Глава 26

Машина мягко скользит по дороге. Иришка болтает ногами, прижимая к груди плюшевого зайца, которого успела захватить с собой, а сейчас достала из рюкзачка и время от времени смотрит то на меня, то на Игоря. Словно проверяет…

Забавная она у меня...

– Мамотька, а дядя Иголь умеет кататься на калуселях? – спрашивает вдруг дочка совершенно серьезно.

Я ощущаю, как Ветров едва заметно улыбается, не отрывая взгляда от дороги.

– Умею, – отвечает он спокойно. – Даже очень. Но может, не позволят мне кататься. Возрастом не вышел. Могут выгнать...

Ветров явно шутит, подбивает дочь на разговор, а я неожиданно слышу:

– Не выгонят, – решает Иришка и важно кивает. – Я не позволю.

Я сглатываю. Слова дочери звучат как детская шутка, но внутри у меня все сжимается. Слишком легко она принимает Ветрова... Слишком естественно…

Наконец мы подъезжаем. Машина останавливается. Иришка буквально выпрыгивает из машины, даже не дождавшись, пока я полностью открою дверь.

– Осторожно, – одновременно говорим мы с Игорем.

Наши взгляды сталкиваются. На секунду… Иришка берет меня за руку. Игорь идет рядом, держит дистанцию, но постоянно чувствую его взгляд…

– Сначала уточки! – объявляет Иришка.

– Их хлебом кормить нельзя, тут для них специальный корм продают, – сразу же спохватываюсь, и Ветров кивает, идет к ларьку. Покупает несколько пакетиков, и мы подходим к пруду. Вода блестит на солнце, утки лениво подплывают к берегу. Игорь отдает Иришке пакетик с кормом. Второй передает мне, наши пальцы соприкасаются – и меня будто током ударяет, бросаю на Игоря резкий взгляд.

Дочка радуется. Когда утки подплывают, Ветров разговаривает с Иришкой, что-то рассказывает, завлекает мою малютку в разговор, а я… все сильнее начинаю нервничать.

– Ты, смотрю, подготовился… – проговариваю сквозь зубы, когда дочка немного отходит.

– У меня всегда есть план Б, – спокойно отвечает Игорь, – иногда даже план В.

– То есть… решил подбить ко мне клинья через ребенка?! Решил использовать мою дочь?!

Шиплю змеей, готовая выцарапать Ветрову глаза, но мой бывший лишь приподнимает бровь.

– Прекрати видеть во мне исчадие ада, Агния. Не смешно. Реально. Я не использую в своих схемах детей, особенно таких очаровательных и милых…

Бросает взгляд на дочь, а у меня сердце останавливается, Иришка восторженно смеется, кидая корм в воду. Утки тут же поднимают переполох.

– Мамотька, смотли! Они меня любят!

– Конечно, любят, – говорю я, быстро отхожу от Игоря и присаживаюсь рядом с дочкой, – ты у меня волшебная.

Дочка светится, а я буквально кожей ощущаю, как Игорь наблюдает за нами. Я чувствую его взгляд… изучающий… слишком внимательный.

Иришка опять отбегает, а когда я поднимаюсь с корточек, Игорь оказывается рядом со мной.

– Она очень на тебя похожа, – произносит он негромко…

Я напрягаюсь всем телом. Я буквально слышу упрек в его голосе, он не произносит вслух. Но… он считает, что я залетела от водителя, и сейчас… будто бы говорит, что хорошо, что дочь не похожа на Виталия…

Вроде бы и такой умный мужик, а в этом вопросе слепец…

– Ветров, я тебя не понимаю, честно, зачем тебе все это?!

Он усмехается, но не отвечает, вновь переводит взгляд на Иришку, а мне… мне становится все больше не по себе…

Она его дочь… я… боюсь, что Игорь узнает правду, но вместе с тем… в ужасе вижу, как дочка к нему тянется…

Они вместе кормят уточек, и моя дочка берет корм у Игоря, смеется, щебечет о чем-то без умолку, а у меня… глаза на мокром месте, потому что… это сложно объяснить, очень сложно, но… Ветров ведь ее отец и… на краткий миг перед моими глазами будто бы картинка возникает настоящего семейного счастья…

Идеальная картинка, где не было измены и предательства, где не было моего бегства и… возможно, вот так бы отец и дочка вместе кормили птичек, улыбались и… все мы были бы счастливы.

