Глава 23

Замираю. Забываю, как дышать. Отсчитываю мысленно секунды. Одна. Вторая. Третья.

А затем слышу уверенный голос Ветрова:

– Она моя жена.

Я вздрагиваю. Пальцы сжимаются до боли. Романов бросает на меня цепкий взгляд, улыбается опасно… эта улыбка не касается глаз.

Сильный противник. Знает, как нападать и вцепляться в глотку. Насмерть.

– Бывшая, насколько я слышал, – отвечает он скучающим тоном, но так, что даже я натягиваюсь струной, ожидая подвоха.

Я закрываю глаза. Сердце как сумасшедшее отбивает ритм.

В трубке повисает тишина, густая, хищная. Так обычно в фильмах бывает, когда противники смотрят друг на друга через прицелы винтовок и отсчитают секунды. Не знаю почему, но воображение подкидывает именно эти кадры.

– Ты забываешься, Романов, – наконец произносит Ветров. Медленно. Четко. Каждое слово, как выстрел в ту самую винтовку.

– Ты путаешь понятия, Игорь, – так же спокойно отвечает Даниил, – Агния тебе никакая не жена. Ты вообще с кристально чистой биографией у нас… так-то…

Цокает языком, но в его словах я контекст слышу. Опасный контекст. И четко приходит понимание, что Даниил и Игорь далеко не друзья.

И я попала под перекрестный огонь этих двух альфачей! Я сжимаю кулак так сильно, что пальцы немеют, хочется закрыть глаза и исчезнуть, раствориться. Не быть вовлеченной в эту войну, но поздно. Я уже стала ее частью…

– Романов, если ты ее хоть пальцем…

Игорь не договаривает. Его голос меняется. Становится ниже. Опаснее. Романов на секунду поворачивает голову, смотрит на меня с прищуром. Кажется, даже воздух в салоне звенит от напряжения.

– Угрозы – слабая валюта, Игорь, – парирует Даниил и, не меняя тона, добавляет: – Я везу Агнию домой, я не беру женщин, пока они сами этого не хотят… Так что… дальше… посмотрим, как карта ляжет.

Я чуть не начинаю орать матом, потому что Романов не просто нарывается, он идет в лобовое с Ветровым! Чертов смертник!

– Ты не понимаешь, во что лезешь, Даниил.

Спокойный и ровный голос Ветрова с моими эмоциями как на контрасте.

– Ошибаешься, – Романов отвечает не менее жестко, – очень даже понимаю. И если хочешь поговорить, встретимся лично.

– Встретимся, – резюмирует Игорь и сбрасывает звонок.

Я выдыхаю резко, будто только сейчас понимаю, что не дышала все это время. Сердце колотится так, что, кажется, его слышно на весь салон.

– Ты сумасшедший, – вырывается у меня.

– Возможно, –усмехается Романов, вновь бросает на меня взгляд и подмигивает, – но живучий.

Машина набирает скорость. За окнами город окончательно превращается в размытые огни. Я чувствую, как напряжение постепенно уходит. Я понимаю, что Ветров… хотя бы на сегодня отпустил меня…

– Ты только что обрел серьезного врага, Даниил… – шепчу тихо, прикусываю губу, и вновь Романов смотрит на меня. Взгляд у него пронизывающий до костей.

– Не только что, – отвечает лаконично. Закрывает разговор, а я… я понимаю, что вокруг меня происходит многое, о чем я даже понятия не имею. Вопросов становится с каждой секундой все больше.

– Ты понимаешь, что он не остановится? – спрашиваю глухо. – Игорь не из тех, кто прощает такие щелчки.

– Не остановится. Ветров прет бульдозером. В этом мы похожи.

Меня бросает в жар. Я отворачиваюсь к окну, прячу глаза. Вы с ним, как двое из ларца, тянет ответить, но я прикусываю губу.

– Если хочешь, можем заехать куда-то, отвлечься, выпить кофе.

Я почти смеюсь. Романов вообще отбитый, или… специально хочет вывести Игоря из себя?!

Эта мысль вспыхивает и гаснет.

– Домой, – прошу тихо. – Мне нужно… подумать.

Мы замолкаем. Надолго. Машина сворачивает в наш район, Романов останавливается у моего дома, глушит двигатель, но не спешит выходить.

