колени, там самое место для такой дряни, как ты.