Глава 29

Агния

– Это игра по обоим воротам, Агния. У меня тоже есть что сказать, любимая. Не стоит лепить из меня исчадие ада и монстра…

Любимая...

Любимая?!

Он, мать его, что, шутит?!

Или настолько испошлился, что готов так называть каждую встречную-поперечную. В то, что Ветров может любить, я не верю!

У таких, как он, просто сердца нет! Вот и все.

И это свое «любимая» он произносит почти ласково.

Любимая…

Это слово из его уст режет сильнее, чем нож, воспринимается мною как пощечина.

– Не смей, – шепчу я, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой узел, – не называй меня так! Ты даже не знаешь, что такое любовь, Игорь! Для тебя существуют лишь твои желания! Тобой ведет только похоть, а на большее ты просто неспособен!

Выпаливаю все как на духу! Бесит меня бывший! Вызывает эмоции. Всю обиду мою сковырнул, будто ложкой, и… заставил опять чувствовать все то, что, казалось, я похоронила давно и закопала в дальнем уголке своего сознания!

– Какая экспрессия. Какая страсть… Горячая ты девочка, Агния…

Игорь усмехается краем губ. Он медленно откидывается на спинку стула, но взгляд не отпускает ни на секунду. Наоборот, этот взгляд становится тяжелее. Будто он мне в мозг проникнуть хочет. Давит… Я такое внимание когда-то не могла выдержать и секунды.

– А у тебя только секс на уме?! – спрашиваю зло.

То, что Игорь меня хочет, я вижу. От него такая волна мощная идет, что у меня все внизу живота узлом сворачивается. Проклятое тело реагирует, но голову я отключать не собираюсь.

Ветров же вновь тянет губы в усмешке, рассматривает меня, как сытый кот, который знает наперед, что его жертве не сбежать. Опасный он. И… не стоит заблуждаться. Такой всегда эмоции на контроле держит.

– Ты слишком бурно реагируешь, Агния, – спокойно говорит бывший муж, – для женщины, которой нечего скрывать.

Добивает просто. Ударяет в цель! А я… идиотка, что думала, что с Ветровым тягаться могу?!

Дура. Не выстоять мне против него. Он привык дела вести и дробить кости своих врагов в мясорубке.

– Ветров, ты уже достал своими обвинениями! – проговариваю зло.

– Нет, детка, я еще даже не начинал, а ты уже психуешь, – вновь отвечает, подмигнув, будто реально кайфует от нашей перепалки!

Чертов извращенец! Гад! Подлец! Ненавижу!

– Да потому, что ты лезешь туда, куда тебя не просят! – Я снова подаюсь вперед, почти нависая над столом. – Ты копаешься в моей жизни, в том, что тебя не касается!

Опять взгляд из игривого у него становится просто ледяным.

– Касается, – перебивает жестко, – если есть хоть один процент вероятности, что Ира – моя дочь…

– Да не существует никакой вероятности! – срываюсь я, в отчаянии пытаясь отбить у Ветрова охоту лезть в нашу с дочкой жизнь. – Иришка родилась через десять месяцев после моего побега, Игорь! Десять! Ты вообще календарь в руках держать умеешь?! Знаешь вообще, что беременность длится девять месяцев?!

На секунду между нами повисает тишина. Я вижу, как у Игоря напрягается челюсть. Он медленно выдыхает через нос. Умеет себя держать в узде. Умеет. Хоть и порочен до мозга костей, но это не мешает Ветрову играть в опасные игры и дергать за нужные нити.

Я чувствую себя марионеткой, но у нас с дедушкой «легенда» отработанная, не подкопаться. Даже Ветрову.

И сейчас я хожу с ферзя. Использую все контраргументы. Желаю отбить всякое желание у Игоря идти дальше. Ему достаточно проверить, когда именно родилась Иришка, и…

Мне уже кажется, что я выиграла, что я вижу в глазах Ветрова сомнение, а не азарт хищника, который готов сорвать куш…

Но в этот момент мой бывший муж произносит совершенно холодно и взвешенно:

– Возможно, ты плохо считаешь, Агния, и… очень нервничаешь для человека, который уверен в своей правоте.

– Я нервничаю, потому что ты мне угрожаешь! – цежу я. – Потому что ты снова пытаешься все контролировать! Влезть в мою жизнь! Разрушить все, чего я добилась без тебя! Я себя по кускам после всего, что произошло, собирала, ты это понимаешь?! Ты понимаешь, как я ненавижу тебя, Игорь?!

– Так ты же с любовником свинтила, о чем речь?! Влюбилась, залетела от него, или я не прав, и в твоей истории есть брешь?!

– Ты невыносим! Ты не слышишь меня! – проговариваю зло и тоже откидываюсь на спинку стула, цепляю свой милк-шейк и громко тяну жидкость в себя.

Плевать, что подумает этот сноб!

– Чего так смотришь?! – спрашиваю с яростью.

– Я всего лишь пытаюсь разобраться в нашем прошлом, – он резко наклоняется вперед, сокращая расстояние между нами, – а ты бьешься, как загнанная кошка.

– Не смей сравнивать меня с животным, – шепчу я, но голос подводит. – Сам ты кошак озабоченный!

Отбиваюсь, а Игорь улыбается.

Странно. Эта улыбка такая открытая и… из глаз пропадает жесткость.

Но лишь на миг.

– Ты была молода, Агния, возможно, тебя напугали… и заставили совершить кое-что такое, за что любого другого я бы в порошок стер.