– Спасибо, что подвез, – проговариваю ровно, не знаю, что еще могу сказать.

– Агния, Ветров – проблема. Не только для тебя, – произносит он уже другим тоном. Без игры. Без флирта. Мое сердце снова ускоряется. Взгляд у Романова острый, внимательный.

Замираю, прислушиваюсь к словам Даниила. Смотрю на еще одного хищника и не понимаю, как со всем этим быть.

– Я вижу, что хищник, которого раньше и достать было невозможно, сейчас дал слабину.

Тянет расхохотаться. Это Романов меня списал в слабости Ветрова?!

– Ты ошибаешься.

Вновь этот прищур. Наверное, будь на моем месте другая, не обожженная таким же брутальным зверем, растеклась бы лужицей, но на меня не действует. Боль от того, что я пережила с Игорем, не отпускает и не дает мне обмануться харизмой похожего мужчины.

– Ладно. Может, и так. Но. Я предлагаю тебе сделку, Агния. Без меня против Игоря ты не выстоишь, со мной у тебя есть шанс. Я гарантирую тебе безопасность, юридическую и не только. И свободу. Настоящую.

Хочу уже послать Романова на три буквы, но он опережает меня, выходит из машины, обходит капот, открывает мне дверь, помогает выбраться. Подсвеченный фонарями дом кажется чужим.

– Подумай, – добавляет Даниил, глядя прямо в глаза.

– Спасибо, – отвечаю ровно, – за… все.

Улыбается, а я… на мгновение рассматриваю харизматичного мужчину. Неожиданно Романов бережно касается пальцами пряди моих волос, но быстро оттягивает руку, еще до того, как я успею среагировать.

– Если понадобится помощь – звони. В любое время.

– Даниил… я… не…

– Спокойной ночи, Агния.

Он не ждет моей реакции, не дает шанса на отказ, разворачивается, садится в машину и уже через мгновение исчезает за поворотом…

Я еще несколько секунд стою и смотрю вслед Романову, словно вросла в асфальт, сама окаменела, и только через некоторое время доходит, что руки дрожат.

Даниил оставил после себя какое-то гнетущее ощущение. Слишком у него аура тяжелая, да и в целом… он слишком отчетливо напомнил мне Ветрова. Я до сих пор не отошла от встречи с бывшим мужем, а тут еще и… Романов со своим предложением.

И внутренний голос подсказывает, что в целом неплохо было бы Игорю нервы потрепать, ответить той же монетой, потому что Романов – сильный соперник. Такой, что не струсил идти в открытое лобовое столкновение с моим бывшим, нашла коса на камень, только между этими молотом и наковальней окажусь я, и что-то мне подсказывает, что не смогу я справиться со всем этим…

Замираю. Эмоции выходят из-под контроля. Чтобы обдумать все, что произошло, мне нужна тишина и покой.

Наконец скидываю оцепенение, открываю дверь своим ключом. Щелчок звучит оглушающе. Я замираю, прислушиваюсь. В доме темно и тихо. Значит, все уже спят.

Скидываю верхнюю одежду, разуваюсь, мою руки и только после этого иду к доченьке. Прохожу в комнату дочки на носочках почти, чтобы не разбудить мою малышку.

Иришка спит, свернувшись калачиком. Волосы растрепались, щека прижата к подушке, к груди прижимает своего зайку. В груди что-то болезненно сжимается. Ради нее. Все ради нее…

Поправляю одеяло, целую в макушку. От Ирины пахнет яблочным детским шампунем, ее любимый. Я на секунду позволяю себе закрыть глаза.

– Все будет хорошо, Иришка. Обязательно…

Вновь целую дочку и выхожу из детской, иду в гостиную, сразу же к бару, беру бокал и знатно наливаю себе, сразу же осушаю бокал, затем наливаю вновь.

– Ты вернулась без машины, – раздается тихий голос за спиной.

Я вздрагиваю. Почти подпрыгиваю на месте. Сердце ухает куда-то в горло, а бокал чуть не падает из пальцев.

– Дедушка… – выдыхаю, медленно разворачиваюсь.