Отворачиваюсь резко, ветер ударяет в глаза, и я быстро моргаю, чтобы не разреветься, голова болеть начинает, похмелье опять дает о себе знать…

Еще чуть-чуть – и я начну испытывать чувство вины перед мужиком, который выпотрошил всю меня и не чурался перед всеми выставлять свою подстилку, которую еще и притащил в дом моего отца на день рождения моей сестры!

Такое не прощают! Такое не забывают!

Даю себе мысленный пендель. Мы идем дальше, к каруселям. Иришка визжит от восторга, когда видит яркие огни и медленно вращающееся колесо обозрения.

– Мама! Туда! Туда! – тянет она меня за руку.

– Хорошо, – соглашаюсь, – но только… ты уверена?! Не испугаешься?! Тебе не будет страшно?!

Задаю вопросы дочке, все же она у меня еще маленькая, но… дочка бросает внимательный взгляд на Ветрова, который стоит рядом с нами и наблюдает за нашим разговором с дочерью.

Неожиданно дочка улыбается, глядя на Игоря, и у меня сердце останавливается, когда Ира уверенно заявляет:

– Не стлашно! Если дядя Иголь будет лядом, то не стлашно! Он нас защитит!

Я застываю. По ощущениям, в меня сейчас КамАЗ въехал, и я не смогла уйти от лобового столкновения.

Игорь тоже замирает. Подмечаю, как у него напрягаются плечи, как он медленно выдыхает, будто не ожидал… будто эти слова для него… не просто детская болтовня.

– Ир, – выдыхаю осторожно, стараясь, чтобы голос не дрогнул, – дядя Игорь… он просто с нами гуляет… ты ведь понимаешь?

Прикусываю губу. Моя дочка уже в том возрасте, когда начинаются вопросы, и я… до ужаса боялась всего этого, а сейчас… все это происходит на глазах у Ветрова и… он ведь не глупец, понимает, что папы у нас точно нет.

Другой вопрос, что он может думать, что мы разбежались, но тогда должен появиться резонный вопрос: почему отец не общается с дочерью? Но и на это у меня может быть ответ… почти правдивый… поссорились – и он уехал, изменил… предпочел другую…

Сколько таких историй, сколько таких семей, только сейчас… у меня сердце сжимается и… не хочется погружаться в еще большую ложь.

Легко ненавидеть Ветрова, когда он загоняет в угол, когда давит, когда пытается прогнуть, но… что делать с мужчиной, который нашел ключик к сердцу ребенка?!

– Ага, – совершенно спокойно соглашается дочь и тут же добавляет: – Но он же сильный…

Моя доченька. Такая наивная и вместе с тем такая глубокая. Вот тут мне становится по-настоящему не по себе. Потому что… она чувствует Игоря… впервые так располагается к незнакомому по факту человеку.

Игорь медленно опускается на корточки перед Иришкой, чтобы быть с ней на одном уровне.

– Знаешь, – говорит он серьезно, без шуток, – я действительно могу защитить. Но только если мама разрешит…

Он поднимает взгляд на меня. Спокойный. Внимательный. Ни давления, ни упрека.

– Иришка, – вмешиваюсь быстро, – мы сначала сядем в кабинку, хорошо? А потом посмотрим, что будем делать дальше.

– Хорошо, – кивает дочка и вдруг хватает Игоря за руку.

У меня внутри все обрывается.

Я готова дернуть дочку на себя, схватить ее и бежать, но…

Игорь поднимается и бросает на меня внимательный взгляд. Сердце останавливается.

– Расслабься, Агния, я не кусаюсь.

Ветров подмигивает мне, затем обращается к Иришке:

– Пошли, Кнопка, приключения ждут.

Он даже не сжимает ее ладонь. Просто позволяет Ире держаться за его два пальца, дает дочке решать, держаться или нет.

Мы подходим к колесу обозрения. Очереди нет. Игорь берет ВИП-билет. Разумеется. Я нервно перебираю ремешок сумки, ловлю себя на том, что снова ищу поводы для отступления.

– Может, все-таки не стоит… – начинаю я.

– Если передумала, скажи, – тут же отвечает Игорь, – мы можем уйти. Без вопросов.

– Мамотька у меня зайчишка… надо быть хлаблой! – бодро заявляет Ира, важно кивает, а я не могу не улыбнуться. Вся ситуация сбивает меня с толку. Потому что я ждала давления, но… Ветров вновь… дает выбор.

Нас провожают вперед, кабинка медленно подплывает. Сотрудник парка открывает дверь. Иришка первой забирается внутрь сияя.

