Глава 37

Охрана меня домой привозит. Уверена, что эти же люди будут дежурить везде: на парковке, перед домом. Тамерлан больше не допустит, чтобы я сбежала.

Какое-то время стою в прихожей. Чувство такое, словно я здесь лишняя. Сейчас квартира мне кажется слишком большой и холодной. А ведь я активно участвовала в дизайне, выборе цветовой гаммы, тщательно подбирала мебель. Тогда мне все это казалось сказкой. Мечтой. Мечта, которая должна была стать моей жизнью, а стала суровой реальностью.

Нахожу в шкафу часть своих вещей. Хочется есть, но после осквернения кухни моим мужем и моей же коллегой я даже зайти туда не могу.

Принимаю душ, стараясь смыть с себя всю тяжесть дня, но, даже проведя в душевой почти час, я так и не получаю необходимого мне эффекта.

Не помню, как именно проваливаюсь в сон. Мне даже кошмары не снятся. Видимо, мозг полностью решил отключиться.

Утром меня неожиданно накрывает тошнота. Запахи ощущаются невероятно остро. Стараюсь сбежать из квартиры, но едва открываю дверь, как сталкиваюсь с Тамерланом.

— Снова спешишь?

— А ты не должен быть в больнице?

— Выписался.

У меня даже впервые истерический смех из груди вырывается. Он ведь всегда был таким. Моему мужу точно не нужны разрешения. Если он что-то решил, то решил.

Он ближе подходит, меня в тупик загоняет. Ловит у стены, как самый настоящий хищник свою добычу.

— Так куда ты спешила, Яна?

— Уверена, тебе уже доложили.

Муж только усмехается. Двумя пальцами за подбородок цепляет, заставляя в глаза смотреть. Внутри меня все дрожать начинает. В голове масса вопросов.

Что, если он все узнал? Что, если телефон прослушивается? Что он сделает? Запрет меня до родов? Будет ребенком шантажировать? Или просто отнимет его?

— Я устал уже спорить с тобой. Устал доказывать что-то. Ты моя жена.

— Но спишь ты почему-то с другими, — отвечаю, глядя ему прямо в глаза. — Ты ведь мог меня научить. У тебя был шанс. Была возможность. Но ты предпочел не возиться с неопытной девочкой. А знаешь почему, Тамерлан? — он глаза сужает, а я сама своей храбрости или наглости, уже и не знаю точно, удивляюсь. Понимаю, что терять мне уже нечего. Пока беременна, Там мне ничего не сделает. — Ты не можешь быть учителем и наставником. Ты можешь только брать. Требовать. И меня ты захотел только из-за того, что я чистая была, в отличие от тех баб, к которым ты привык. Но ты не знал и не знаешь, что именно нужно таким, как я. Куда проще иметь дело с шалавами, готовыми ради лишней купюры, ради очередного подарка, очередной подачки сделать все. Правда в том, Там, — я настолько смелею, что сама сокращаю между нами расстояние. Делаю вид, что стряхиваю пыль с его плеча, хотя на самом деле его костюмы всегда безупречны. — Ты хотел моей чистотой отмыть себя, но это так не работает. А сейчас мне пора, Тамерлан.

— Яна… — он упирается ладонями по обе стороны от меня, отрезая мне путь к выходу. Смотрит горящим взглядом, но не так, как раньше. В этом взгляде есть что-то, что я никак не могу понять. Это похоть. Жажда. Надежда и ненависть.

— Мне нехорошо, Там, — обрываю его, боясь, что он может сорваться, но ребенок — это триггер для мужа. Знаю, как неправильно им прикрываться, но это единственный шанс держаться от него подальше. Малыш — единственная причина, почему Там не посмеет меня тронуть и даже услышит. — Меня ждет гинеколог.

— Ты поедешь за город. В какую-то сельскую больницу, где нет должного оборудования. Нет элементарных материалов.

— Ну да, конечно, столичные же шлюхи куда более проверенные. Тем более они же теперь занимают пост главного врача в одной из элитных столичных клиник.

Муж вновь оценивающе смотрит. Его взгляд вновь меняется. Я точно не знаю этого человека. Его мысли, настроение, даже жизнь я не знаю. Я ведь даже не догадывалась, что его могут убить. Что кто-то будет покушаться на его жизнь.

На улице воздух, пропитанный выхлопными газами и пылью мегаполиса, моментально заполняет легкие. Сглатываю, когда подхожу к машине. Мне даже не верится, что я смогла вот так прямо высказать в глаза все то, что у меня на сердце накопилось, и даже не заплакать.

Сажусь в машину и уже завожу двигатель, когда дверь со стороны пассажирского сиденья распахивается и рядом со мной присаживается Тамерлан.

Я молча смотрю на него. Он спокоен, даже слишком. Не знаю почему, но меня это точно напрягает. Тамерлан всегда сдержан в эмоциях. Сух на комплименты. Но сейчас его спокойствие выглядит слишком странным.