Дед застыл в проеме, как всегда подтянутый, импозантный, глаза внимательные, цепкие. Он окидывает взглядом мою застывшую фигурку, затем концентрирует взгляд на бокале в руке.

– Кажется, вечер у тебя был сложным. Мне тоже плесни, милая, – проговаривает, слегка улыбаясь, я беру бутылку и спустя мгновение приношу дедушке бокал. Поднимает его.

– За тебя, дорогая.

Слегка пригубливает и садится в кресло. Я сажусь в кресло напротив. Включаю лампу в углу, слегка разбавляя полумрак золотистым светом.

– Ты поздно вернулась, – говорит спокойно.

– Да… – обхватываю пальцами бокал посильнее, – день был… тяжелый.

Дедушка смотрит внимательно. Слишком внимательно, как умеют только те, кто считывают с полуслова все, что не было сказано вслух.

– У нас день прошел с Иришкой на славу, умоталась маленькая… мультик в кинотеатре смотрели…

Демьян Борисович вновь делает глоток и проговаривает тихо:

– Так понимаю, что Игорь снова дал о себе знать.

Я поднимаю глаза. Медленно киваю. Дедушка молчит. Делает глоток. Дает мне время. Он всегда так делает. Никогда не давит.

– И не только он, – наконец произносит.

– Нет, – отвечаю автоматически. А потом честно добавляю: – Да…

Слова сыплются сами собой. Про Романова. Про разговор. Про эту странную сделку. Про ощущение, что меня снова тянут в чужую войну, где я разменная монета. Не более…

Надо быть полной дурой, чтобы предположить, что такой мужчина, как Романов, просто вдруг воспылал ко мне любовью. Нет. Так не бывает. Они одной породы с Ветровым, а значит, умеют просчитывать все наперед и не дают волю эмоциям.

Дед слушает. Не перебивает. Лишь хмурится сильнее с каждым моим словом.

– Знаешь, что самое опасное в таких людях, как твой Игорь? – спрашивает он тихо.

– Что? – я поднимаю на дедушку взгляд.

– Они не умеют проигрывать. И не умеют отпускать. Не потому, что любят, а потому, что считают своим.

Меня передергивает. Слова дедушки бьют в цель.

– Ты так хорошо знаешь моего бывшего мужа, – ухмыляюсь и делаю небольшой глоток.

– Я сам из этой породы, – отвечает спокойно, но глаза отводит, тяжело вздыхает.

Я никогда не спрашивала дедушку о его прошлом, о странных татуировках на пальцах дедушки, которые говорят о многом.

– А Романов? – спрашиваю почти шепотом. – Он тоже такой?

Дед усмехается уголком губ.

– С Романовым сложно. Он неоднозначен. Хищник, да. Но хищник, который играет по правилам. Пока ему выгодно.

– Ему нельзя доверять.

– Доверять вообще никому нельзя, Агния, – дедушка смотрит прямо, – но иногда союз – не про доверие, а про выживание.

Я опускаю взгляд, многое всплывает в памяти из разговора с Ветровым, наконец поднимаю взгляд и проговариваю устало:

– Дедушка. Если я тебе кое-что сейчас скажу, ты обещаешь мне честно ответить?

Демьян Борисович хмурится. Прикусывает губу, а затем слабо кивает:

– Говори, я же вижу, что тебя что-то гложет.

– Игорь сказал, что… мой побег тогда… был не спонтанным, что это была четко спланированная операция, которая требовала подготовки… скажи мне… дедушка… это так?! Ты от меня что-то скрываешь, да?!

Дедушка долго молчит. Так долго, что я успеваю сделать еще один глоток из бокала, жидкость обжигает горло. Я ненавижу алкоголь, не люблю терять контроль, но сейчас хочется напиться вдрызг, потому что нервная система не справляется!

Демьян Борисович медленно ставит бокал на столик. Очень аккуратно. Я вообще заметила, что дед из тех, кто контролирует каждое движение. Сложный он человек, опасный… Я это сейчас понимаю, а раньше не замечала.

– Что ты хочешь узнать, Агния?!

– Ну… для начала… ты правда организовал мой побег?! Но… откуда ты мог знать, что я решусь бежать из родительского дома?! Откуда знал, что я спрятала телефон, что я смогу тебе позвонить?! Слишком много у меня вопросов, дедушка, но Ветров был непоколебим в своих убеждениях.