– Мама, идем! – тянет меня. – Дядя Иголь!

Я сажусь, Игорь размещается напротив, кабинка абсолютно прозрачная, я смотрю под ноги, и… мне становится дурно… я как-то не ожидала подобного. Хоть бы пол был закрыт, а тут… ощущение, что под ногами пустота, а у меня… кажется… немного боязнь высоты…

Кабинка трогается. Когда колесо начинает подниматься, Иришка восторженно ахает, прижимается ко мне.

– Высоко… – шепчет она.

– Я здесь, – говорю ей, обнимая крепче, – все хорошо.

Игорь молчит. Но я чувствую, как он следит за каждым движением, каждым вздохом. Его взгляд скользит по нам с дочкой…

На самом верху кабинка замирает, открывается вид на парк, на пруд с утками, вижу дорожки, где мы только что гуляли.

Вид действительно завораживает…

Иришка вскакивает и подлетает к стеклу, кладет ладошки и рассматривает открывающийся пейзаж.

– Красиво… – выговариваю едва слышно, тоже подхожу к дочке, сердце все равно стукает в груди с легким испугом. Все же понимание, что мы замерли в самой высокой точке колеса обозрения, щекочет нервы…

Иришка прижимает ладошки к стеклу, носом почти упирается, восторженно вздыхает, и в этом ее детском восхищении столько чистоты, что у меня сжимается горло.

– Мамотька, смотли… – шепчет она, – мы как птички…

– Да, – улыбаюсь через силу, – почти летаем.

Я стараюсь говорить спокойно, ровно, хотя внутри все дрожит. Не только из-за высоты. Совсем не из-за нее.

Игорь поднимается со своего места медленно, без резких движений, словно чувствует мой внутренний ступор. Не подходит вплотную. Останавливается сбоку, опирается плечом о стекло, глядя туда же, куда и Иришка.

– Красиво, – повторяет он за мной негромко.

Я бросаю на него взгляд… и понимаю, что он на меня смотрит… на нас с дочкой… то есть в его «красиво»… вдруг слышится не просто восторг от вида. А что-то большее…

Я ловлю себя на том, что украдкой наблюдаю за Ветровым. Спокойный. Собранный. Уверенный. Ни тени напряжения. Он привык рисковать, это его образ жизни… Он сам всю жизнь смотрит на мир сверху, оценивая, принимая решения, не сомневаясь. И вдруг я отчетливо понимаю, что рядом со мной сейчас не «бывший муж», не «предатель», не «тот, кто сломал мне жизнь»... Странная мысль рождается в голове, как шальная пуля, ведь… рядом со мной мужчина, который мог бы быть отцом моей дочери… если бы…

Отмахиваюсь от мыслей и вдруг вздрагиваю, когда слышу вопрос дочки:

– Мамотька… А папа когда к нам приедет?

У меня перехватывает дыхание, внутри все обрывается. Я не сразу нахожу в себе силы ответить.

Игорь замирает. Не двигается, не вмешивается. Просто наблюдает за моей реакцией, его взгляд будто мне висок сверлит.

Дочка никогда еще не спрашивала меня вот так открыто про отца… я боялась и ждала, но… никак не ожидала, что она решит задать этот вопрос при Ветрове!

Все заготовленные фразы сразу же вылетают из моей головы, потому что… я просто не знаю, как реагировать и что отвечать…

Не знаю…

У нас с дедом была идея ввести в мою жизнь Виталия. Того самого телохранителя, который помог мне бежать, инсценировать свадьбу, дать дочери его отчество…

Безумная идея, конечно…

Тогда… Еще несколько лет назад дедушка предугадал, что однажды Игорь может отыскать меня, как Демьян Борисович сказал, малая вероятность, но она есть, и не стоит сбрасывать со счетов возможности Игоря…

Но я… сопротивлялась…

Мне показалось кощунственным жить во лжи. Я никогда не обращала внимания на Виталия. Он был водителем, телохранителем, человеком Игоря, которого я сторонилась, и изображать из себя семью, пусть и недолго…

– Вы разведетесь с ним еще до рождения ребенка, но… он даст свое отчество… Можно перестраховаться, Агния…

– Перестраховаться, дедушка?! Ты это так называешь?! Это же… обман… Сплошной обман!

Дедушка редко позволял эмоциям брать верх, но тут не сдержался, цокнул.

