Глава 19

Яна

Он в стену меня вжимает. Горячие ладони скользят по телу. Языком скользит по губам, проникая внутрь. От его напора голова начинает кружиться. Ноги подгибаются.

Мне ведь всегда это нравилось. Его доминантность, напористость. Я никогда не претендовала на то, чтобы взять инициативу.

Внутри меня протест нарастает. В его стальную грудь упираюсь. Оттолкнуть хочу. Он ни на сантиметр не двигается, уверена, даже не чувствует моих попыток, только сильнее напирает. Прижимается теснее. Его возбуждение мне в живот упирается.

Не совсем понимаю, что именно происходит, но кусаю его за нижнюю губу и, не раздумывая, хочу ударить коленом, только Тамерлан успевает меня остановить. Хватает под ним, устремляя на меня свой потемневший взгляд.

Мы тяжело дышим. На его нижней губе кровь появляется. Становится стыдно. Он хоть и поступил грязно, но я не должна была причинять ему вред.

— Дерзкая стала, — хрипло произносит.

— Ты не смеешь больше ко мне прикасаться. Только не после всех твоих шлюх, — тихо отвечаю, боясь даже шевельнуться. На меня точно хищник смотрит, который решил поиграть со своим обедом.

Он смотрит с каким-то странным блеском в глазах. В его взгляде самая настоящая жажда. Раньше мне бы это понравилось. Я видела, как другие мужчины смотрят на своих женщин. На меня же Там никогда так не смотрел. Да, не отрицаю, он был всегда нежным. Заботился о моем удовольствии. Но никогда в его взгляде я не видела того, что он действительно меня хочет. Такой взгляд я видела в нем только пару раз. Самый первый раз это в брачную ночь. Когда он раздевал меня. Когда наблюдал за моей реакцией. Пробовал мое тело. Второй раз сразу после. Потом все резко изменилось. Именно это и привело меня к мысли, что мне надо меняться. Быть раскрепощеннее.

Тамерлан стирает кровь с нижней губы большим пальцем.

— Тебе придется смириться, Яна. Ты моя жена, и я не собираюсь тебя отпускать.

— Зачем тебе такая жена? Я не понимаю тебя, Тамерлан, — даже выпрямляюсь и немного вперед подаюсь, чтобы быть к нему ближе. — Я предлагаю тебе быть свободным. Тогда тебе не придется платить за лечение моего брата. Постоянно думать о том, что у твоей жены брат наркоман. Не придется придумывать объяснения, почему мы третий год женаты, а у нас еще нет ребенка. Ты станешь свободным. Уверена, найдется та, которая родит тебе наследника, но это точно буду не я.

— Ты, — он прижимает меня к стене. Ногу к себе на бедро забрасывает, заставляя чувствовать его возбуждение. — Только ты родишь мне ребенка. Я тебя женщиной сделал. Ты только мне принадлежишь.

— Я не вещь, чтобы кому-то принадлежать.

Он вновь надавливает на промежность, у меня даже дыхание перехватывает.

— Ты моя вещь. Моя личная игрушка. Ты сама подписала брачный договор. Эти отношения закончатся тогда, когда я захочу.

Мы тяжело дышим. Он вновь наклоняется слишком близко. Дыханием опаляет.

— Так не бывает, Тамерлан. Даже если не дашь мне развод, то мы не муж и жена. Я больше не буду принадлежать тебе.

— Это мы еще посмотрим. Пока ты меня всем устраиваешь. И очень скоро, — он кладет руку на мой еще плоский живот, заставляя меня перестать дышать, — ты родишь мне наследника.

— Я не беременна, чтобы рожать тебе кого-то! — яростно выплевываю, стараясь еще раз дернуться.

— Если не сейчас, то совсем скоро.

Он подхватывает меня под ягодицы. От неожиданности я цепляюсь за его плечи и обхватываю его мощный торс ногами.

— Видишь, Яна, — хищно улыбается мне. — Ты уже делаешь успехи.

Не успеваю понять, как он меня в спальню заносит. На те самые лепестки роз укладывает. Ему плевать, что тут его ненормальная устроила. Главное, что он этого хочет. Так ведь не всегда было. Он всегда был нежным и внимательным. Или же это я полной дурой была?

Бью его по плечам, спине, когда он снова моих губ касается. Он точно обезумел. Он ведь не возьмет меня силой? Он же не такой.

— Пусти! Отпусти меня! Я не хочу тебя!

Вырываюсь. Бьюсь в его сильных руках. Он мои руки за голову заводит. Удерживает их одной своей ладонью. Свободной рукой мою кофту задирает. На живот смотрит, словно может рассмотреть маленькое сердечко внутри.

Его губы склоняются ниже. Щетина царапает нежную кожу. Вздрагиваю от яркого контраста холода и его горячего дыхания.

— Завтра поедем в клинику. Мне нужно подтверждение. Нужно точно знать.

Он произносит это как самый настоящий безумец. Так, словно он тоже все это время переживал из-за выкидыша, а сейчас нас преследует самый настоящий фантом того ребенка.

— Там… — произношу его имя, но он целует меня прямо в живот, заставляя тело гореть от смущения.