– Игорь всегда умел красиво подавать информацию, – наконец произносит дед ровно, – особенно ту, что бьет по самым больным местам.

– Это не ответ, – тихо говорю я и поднимаю на него взгляд, – Ветров слишком уверенно говорил. Слишком… Он знал детали, дедушка. Сказал, что организация была на уровне и что за полчаса частный борт не поднимешь…

Дед смотрит на меня пристально. В его взгляде мелькает что-то тяжелое, почти виноватое…

– Ты была в опасности, Агния, – говорит он глухо, – реальной и… я умею рассчитывать стратегию, а также планирую ситуацию. То, что ты от него убежишь, было вопросом решенным.

– Значит… – у меня пересыхает во рту, – значит, это правда?! Ты… изначально загнал меня в ловушку и просто потянул за ниточку, а я и рванула…

Дедушка тяжело вздыхает, откидывается в кресле, будто вдруг стал старше на несколько лет, словно несет на плечах тяжесть, от которой устал.

– Нет, я лишь предполагал, но ситуация развернулась таким образом, – отвечает после паузы, – что тебя нужно было просто доставать из передряги, в которую ты угодила.

Но достаточно, чтобы Игорь решил, будто контролировал ситуацию.

– А ты? – я подаюсь вперед. – Ты контролировал всю ситуацию?!

– Я делал то, что должен был, – жестко отрезает дед, – ты была беременна. Ты была напугана. И ты была женой человека, который привык ломать, если не получает желаемое. Изначально твой водитель сказал мне про ребенка, которого ты носишь. Тебе же плохо на глазах у Виталия стало?

Киваю, прикусываю губу.

– Ну вот с этого момента и пошел обратный отсчет. Ты – моя кровь, Агния. Я знал, что вариантов больше у тебя не будет, кроме как убежать из дома отца, тем более день рождения сестры… праздник, который ты не могла пропустить.

Меня словно ледяной водой обливают.

– Ты хочешь сказать… – голос срывается, – что, если бы я тогда осталась… если бы не позвонила…

– Я бы не смог тебя вырвать. Я не пошел бы на похищение. Тем более… это твоя жизнь, Агния, я тебе уже один раз дал выбор. Еще до твоего замужества. Ты отказалась. Приняла свое решение. Я его принял. А дальше… я просто умею рассчитывать на несколько шагов вперед. Кстати, таким же качеством обладает и Игорь, но… у него не было моих вводных.

– Что за вводные, дедушка?

– Твоя беременность. Узнай Ветров о ней… он бы тебя не отпустил, – спокойно отвечает дед.

– У меня этот пункт в договоре с ним прописан был. Ребенок остается Ветрову… я подписывала отказ от своих прав и… даже не знала, на что именно иду…

Слезы скатываются по щекам. Стресс и страх не отпускают. Ведь сейчас… Игорь так близко подобрался ко мне… к моей девочке… единственное, что нас пока бережет, это тот факт, что Ветров просто не допускает, что я могла забеременеть от него…

Уж не знаю, что у него там в голове, может, действительно он спал со мной в презервативе… я… плохо поняла вообще, что и как произошло, это было слишком быстро и болезненно, сам процесс, а вот до… до того, как так жестко лишить меня девственности, Игорь… позволил мне упасть в дурман желания…

Проклятые мысли вновь отравляют нутро, я смотрю на дедушку, который не подозревает, о чем именно я сейчас думаю.

– Ветров не отпустил бы тебя с ребенком. Это было твоим приговором, Агния. Спасло только то, что он не успел узнать. Ты могла стать для него слабостью. А такой человек, как Ветров… он мог распорядиться тобой по-разному… Этого я предсказать не мог, в любом случае у Игоря нет слабостей. Он таран, и бизнес ведет соответственно.

Я сжимаю бокал так, что костяшки белеют.

– Значит, мой выбор… – горько усмехаюсь, – был не совсем моим?

– Твой, – твердо говорит дед, – но я помог убрать препятствия. Я работал на опережение, но… исхода знать не мог… в последний миг ты могла бы отказаться, в конце концов… надо быть слепцом, чтобы не понять, что ты с первой секунды влюбилась в Ветрова, как кошка…

Прикрываю веки, больно внутри до сих пор.