– Это не обман, Агния. Мы просто прорабатываем защиту! Иногда взрослые вынуждены делать выбор, который детям потом объяснить сложно, но который спасает им жизнь! Сильные мужчины не любят терять. Особенно то, что считают своим… Ты убежала, Агния, но… однажды Ветров может появиться в твоей жизни… мала вероятность, но все же…

Я тогда вскочила с места, начала ходить по кабинету, не находя себе места.

– Ему было всегда на меня плевать! Мы расстались. Все. Точка.

– Для тебя, может, и точка, да, – кивнул дед, – но для Ветрова… если он будет искать… и если найдет… то я не уверен.

– Ты ошибаешься, дедушка, он забудет. У него другие интересы, любовница, бизнес, а я… всего лишь балласт в виде нелюбимой жены, до которой нет дела…

– Все так, Агния… я больше чем уверен, что больше не будет Игоря в твоей жизни, но… если он тебя будет искать… то как тебе сказать… ради нелюбимых женщин землю не переворачивают, их не ищут и не находят…

– Не мой случай, дедушка…

Дед лишь пожал плечами.

– Виталий – хороший человек, он понимает, на что идет. Никаких претензий, никаких обязательств. Бумаги подпишет. К тебе не прикоснется. Просто на бумаге будет муж и…

– Нет, дедушка. Не хочу. Потом мне придется дочери врать и ей Виталия в виде отца представлять?! Нельзя так… нельзя…

Тот разговор в его кабинете был долгим и тяжелым. Но я отказалась. Не захотела начинать жизнь со лжи…

До сих пор в голове звучат слова деда, но я… не смогла… просто не смогла…

Я и так была убита всем тем, что произошло в моей жизни, а начинать все со лжи… тоже не хотела…

Но я не знала… тогда… что это сложно… вот так вот смотреть своему ребенку в глаза и не знать… что можно ответить…

– Доченька… – проговариваю едва слышно и опускаюсь перед Иришкой на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Ладони слегка дрожат, я сжимаю пальчики дочки и улыбаюсь. Пытаюсь, вернее… – Солнышко… – начинаю тихо, подбирая слова, будто ступаю по тонкому льду, – папа… он сейчас…

Замолкаю. Твой отец сейчас рядом, стоит за моей спиной и наблюдает за тем, как я пытаюсь объяснить дочери, почему его нет в нашей жизни! Вот что хочется сказать, но…

– Папа… сейчас не может быть с нами… – проговариваю едва слышно, но в кабинке абсолютная тишина, и мой ответ звучит достаточно четко.

Как мне ответить?! Что сказать?!

– Он сейчас далеко, да?! – спрашивает дочка, и я неопределенно киваю. У меня нет ответа на ее вопрос. Но и сказать правду… я не могу…

– А это где? – тут же уточняет дочка, нахмурив бровки. – Как тетя Оля, что уехала и не приезжает?

Бьет точно в цель. Детская логика безжалостна. У меня была соседка, с который мы неплохо ладили, она часто захаживала на чай, но пару месяцев назад уехала обратно в столицу, пообещав Иришке, что приедет с гостинцами…

Я думала, что Ира уже и забыла, а тут…

– Почти так, – киваю я, – только папа… пока не может приехать. Это не потому, что он тебя не любит, – спешу сразу же добавить, и слова застревают в горле. Я вру, и от этого внутри что-то ноет, скручивается.

Я чувствую себя… разлучницей… потому что… вот он, отец Иры. Рядом. И… как оказалось, он… может быть вполне себе приятным в общении…

Так, Агния! Очнись! Он изводил тебя весь ваш недолгий брак, а стоило полчаса повести себя нормально с Ирой, как ты уже все забыла?!

Одергиваю себя. Прикусываю губу.

Это же Ветров…

Иришка внимательно смотрит на меня, потом переводит взгляд на Игоря. Долго. Изучающе смотрит, а потом неожиданно улыбается так, что у меня сердце останавливается, когда дочка выдает:

– Дядя Иголь, если папа не может к нам никак плиехать… – медленно произносит она, – может, ты станешь моим папой?!

В этот момент у меня будто из-под ног выбивают землю. Я перестаю дышать. Просто забываю, как это делается!

В кабинке повисает тишина – тяжелая, вязкая, такая, что звенит в ушах. Иришка смотрит на Игоря открыто, доверчиво, с той самой детской прямотой, от которой невозможно спрятаться. Она не видит подтекста, не понимает сложности, не чувствует минного поля, на которое только что ступила. Для нее все просто… есть человек, который рядом. Который улыбается. Который не пугает.

Ее настоящий отец…

Она его чувствует… тянется… и… я в полном шоке от всего происходящего! Даже слов не нахожу! Дышать не могу!