— Завтра, Яна, я все узнаю.

Он на меня свой почерневший взгляд опускает. Снова надо мной нависает, тенью своей накрывает.

— Не надо, Там, — в матрас вжимаюсь, запах роз в ноздри забивается, нежные лепестки неприятно под ладонями ощущаются. — Ты же не насильник.

Тамерлан приближается. К губам моим склоняется, но не целует. От этого еще больше внутри все сжимается. Он ведь может меня просто взять силой. Окончательно сломать меня.

— Не надо, — шепчу почти онемевшими губами.

— Тебе лучше самой признаться, Яна, — выдыхает мне в губы, едва задевая их.

Сердце на максимуме работает. Слеза затекает в ушную раковину, причиняя дискомфорт.

— Я не знаю, что именно тебе ответить. Ты был там и все слышал. Слышал тот приговор. Малыша не спасли.

Тамерлан наваливается на меня. Дыхание перехватывает. Он обводит пальцами мои губы, а я даже сделать вдох боюсь. Я не знаю этого человека. Не понимаю его.

— Я не инкубатор, Там. Я живой человек, — произношу едва различимо, но моментально ощущаю, как он напрягается. — У меня есть чувства, желания. Я не личная игрушка, которую захотел — взял с полки и поиграл, захотел — убрал.

— Ты не понимаешь, малышка, — он касается губами моего подбородка, а я вся сжимаюсь. — Не дрожи, маленькая моя. Тебе же всегда хорошо со мной было.

— Только не сейчас. Не после того, как ты предал меня. Я ведь тебя по-настоящему любила.

Произношу, пока он губами касается моей шеи. Ключицу целует.

Глаза зажмуриваю, стараясь успокоиться. Мне нельзя волноваться. Стресс может спровоцировать кровотечение, потому лучше мне принять его. Принять мужа, чем рискнуть жизнью своего ребенка. Еще одного приговора от врачей я не выдержу.

Часто дышать начинаю, когда Там утирает соленую влагу с моего лица.

— Ты слишком романтична, малышка. В наше время нет любви, а между нами всегда был партнерский брак. Мы просто хорошо подходили друг другу. Со мной ты в безопасности. Я обеспечу тебя. У нас уже семья. У твоего отца были связи, которые были мне так нужны. И ты хорошая и достойная дочь, которая стала мне настоящей опорой. С тобой и перед партнерами не стыдно показаться.

Глаза открываю и на него смотрю. Внутри моментально пустота образуется. Я ведь всегда считала его своей опорой. Оказывается, я уже давно одна. Он был рядом только тогда, когда я была «удобной» для него. Как только не смогла устроить его в постели, он сразу же нашел замену. Как только не смогла родить, он нашел утешение в любовницах. Со всей той болью после выкидыша я должна была справляться сама, потому что так ему было неудобно.

— Ты прав, Тамерлан, — горько усмехаюсь и не могу больше сдерживать этот бесконечный поток слез, который вырывается наружу. — Только, как ты и сказал, меня достойно воспитали. Привили ценности семьи и брака. И там нет измены.

— Каждый мужчина изменяет, но всегда возвращается в семью.

— Почему?

— Потому что ты не шлюха, Яна, — отворачиваюсь. Слова — как самая настоящая пощечина. И я даже не могу объяснить, что именно причиняет мне такую боль. Видимо, слова матери, точнее, наказ, который она давала мне в день свадьбы, что жена должна быть хозяйкой на кухне и шлюхой в постеле, я не выполнила. — Ты чистая девочка. Да, признаю, сорвался. Но я мужик с нормальными физиологическими потребностями. Я…

Он не успевает договорить. В дверь начинает кто-то настойчиво звонить. Мне даже смешно становится.

— Видимо, твоя вторая жена считает, что она куда достойнее меня.

Тамерлан хмурится. Вижу, как взгляд с порочного на опасный меняется. Он резко от кровати отталкивается, что-то бубня под нос.

Переворачиваюсь на бок, стараясь удержаться от истерики. Мне холодно, озноб все тело одолевает. У меня словно вырвали что-то. Какой-то жизненно важный орган. Он был всегда рядом. Когда я сдавала экзамены, он сидел и лично гонял меня по вопросам. Учил водить машину и даже доверил свой новый Порш. Он был рядом, когда умер дядя, человек, который был ближе, чем родной отец. Оказывается, он был рядом, потому что возвращал долг. Потому что я произвела хорошее впечатление на его партнеров. Потому что многие знают моего отца. Потому что я каждый вечер ждала его дома.

— Что за бред? — доносится до меня голос Тамерлана. — Яна никуда не пойдет!

На секунду я даже плакать перестаю. Из спальни мне почти ничего не слышно, но за дверью точно несколько мужских голосов.

Не совсем понимаю, что делаю и правильно ли, но выхожу в коридор. На меня моментально устремляют свой взгляд сразу два сотрудника полиции.

— Датаева Яна Вадимовна? — спрашивает мужчина в форме, а я киваю. — Старший лейтенант Скворцов, вы задержаны. Вам придется проехать с нами.