– Ты манипулировал мной, – шепчу.

– Я спасал тебя, девочка моя, твою мать я не спас… – так же тихо отвечает дедушка, – а тебя уберечь был обязан…

Мы смотрим друг на друга. Между нами годы доверия, любви… и вот… эта новая трещина, болезненная и глубокая.

Дедушка вел свою игру, пусть во благо, но… он фактически просчитывал ходы и подводил меня к решению.

Да… или нет?!

Я запуталась! Не понимаю! Сама не понимаю ничего уже!

– Если тебе нужна правда, то, как и сказал… я не претендую на роль ангела, дорогая моя, у меня не самое легкое прошлое и… есть многое, о чем я бы хотел забыть. Я часто принимаю жесткие решения. Таков уж, и с тобой я не отступился. Где-то я предугадал. Где-то и подтолкнул.

– Ты – манипулятор, дедушка, – отвечаю улыбаясь, вновь делаю глоток из бокала.

– Не перебарщивай, Агния, тебе нужна трезвая голова.

Подмигивает, понимает, что в моих словах нет упрека. Возможно, пару лет назад прежняя Агния посчитала бы, что дедушка ее тоже обманул. Но нет. Он не обманул, он очень тонко сыграл на моих эмоциях и в целом на ситуации, но в любом случае дед вытащил меня из ада.

– Я знаю, дедушка… я все знаю…

– Вот и умница. А ты в меня, тоже додумалась. Ну и Ветров не дурак, умеет два и два складывать.

Пожимаю плечами, не хочу вспоминать Игоря, слишком много его сегодня было, да и разговор с ним мне показался бесконечным и… недосказанность осталась, так ничего толком и не выяснила, хотя… это же Игорь, он карт не раскроет, но продавить меня не смог. Только первый бой… прошел, посмотрим, как дальше будет.

Вновь делаю глоток, дед прищуривается, откидывается на спинку, а я рассматриваю волевые черты человека, который меня спас.

– Почему ты так на меня смотришь, Агния?! – спрашивает, хотя веки вроде бы прикрыты. Как понял, что я рассматриваю его?!

– Просто… только тебе не было на меня плевать, в то время как отец умыл руки.

Челюсти деда сжимаются, как и пальцы он в кулак сжимает.

– Не напоминай мне про этого червя. Его, кстати, Ветров с потрохами сожрал. Но я… пока выжидаю. Придет час расплаты. Он близок…

У меня даже от интонаций деда мороз по коже проскальзывает… И вновь дед считывает мои эмоции:

– О сестре не беспокойся. У нее будет все нормально. И волоса на голове не трону…

Прикусываю губу. Моя Алиса, моя верная птичка, моя спасительница… связь с сестрой я поддерживаю, мы общаемся, нечасто, но… мы переговаривались… Алиса растет... ей уже потихонечку начинают нравиться мальчики...

Я надеюсь, что однажды мы с сестрой встретимся. Больше не будет страха, что меня поймают, больше не будет нужды скрываться...

На этой мысли во мне что-то щелкает. А ведь... я все это время скрывалась не из-за того, что был риск, что отец узнает, нет... я боялась Игоря, а сейчас, когда бывший уже знает обо мне все, что ему нужно... то... может, мне и прятаться больше не нужно?! Я смогу свободно общаться с сестрой...

Эти мысли, с одной стороны, поражают, а с другой... вселяют надежду, ведь правду говорят, что не так страшен черт, как его малюют. В какой-то момент после того, как Игорь вновь появился в моей жизни, я могу перестать скрываться.

Какие-то очень храбрые мысли рождаются в моей одурманенной голове, но... Если бы перестал быть Игорь моим врагом, мне бы и бегать не нужно было бы...

– О чем думаешь? – спрашивает дедушка.

– Похоже, ты прав, дедушка, не бывает абсолютно безвыходных ситуаций, всегда есть шанс найти выход. И сейчас, я думаю, что если вопрос с Ветровым решится, то мне не нужно будет больше прятаться. Потому что он – главная угроза.

– Не глупая ты девушка, Агния. Гены... рад, что ты вся в маму, наша кровь...