Будто удар получаю и вылетаю в нокаут!

Дочка продолжает смотреть прямо на Игоря, я же чувствую, как за моей спиной Ветров напрягается всем телом. Будто хищник, который внезапно услышал что-то важное. Он не делает резких движений, но я кожей ощущаю, как он собирается, словно к броску готовится!

Этот его взгляд знаю слишком хорошо… тяжелый, сосредоточенный, опасный.

– Ириш… – вырывается у меня сипло. Голос подводит, предательски дрожит. – Солнышко, так нельзя…

Я резко подаюсь вперед, словно хочу заслонить ее собой от Ветрова! Спрятать! От моего прошлого с этим опасным мужчиной, которое вдруг слишком близко подкралось к нам с дочкой! Сердце колотится так быстро, что больно.

Иришка морщит лобик, смотрит на меня с недоумением, потом снова переводит взгляд на Игоря:

– Почему нельзя? – спрашивает она искренне, – он мне нлавится… он холоший…

И каждое ее слово как нож в моей груди…

Хороший…

Ветров… хороший… Мой жестокий муж, который разорвал на части мои душу и сердце...

Тот, от кого я бежала, чтобы спастись…

– Дядя Иголь… он гуляет с нами, – продолжает дочка, загибая пальчики, – и… мы с ним колмили уточек… почему он не может быть моим папой?!

Я прикусываю губу до боли. Вот так, оказывается, все просто. Для моей дочки все просто…

Ее сердце уже тянется к Игорю… уже приняло его… а я… просто не знаю, что со всем этим делать!

– Ира, – пытаюсь взять себя в руки, – дядя Игорь просто… он…

Слова рассыпаются. Потому что я сама не знаю, кто он теперь. Он отец моей дочери! Он! Я скрыла беременность! Убежала! Надеялась, что больше никогда не встречу мужчину, который уничтожил меня… я надеялась… но… у судьбы свои планы и сейчас… я в полном шоке… не знаю, что говорить и как себя вести…

Игорь делает шаг вперед. Я машинально выставляю ладонь, словно между нами можно поставить невидимую стену. Он останавливается. Смотрит на меня. В его глазах нет злости. Есть что-то другое…

И… я не могу распознать эту эмоцию… не могу… но… в его ярких синих глазах что-то новое, и… это пугает! Пугает до одури!

– Агния, – говорит он тихо, – успокойся… дыши…

Он не приказывает, в его интонациях слышна мягкость, словно прямо сейчас ему не все равно! Словно мое состояние ему не безразлично! И только после этих слов я понимаю, что близка к самой настоящей панической атаке, когда не хватает воздуха...

Я уже испытывала такое… когда бежала от Игоря… когда просыпалась в поту и слезах, с криком на губах…

Я любила этого мужчину, как бы ужасно это ни звучало, а он… растоптал меня и сломил…

– Я…

– Успокойся, – вновь проговаривает твердо, а затем опускается перед Иришкой на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Держит дистанцию. Я замечаю это, и от этого внутри становится не по себе.

– Ириша, – произносит он мягко, – папа у тебя есть… просто… вы не живете вместе… это не означает, что им может быть любой понравившийся тебе дядя…

Я резко вдыхаю. Ира поджимает губу, понимаю, что малышка сейчас заплачет, а Ветров… он продолжает, как самый лучший психолог! Мать его!

– Просто иногда взрослые делают ошибки, – продолжает он спокойно. – И не всегда умеют их исправить вовремя. Твоя мама и папа не поняли друг друга, но… это не значит, что папа тебя не любит или от этого он перестал быть твоим отцом…

Моя малышка всхлипывает, наполняет глаза слезами, а я цепляюсь за стекло, чтобы не упасть, чтобы не завыть, потому что прямо сейчас моя душа разрывается на части!

Все внутри меня переворачивается вверх дном.

– Но его нет… – тихо произносит дочка.

И Игорь улыбается.

– Этот вопрос решаем. В любом случае я был бы счастлив, если бы у меня была такая замечательная малышка, как ты…

– Плавда? – с надеждой спрашивает моя дочь, а я… я просто уже не знаю, как стою и не грохаюсь в обморок…

– Да… правда… но отцов не выбирают, и жизнь… она иногда так рикошетит, что людей уносит в разные стороны, но это не должно влиять на отношения отца к своему ребенку… Твой папа тебя любит и… думаю… если ему дать шанс, он обязательно им воспользуется…