Тяжело вздыхаю, напоминая себе, что мне нельзя волноваться. Нужно вообще собраться ради малыша. Завожу двигатель и нажимаю на педаль газа. Всю дорогу мы едем молча, и только когда я паркуюсь рядом с сельской поликлиникой, Тамерлан успевает покинуть салон первым и помочь мне выбраться из машины.

Я вновь молчу. Не хочется даже смотреть на него, а его прикосновения только еще больше ожогов на теле оставляют.

— Я подожду тебя здесь, — впервые за все время произносит Там перед дверью в кабинет врача. — Но я буду присутствовать на УЗИ. Хочу видеть ребенка.

— Хочешь видеть ребенка, но при этом сомневаешься, что он твой, — проглатываю горестный ком, стараясь не показать, как сильно он меня задел.

— Не начинай.

Разворачиваюсь к двери и дергаю ручку на себя, оставляя Тамерлана за дверью.

Меня осматривают. Слушают. Доктор дает рекомендации, но все это меркнет, когда мне дают послушать сердцебиение малыша. Это чувство, которое точно нельзя описать. Это словно весь мир в этом звуке. Целая жизнь. О детях мы давно с Тамерланом мечтали. Представляла, как это — быть беременной, с животом. Как потом с ребенком взаимодействовать. Как вставать по ночам, кормить, пеленать. Я даже кучу книг и видеороликов пересмотрела, но то, что происходит сейчас, вызывает страх и радость одновременно. Как это — выносить и родить человека? Как потом не оступиться и дать достойное воспитание? Привить те самые необходимые навыки, чтобы он или она выросли достойными людьми.

— Все хорошо. Сейчас только покой нужен, — спокойно произносит доктор, а у меня непроизвольно уже слезы на глазах выступают.

— Сильное сердце. Это мальчик?

Низкий баритон раздается за спиной, заставляя обернуться. Взгляд Тамерлана прикован к монитору. Кажется, он даже боится пошевелиться.

— Еще пока рано говорить, — мягко отвечает доктор.

— Главное, он здоров, — переводя на меня взгляд, отвечает Там.

Муж помогает мне встать. Стараюсь избегать его помощи, но в конце концов сдаюсь. Ни к чему показывать свой характер при посторонних. Лишние разговоры мне совсем не нужны.

— Я поведу, — накрывает своей большой ладонью мою руку, едва я касаюсь ручки двери.

— Запретишь мне еще и водить?

— Яна, тебе пора повзрослеть. Ты беременна и…

— Беременность — не болезнь, Там. Доставить себя до дома точно смогу.

Муж зубами скрипит. За моим седаном замечаю черный люксовый внедорожник, который явно выделяется в этой сельской местности.

— Я хочу, чтобы ты отдохнула.

— Зачем здесь охрана? Боишься, один не уследишь?

— Боюсь, что так надо.

Он произносит это так спокойно, но в то же время слишком напряженно. Внутри вновь что-то неприятно стягивается. Его едва не отравили. Мы хотели переехать из дома в квартиру. Он удвоил охрану. Как же я раньше этого всего не замечала?

— За тобой… тебя хотят убить? — вопрос срывается с губ тихим шепотом. Сердце чуть быстрее биться начинает.

— Высота, которую я занимаю, всегда имеет обратную сторону. Не забивай себе этим голову. Я все улажу.

Он впервые за долгое время меня на руки берет. Обходит машину и усаживает меня на пассажирское сиденье. Сам же занимает место водителя.

Внутри меня что-то вновь ломается. Он всегда мог не вернуться. В любой момент его могло бы не стать.

Обратный путь мы тоже едем в тишине. Не знаю, о чем именно думает муж, но теперь я по-настоящему боюсь возвращаться в ту квартиру. Если кто-то мог подмешать яд или же поменять бутылки со спиртным, значит, этот кто-то свободно входит в квартиру.

— Тамерлан, — останавливаюсь в прихожей, боясь даже сделать лишний шаг. Сейчас, когда я все еще слышу своего малыша, слышу его сильное сердцебиение. После того, как он выжил. Я боюсь оступиться. Не могу просто взять и все испортить. — Мы можем переехать? Пожалуйста.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Кто-то отравил тебя прямо в квартире, значит, имеет доступ сюда. Значит, это кто-то очень близкий. Кто-то из твоего окружения. И кто знает, что еще этот кто-то мог здесь сделать? Может, специи подменил, а может, воду отравил. Пожалуйста, Там. Я прошу тебя.

Он смотрит прямо мне в глаза. Вид сосредоточенный. Черты лица слишком жесткие. Заостренные.

— Хорошо, Яна. Мы переедем, взамен я хочу тебя.

Он не дает мне права подумать. Не дает права увернуться. Резко на себя дергает, требовательно захватывая мою нижнюю губу своими губами.