Воспоминания о семье заставляют дедушку нахмуриться. Вновь замолкаем, я рассматриваю содержимое своего бокала, как вдруг у меня в голове щелкает:

– А Романов?! – спрашиваю, даже слегка вперед подаюсь.

– А что Романов?! – переспрашивает дед, и вновь в уголках его губ зарождается ухмылка.

– Дед! Все ты понял.

– Что именно. Поясни.

– Ненавижу, когда ты вот так вот играешь с моими чувствами! Признавайся! Даниил – тоже часть твоей игры?!

Дед напрягается. Совсем чуть-чуть, но я это замечаю, а затем улыбается открыто, словно сбрасывая прожитые годы.

– Ты из тех женщин, Агния, на которую засматриваются сильные хищники. Скажем так, Даниил был моим планом «Б»…

– У тебя еще и план «Б» имеется?!

Прыскаю со смеху. Это уже содержимое бокала. Я вообще не пью. Не привыкла и вот… кажется, ударяет в голову выпитое.

– Разумеется, – подмигивает дедушка и смотрит на меня с легким прищуром.

– Ты… ведь специально потащил меня на то мероприятие… Знал, что там будет Романов?!

– Я лишь предполагал, дорогая моя, также… я не мог знать наверняка, что Даниил обратит на тебя внимание, я, конечно, знаю, что ты у меня красавица, но… в итоге всегда решение за конкретными людьми.

Прикусываю губу. Смотрю на дедушку. С каждой секундой сердце бьется в груди все быстрее.

– Дедушка, какую игру ты ведешь?!

Улыбается и отвечает:

– Ветров твой слишком умен, чтобы не связать некоторые точки… но… как говорится… против лома нет приема, внучка. Кроме другого лома. Это как раз про Игоря и Даниила…

Присматриваюсь к деду, а затем проговариваю мысли вслух:

– Ты… страшный человек, дедушка…

– С волками жить, внученька, а я волчара опытный. Так что молодняк могу еще переиграть…

Откидываюсь на спинку кресла, делаю глубокий вдох, но он не приносит облегчения.

– Значит, ты знал… – выдыхаю наконец. Знал, что Игорь не отступит. Знал, что Романов может… вмешаться. И все равно позволил этому случиться.

– Ну я же тебе не Нострадамус, всегда ситуация может развиваться по-разному, но… вышло как вышло, в любом случае, Агния, утро вечера мудренее… переспи с этими мыслями, пойми, что и как случилось, дай свою оценку и живи дальше, а там посмотрим, что и как будет…

Прислушиваюсь к дедушке, в любом случае он прав. С этим всем нужно справиться и жить дальше.

– Запомни, Агния, иногда единственный способ выжить – это перестать убегать и дать хищникам сцепиться между собой.

Морщусь. Слова режут слух. Я не хочу быть приманкой. Не хочу быть разменной монетой в чужой игре, а дедушка… он свою игру ведет…

– А ты не думал, – спрашиваю глухо, – что в этой драке два зверя могут раздавить и меня?!

Дедушка медленно наклоняется вперед, упирается локтями в колени. Взгляд становится жестким.

– Я бы никогда не допустил этого, – отвечает он тихо, но в голосе столько уверенности, что по коже снова бежит холодок, – ты не слабая, Агния. Ты просто слишком долго жила, считая себя жертвой. Пора показать зубки, и сегодня ты сделала первый шаг, как понимаю, сейчас Игорь от ярости на стенку готов лезть, а это… только твой первый ход…

Сжимаю пальцы. Внутри поднимается злость. На него. На Игоря. На Романова. На саму себя.

– Я не просила делать из моей жизни поле боя, – шепчу себе под нос.

– Знаю. Но жизнь редко спрашивает разрешения, прежде чем подложить свинью, в любом случае партия за тобой… а там посмотрим.

Мы снова молчим. Допиваю содержимое бокала. Отставляю на столик, дедушка также делает медленный глоток.

– Поздно уже, пойду спать, завтра работу никто не отменял.

– Вот это правильное решение. И будь готова к новым встречам.

– Ты опять кого-то ко мне направишь?! – спрашиваю с иронией, дед подмигивает.

