Глава 41

Сжимаю сумку в руке. Взгляд боюсь поднять. Да и как тут его поднять можно? Со стороны все выглядит так, словно я ворвалась к пожилой женщине и хочу что-то у нее отнять. Еще и охранника привела, чтобы угроза больше была.

— Добрый день, — выдавила я, стараясь сдерживать волнение. А еще надеюсь, тетя Вера меня не выдаст и подыграет мне.

Тамерлана убедила, что мне нужно съездить к той самой бабушке, которая совсем недавно на меня заявление написала, и поговорить об инциденте. Не хочется вспоминать наш разговор, при котором мне пришлось столкнуться с ним после той ночи. Посмотреть ему в глаза, в которых только и видна победа. Как сильно я просто проиграла перед ним. Кажется, от такой грязи я никогда не смогу отмыться. Как и то, что я никогда не смогу вернуть себе свободу, если только у меня не получится сбежать.

— Вы же меня помните? — стараюсь вновь улыбнуться. — Я хотела просто…

— Просто узнать, не в обиде ли я? — договаривает за меня женщина. — Нет. Я не обижаюсь.

— Я принесла…

— Хочешь подмазаться ко мне? — я едва смех сдерживаю. В очередной раз убеждаюсь, насколько же тетя Вера уникальная. И ведь даже вида не подает. — Ладно. Что там у тебя, сынок?

Приходится рот ладонью прикрыть. Так назвать высокого мускулистого охранника с лицом маньяка могла только моя тетя Вера.

— Анатолий, вы можете оставить пакеты на кухне, — произношу охраннику, который, кажется, впервые прибывает в шоке от того, что его кто-то не испугался. — И подождать меня в машине.

— А чего в машине ждать такому хлопчику? — продолжает тетя Вера. — Сынок, ты же не откажешь бабушке в помощи? Мне дрова нужно наколоть, а ты вон какой… здоровый. Справишься. А мы пока с девочкой чаю выпьем. Закрепим, так сказать, перемирие.

Охранник даже на меня удивленный взгляд переводит, а я только руками развожу. Мол, нельзя бабке в просьбе отказывать. Невежливо.

Тетя Вера ему фронт работ показывает. Анатолий, конечно, в шоке пребывает. Вижу, как ему не нравится вся эта затея. Как он рукой к телефону тянется, начинает что-то печатать.

Внутри все сжимается от контроля. Теперь мне нельзя одной выйти на улицу или пойти гулять? Так всегда было? Он всегда меня контролировал, а я, как самая настоящая наивная идиотка, не замечала этого?

Я в доме остаюсь. Продукты раскладываю, пока тетя Вера уводит человека Тамерлана. К ее приходу я уже разливаю нам чай в небольшие оранжевые чашки с белым горохом.

— Давай, девонька, — присаживаясь напротив и жестом указывая на стул, произносит женщина, — рассказывай. Не просто так решилась прийти.

Голову отворачиваю. Проницательности женщины можно позавидовать. Она всегда подмечала мельчайшие детали. Наверное, поэтому ее в деревне все так уважают.

Рассказ сперва не клеится. Я не знаю, с чего именно начать. В голове много мыслей. Вопросов. Сомнений. Особенно связанные с Мирославом.

Тетя Вера слушает внимательно, только изредка задает наводящие вопросы или же уточняет какие-то события. Конечно, грехомоментную ночь с моим полным падением я опускаю. Намекаю только, что Там не даст развод и все равно меня сломает. Не знаю, поняла меня тетя Вера или нет, но подробнее не просит уточнить.

— А сердце что подсказывает?

— Боюсь я, — признаюсь ей. — Сон мне снился плохой. Мне страшно за малыша. Словно это все предчувствие какое-то. Мирослав изменился. Я уже точно не знаю, друг он или враг. Если план провалится, то злость и ярость Тамерлана обрушится на меня. И моя жизнь превратится в самый настоящий ад.

Женщина тяжело вздыхает, а я неосознанно поглаживаю свой живот. Несмотря на срок, живота почти нет. Только немного стал выпирать, но под одеждой этого даже не видно.

На прощание она перекрещивает меня. Мне не хочется уходить. Хочется побыть с ней до самого начала плана Мирослава, но я не могу рисковать. Я пришла попрощаться с ней и сделала это.

Пока она складывает мне в дорогу пироги, фрукты и конфеты, я оставляю на полке белый конверт с деньгами. Когда она меня приютила, я была без всего. Она сдала мне не просто какую-то комнату, а дала самый настоящий дом.

Быстро выхожу из дома и прошу охранника ехать в больницу. Машина трогается, а я прикрываю глаза, стараясь попрощаться еще и с этим местом.