Глава 40

Меня трясти начинает. Хочу открыть глаза, но не могу. Страшно. Боль пронзает тело. Я точно ударяюсь обо что-то, и становится слишком горячо.

— Яна, девочка моя, проснись. Ну же!

Меня вновь трясет, и этот грубый бас заставляет открыть глаза.

Сглатываю. Капелька пота соскальзывает по виску. Шелковая рубашка темно-синего цвета неприятно липнет к телу. Грудь часто поднимается и опускается. Горло спазмами сжимается.

— Все хорошо, — муж касается своей большой ладонью моей щеки. Смотрит на меня со странным волнением. — Дыши.

Смотрю на него и только сейчас понимаю, что дрожу в его руках. Он прижимает меня к себе, поправляет пальцами прядку волос, которая прилипла ко лбу. — Что… ты… тут делаешь?

Пытаюсь вопрос сформулировать. Оттолкнуть его от себя, но от соприкосновения моих пальцев с его оголенным торсом меня точно током бьет. Во рту моментально пересыхает.

На нем только домашние штаны. Торс с идеальными кубиками пресса оголен. Обычно он еще какое-то время перед сном работает за компьютером. Видимо, Там еще и не ложился.

— Ты кричала во сне, — спокойно произносит, продолжая касаться меня.

Пытаюсь успокоиться, но понимаю, насколько сложно это сделать. Перед глазами кошмар стоит. Машина в огне. Люди. Крики. А еще боль. Я словно чувствовала ее на себе. Все было настолько реальным, что сейчас мое сердце сжимается от дикого адреналина.

Может, это все моя фантазия, а может, и нет. Может, мой мозг сам додумал историю Мирослава. Придумал самый худший сценарий. Но что, если сон пророческий? Сколько человек рассказывали истории о вещих снах?

— Расскажешь, что тебе снилось?

Тамерлан вновь к себе прижимает. Смотрит так, словно ему не все равно. Словно волнуется за меня. Внутри от этой мнимой заботы все переворачивается. Выворачивает изнутри.

— Пусти, Тамерлан, — толкаю его и на ноги встаю.

Его горячий взгляд перемещается на губы. Их даже покалывать начинает, точно он прикасается без рук. Целует на расстоянии. Властно, требовательно, так, как умеет только он. А затем взгляд скользит ниже.

Левую грудь точно жаром обдает. Она непривычно ныть начинает.

Опускаю голову и понимаю, что тонкая бретель соскользнула с плеча, частично оголив тело. Стараюсь быстро поправить и даже руки перед собой выставляю.

— Спасибо, что разбудил, но на этом все.

— Уверена? — он медленно с кровати поднимается, заставляя меня на шаг отойти.

На дверь смотрю, но даже не успеваю схватиться за ручку, как оказываюсь прижата к его идеальному телу. Оно горячее. Он всегда был таким. Горячий в жизни, горячий в постеле. Хотя мне точно не известно, каким должен быть мужчина в постели. Сравнивать не с чем.

— Там, отпусти, — скольжу пальцами по его широким предплечьям, а он еще теснее прижимается ко мне.

— Мне надоело за тобой бегать, Яна. Я дал тебе возможность успокоиться. Не трогал ради ребенка. Но ты моя жена и должна спать в нашей спальне.

— Жена не может быть только на бумаге, Тамерлан. Я уже тоже устала тебе это говорить. Я не буду с тобой после кого-то, — проговариваю ему прямо в лицо.

— Это мы тоже еще посмотрим.

Он меня на руки берет, не успеваю даже пискнуть, как оказываюсь прижата его мощным телом к матрасу.

— Расслабься.

Он вновь целует меня. Руки скользят по моему телу, заставляя сердце учащенно биться. Пальцы поддевают резинку небольших трусиков и умело соскальзывают вниз к пульсирующей точке.

Начинаю мычать ему в рот. Бью по плечам, сжимаю ноги, но он не дает этого сделать. Только еще шире их раздвигает.

— Не… надо…

Произношу, понимая, что намокаю. Он скользит прямо в меня, и я зажмуриваюсь. Не хочу видеть его довольное лицо. Да, это физиология. У нас с ним не было близости, и, видимо, беременность и гормоны так сильно влияют на меня, если я возбуждаюсь.

Он усиливает давление на внутренние стенки, меняя направление движения и скорость. Он опытный мужчина, который изучил мое тело. Знает, как задеть те самые точки, от которых дрожь распространяется по всему телу. Впервые чувствую себя слишком слабой. Настолько зависимой я еще никогда не была. Мы не животные, а то, что он делает со мной, с моим телом, самое настоящее насилие.

Дыхание сбивается. Становится сложнее себя сдерживать. Хочется поддаться искушению. Начать двигаться. Он ведь никогда себя так не вел. Сейчас он точно балансирует на грани жесткости и нежности.

— Кричи, Яна. Покажи, как тебе хорошо со мной.

Сильнее закусываю губу и заставляю себя вспомнить ту сцену. Ту, что я хочу забыть. Ту, что хочу навсегда стереть из памяти.

В этот момент Тамерлан задевает самую чувствительную точку. Внутри все моментально напрягается, а он только наклоняется ниже, сдвигая край кружева в сторону и втягивая нежный сосок.

Не знаю как, но тело простреливает. Горячая волна накрывает меня. Дрожь проходит по всему телу. Над ухом раздается довольная усмешка.

— Ты всегда будешь моей, Яна. Никто больше к тебе не притронется, — задевая мочку моего уха, произносит Там, а затем освобождает меня от своего тела.

Впервые себя ненавижу. Переворачиваюсь на бок, натягивая на себя одеяло. Хочется заплакать, но слез нет. Я сама поддалась искушению, и списывать на гормоны слишком глупо. Надо признаться самой себе здесь и сейчас, что Тамерлан слишком привлекательный мужчина. Тот, на кого западают девушки. Тот, о котором мечтают их матери. И да, я не исключение, что хочу его в сексуальном плане. Но никогда не приму его после другой.

Смотрю вперед, обращая взгляд на прикроватную тумбочку, на которой лежит телефон.

Я должна согласиться на предложение Мирослава, иначе Тамерлан меня окончательно сломает.