– Нет. Просто предполагаю. В любом случае, девочка моя. Я горжусь тем, какой ты стала…

– А если я хочу просто… жить?!

Дед улыбается мягче, пожимает плечами.

– Тогда тебе придется стать сильнее, чем ты есть, потому что ни Ветров, ни Романов не из тех мужчин, кто легко отпускает.

Эти слова оседают глубоко внутри. Я вдруг понимаю, что прежней уже не буду. Что пути назад нет. Что страх, который столько лет держал меня в тени, начинает отступать медленно, болезненно, но неотвратимо.

– Значит, – произношу наконец, – игра началась.

– Она началась давно, внучка, – отвечает дед и вновь прищуривается, – просто теперь ты знаешь правила.

– Я просто хочу покоя… Хочу жить и не оглядываться…

С этими словами я поднимаюсь и подхожу к дедушке, который, как истинный джентльмен старой закалки, также встает, стоит мне подняться. Подхожу к дедуле и целую его в щеку, затем обнимаю крепко.

– Спасибо тебе за все… дедушка… – шепчу осипшим голосом и чувствую, как дедушка обнимает меня в ответ и проводит по моим волосам ладонью.

– Я очень горжусь тобой, Агния, ты самый настоящий бриллиант, ты расцвела, моя малышка, и я рад видеть, какой женщиной ты стала…

На этих словах дедушка отпускает меня и опять улыбается, в глазах озорной блеск появляется:

– Все, иди, и больше не пей, не самый лучший метод для расслабления.

Киваю, разворачиваюсь, забираю свой пустой бокал, иду на кухню, ополоснув, оставлю его в сушке, а сама поднимаюсь к себе.

Стоит войти в комнату, как я подхожу к окну и обхватываю себя руками. Прикусываю губу и смотрю во тьму перед собой, пытаюсь увидеть очертания сада и улицы…

Все во мне горит каким-то странным предчувствием, а еще… в словах дедушки есть много не то чтобы несостыковок, но… сейчас, когда вспоминаю все детали разговора с Ветровым, приходит четкое осознание, что все не так просто… совсем не просто…

Взгляд падает на мой телефон, забираю его, провожу по экрану, понимаю, что он разрядился, а мне еще нужно просмотреть рабочий чат и понять, что именно предстоит на завтра.

Ставлю телефон на зарядку, а сама иду в ванную, привожу себя в порядок перед сном, делаю привычные процедуры и ощущаю, что напряжение отпускает. Хочется просто положить голову на подушку и забыться сном.

Возвращаюсь в комнату, включаю телефон и… на меня обрушиваются сплошные пропущенные, а еще… сообщения и… сердце останавливается, когда понимаю, от кого они…

Этого контакта нет в моей записной книжке, но… цифры я знаю наизусть и сейчас… замираю, будто ожог получаю.

Грудь сжимается, сердце делает болезненный кульбит, и на секунду мне кажется, что я вообще перестаю дышать.

Телефон замолкает спустя какое-то время, и я понимаю, что у меня пропущенные.

Много. Слишком много…

Игорь звонил несколько раз, мобильник был на беззвучном, и получилось, что я игнорировала его величество!

Не намеренно, конечно, но… Ветров подумает, что я специально не отвечаю.

И будто в ответ на мои мысли телефон в руке оживает. Сообщения идут одно за другим, будто он писал, не получая ответа, снова и снова, с нарастающей яростью.

«Нам нужно поговорить, Агния»

«Агния, не играй со мной»

«Ты понимаешь, что ты делаешь?!»

Пальцы дрожат, когда я пролистываю дальше. В горле пересыхает. Я буквально чувствую его состояние сквозь экран… напряжение, злость, желание оторвать мне голову!

По мере того как пролистываю, сообщения Ветрова отмечаются галками и… я очень поздно понимаю, что прямо сейчас Игорь понимает, что я прочла все и… не ответила…

– Черт!

И в эту же секунду последнее сообщение выбивает воздух из легких.

«Хорошо, маленькая, я тебя понял...»

Закусываю губу до боли. Вот оно. Подтверждение слов дедушки. Ветров не просто зол, его по самолюбию ударили, а раненый хищник опаснее всего.

