Глава 20

Ничего не понимаю. Первые секунды чувствую растерянность, а потом злость. Я и впрямь недооценила Олю. Я милицию не вызывала. Только припугнула ее. Приложила телефон к уху и от себя что-то наговорила. Тогда мне хотелось поставить ее на место, но видимо сейчас я все же напишу на нее заявление.

— Она никуда не поедет, — отвечает Тамерлан угрожающе понизив голос.

— Вы можете проехать с нами сейчас, а можете приехать в другой день. Лучше не затягивать.

— Простите, но в чем меня обвиняют?

Даже смешно становится. Ей хватило наглости написать заявление о чем? О том, что она в чужую квартиру проникла обманным путем? Или ей вернуть деньги за лепестки роз? Тогда я точно выставлю ей счет за испорченную мебель итальянского бренда. Обычно, я не так щепетильна к вещам, но ставить железное ведерко со льдом прямо на полированную тумбочку — это уже слишком.

— На вас поступило заявление о краже курицы.

Я даже рот открываю. Кража? Курица? Эта курица точно не могла придумать ничего умнее кроме этого?

— Здесь явно какая-то ошибка, — спокойно произношу.

— Разберемся. Если свободны, то можем сейчас проехать в участок. Вам нужно будет подписать заявление. При вас должны быть документы.

Бред! Не стоило ей даже тот развратный комплект давать. Голой бы шла на улице. Ей это как раз подходит. Если бы отморозила бы себе, тогда бы не стала к чужим мужьям лезть.

— Вам нужен мой паспорт?

Губу закусываю. Документы у меня оставались в нашем с Тамом загородном доме. Теперь придется еще и туда ехать.

— Да, — отвечает лейтенант.

— Я сейчас принесу, — отвечает Тамерлан, оборачиваясь ко мне. Его лицо напряжено. В глазах вновь странный интерес. Я даже понять не могу, злится он или его вся эта история просто веселит? — Мы сами приедем в отделение, — бросает он сотруднику в форме.

Лейтенант Скворцов кивает, и Тамерлан дверь за ним закрывает.

— Значит мои документы здесь?

Не знаю почему, но меня раздирает любопытство наравне с дикой яростью. Я и не подозревала, что могу испытывать одновременно сразу несколько противоположных эмоций.

— Да, я перевез часть наших вещей в квартиру.

— Даже так? — усмехаюсь. — Интересно, до или после того, как осветил нашу скромную квартиру голым задом своей тощей любовницы?

— Яна, давай не будем, — устало потирает переносицу. Вот ведь бедненький. Была молчаливая жена, а сейчас мегеру разбудил. — Не нравится эта квартира, продадим и купим новую. Как только закончу со сделкой, сразу займусь этим.

Он в гостиную проходит. Из первого ящика достает мой паспорт, а я ключи от своей машины в ключнице замечаю.

— Поехали, — спокойно произносит.

— Поехали, — вырываю у него свой паспорт, а потом ключи беру.

— Яна, что ты делаешь?

— Еду в участок, — фыркаю на него.

— В таком виде я тебя точно за руль не пущу.

— Ты за мое состояние боишься? Или думаешь, что сбегу?

Произношу как можно мягче и ласковее. Он внимательно на меня смотрит, словно в шоке прибывает. А я еще больше наглею и к нему приближаюсь. Касаюсь его щетины.

— Я бы на твоем месте боялась, что твоя жена окажется воровкой. Вот пресса будет рада. Такой скандал. А если еще они узнают о том, что твоя любовница написала заявление на твою жену, то…

Тамерлан скалится, а я вовремя отстраняюсь. Не слушая его дергаю за входную дверь и вниз почти бегу. Едва ли не перепрыгиваю через две ступеньки. Меня трясет от всего. От ярости, злости, какой-то опьяняющей победой. Да, именно так. В какой-то степени, я победила Тамерлана. Вернула паспорт и точно сяду за руль своей машины.

Спускаюсь на парковку, сажусь в иномарку и завожу двигатель. Меня все еще потряхивает от переполнявших эмоций и слишком насыщенных событий за последние несколько часов.

Касаюсь лбом рулевого колеса и даю себе время успокоиться.

Вздрагиваю, когда пассажирская дверь открывается, а в салон садится муж.

— Не хочешь ехать на моей машине, значит поедем на твоей.

Пристегиваюсь и аккуратно выезжаю.

Его дорогой парфюм с нотками мускуса заполняет салон, вызывая тошноту. Даже его малышу не нравится.

Приходится дыхание задержать, лишь бы меня не вырвало.

— Николай, — сразу начинает с кем-то разговор Там. — Что-то выяснил?… Ясно. Значит та бабка написала заявление? Узнай ее адрес. Не нравится мне эта новость. Не могут бабушки — божьи одуванчики приходить и писать заявления. Явно наводка. Решили оклеветать мою семью. Мою жену. Я сам приду к этой Вере Ивановне и все выясню. Уверен, сумею перебить любую сумму.

Хмурюсь. Он сейчас с нашим семейным адвокатом общается?

На мужа кошусь. Он телефон в карман убирает. Хороший момент, чтобы все расспросить.

— Ты с Николаем Львовичем общался? По моему делу?

— Да, — коротко бросает. — Тебе не о чем волноваться. Скорее всего это происки моих конкурентов. Я все решу.

— Почему ты так думаешь.

— Потому что заявление на тебя написала какая-то бабка. Голубева Вера Ивановна.

— Тетя Вера? — слетает у меня с губ.