Я опускаюсь на край кровати. Голова тяжелая, будто налилась свинцом. В голове хаос. Мысли путаются, сталкиваются, вспыхивают обрывками фраз, взглядов, интонаций.

«Что, Ветров, не только ты меня в свою постель хочешь, как оказалось. Так что… отвали!»

Пальцы сами набирают текст сообщения. Я… наверное, смертница, но я даже не задумываюсь, прежде чем отправить такое сообщение Игорю! Возможно, меня такой дерзкой и безбашенной делает алкоголь в крови! Перепила я, хотя не травлюсь подобной гадостью, возможно, поэтому и ударило мне в голову так сильно.

Я вижу, что Игорь прочел мое сообщение, и в следующую секунду телефон вновь разрывается от звонка, а я сжимаю аппарат сильнее.

Экран загорается снова, входящий вызов. Игорь.

Кажется, Ветров в бешенстве. Ничего, пускай привыкает. Не все по его щелчку будет в этой жизни. Он мне что сегодня сказал?!

«Хочу тебя в свою постель». Вот так вот. Словно я очередная из вереницы его моделей, которых он укладывает в кровать.

Внутри все протестует, поднимается и страх, и злость, и странное, опасное удовлетворение от того, что теперь не Ветров решает, когда и как… все происходит…

Романов сейчас – хороший механизм для того, чтобы пощекотать нервишки моему бывшему! Но в голове щелкает запоздалая мысль, что не стоит дергать хищника за хвост, можно не просто без руки остаться, но и без головы…

Только адреналин в моей крови напополам с хмелем делает меня безбашенной, и я на звонок так и не отвечаю.

Наоборот, еще и сбрасываю, после чего почти сразу новый звонок получаю.

Телефон затихает, а я вновь открываю чат и пишу с бравадой:

«Я сама решаю теперь, с кем спать и в чью постель ложиться, тебе не светит, Ветров, так что не звони!»

Глубокий вдох. Медленный выдох.

Кажется, я камикадзе, который только что совершил смертельный выпад. Поднимаюсь, подхожу к окну, гляжу в темноту, будто там можно найти подсказку.

Телефон снова вибрирует, но уже не звонком. Сообщение.

«Ты думаешь, я позволю тебе?»

Улыбка сама тянет уголки губ. Горькая. Холодная.

– И как тебе, Игорь, ощущение, когда выбирают не тебя? – шепчу в пустоту. – Нравится?!

Я печатаю ответ медленно, обдумывая каждое слово, правда, подстегиваемая хмелем в крови!

«Забыла тебя спросить. Сплю с кем хочу. С тобой не хочу. С Романовым… возможно… На этом все»

Медлю мгновение, думая, стоит ли посылать сообщение Ветрову, но палец соскальзывает, и сообщение отправляется.

Экран гаснет на секунду, а затем почти сразу вспыхивает. Я вижу, что Игорь что-то пишет в ответ, но… сообщение так и не приходит…

Сажусь на кровать, откидываюсь на подушки и впервые за вечер чувствую не только тревогу и усталость, но и странное, непривычное удовлетворение, злорадство какое-то…

Телефон снова вибрирует. Но в этот раз номер незнаком.

Сердце сбивается с ритма. Открываю сообщение.

«Ты в порядке? Даниил Романов. Это мой личный номер, сохрани»

Не хочу даже спрашивать, откуда у Даниила мой номер. Ясное дело, что для человека его уровня это не проблема – узнать номер.

Всего несколько слов. Без угроз. Без давления. Без попытки подчинить. Я закрываю глаза.

Смешно становится. Вот они. Два хищника. И я между ними. И вдруг понимаю, что дедушка прав был в одном. Бегство больше не работает. Но и приманкой я быть не собираюсь.

Я отвечаю коротко.

«Да. Спасибо»

Ответ приходит почти сразу.

«Если понадобится – звони».

Губы дрожат. Игра действительно началась. И ставки в ней куда выше, чем я думала.

Я выключаю телефон. Гашу свет. Ложусь, подтягиваю одеяло к подбородку.

Сон приходит сразу, и в нем я вижу Игоря… почему-то в этом сне я счастлива, а Ветров улыбается так, как никогда прежде, и сердце мое сжимается в груди не от страха, а от предвкушения…