Не понимаю, о чем Ветров, но задираю подбородок и отвечаю с уверенностью:

– Я стала сильной, Игорь, – выплевываю зло, – и я выжила без тебя. Может, тебя это так бесит?!

– Мама, смотри! – кричит Ирочка.

Игорь оборачивается в сторону детского уголка. У меня внутри все обрывается, когда я его взгляд ловлю.

– Даже не думай в эту сторону, Игорь, – говорю я сквозь зубы, – даже не смей. Она – моя… Только моя!

Вновь Ветров переводит взгляд на меня. И в этом взгляде уже предупреждение:

– Если ты говоришь правду, – произносит Игорь ровно, – то тебе нечего бояться.

– Бояться?! - нервно усмехаюсь. – Ты сейчас серьезно?!

– Абсолютно, – проговаривает ровно, а затем оглушает меня своим решением: – Мы сделаем тест ДНК.

Я даже не сразу понимаю, что именно Ветров сказал! Будто звук доходит с задержкой. А потом… по нервам ударяет паника.

Я сжимаю стакан так, что пальцы белеют. Лед внутри звякает.

– Ты с ума сошел?! – выдыхаю я, почему-то получается почти шепотом, – ты… не имеешь права…

Бывший муж заламывает бровь. Внимательно следит за моей реакцией. Рассматривает меня.

– Имею, – отвечает он без нажима, – у меня есть сомнения.

– У тебя нет и не может быть никаких сомнений! – срываюсь я снова, – ты ломаешь, давишь, пока человек не начнет задыхаться! Чего ты от меня хочешь, Ветров?!

– Тебя, – отвечает четко. Ровно. А я воздухом давлюсь. Открываю рот и… замолкаю. Слова заканчиваются.

– Ты… с ума сошел?!

– Я ушла, потому что рядом с тобой невозможно дышать! – выплевываю я. – Потому что ты пожираешь! Контролируешь! Ломаешь под себя! Ты не умеешь любить, Игорь! Ты умеешь только владеть! А я была кем-то для тебя… в виде пункта, вот и все!

– Не смей, – тихо говорит он. – Не смей говорить мне, что я умею, а что – нет. Ты ничего не знаешь, девочка, ничего!

– Ты хочешь разрушить нашу с дочкой жизнь? – шепчу я, глядя ему прямо в глаза. – Зачем, Игорь? Чтобы доказать, что можешь? Чтобы что?!

– Я хочу знать правду, – жестко отвечает он. – И если она моя…

– Она не твоя! – почти кричу. – Она только моя дочь! Я ее родила! Я ее выносила! Я ночами не спала, когда у нее была температура! Ты вообще не знаешь, что такое семья! Для тебя важен только секс, бизнес, а люди вокруг тебя лишь пешки со своими функциями!

Он молчит. Лишь смотрит, и в глазах у него что-то проскальзывает.

– Мы столько говорим, Игорь, но друг друга не слышим! Ты не имеешь права врываться сейчас и требовать что-то! – продолжаю я, чувствуя, как дрожит голос. – Ты все потерял тогда, когда решил, что я буду терпеть твою шлюху!

– Я потерял тебя, – вдруг говорит он тихо, – я не рассмотрел тебя…

Эти слова бьют под дых.

– Не смей перекладывать на меня свою вину! – качаю головой. – Я выбралась из того ада, в котором жила, и ушла. Я спасала себя!

– А теперь спасаешься ложью? – он наклоняется ко мне, и я чувствую его дыхание. – Агния… если ты уверена, что дочка не моя, тебе нечего бояться этого теста.

Я смотрю на Ветрова и отчетливо понимаю, что он не отступит. Не после того, как увидел Ирочку. Не после того, как в его голове щелкнул этот проклятый тумблер.

– Ты не получишь ни меня! Ни мою дочь! – произношу глухо.

– Это уже не тебе решать, – отвечает он спокойно.

В груди сжимается что-то острое. Колючее. Я чувствую, как внутри поднимается волна решимости.

– Хорошо, – говорю я вдруг. – Делай свой тест. Но…

Блефую. Игорь вновь приподнимает бровь.

– Ты выдвигаешь условия? – усмехается он.

– Я защищаю своего ребенка, – отрезаю я. – И если ты хоть раз переступишь эту границу….

Мы смотрим друг на друга долго. Очень долго.

А потом он кивает.

– Ты хорошая мать, состоялась в профессии, и я вижу, что моя маленькая жена отрастила неплохие яйца. Ты меня заводишь, Агния.

Ветров меня буквально обескураживает, бьет по болевым точкам. Дезориентирует.

– Ветров, хватит юлить! – не сдерживаюсь уже.

– Нет. Я говорю четко, а вот ты… моя маленькая жена, убегаешь от меня, – парирует он мгновенно, – и этим заставляешь меня все больше заинтересовываться тобой.

– Ой. Мне сейчас в обморок упасть, потому что господин Ветров снизошел?!

– Нет. Падать не нужно. Ты вообще вызываешь уважение, Агния, – говорит негромко. - Я не враг тебе. Я обычно решаю вопросы радикально, а с тобой я часами переливаю из пустого в порожное. Ты мне нравишься. Вот такая бойкая, немного все же наивная. У тебя прекрасная дочь, и ты отличная мать. А когда я хочу женщину, я беру ее всю. И твой ребенок потянется ко мне…

– Ты про что вообще?!

– Я про то, что у тебя нет выбора. Твоя дочка – очаровательная малышка, и я не обижу ни ее, ни тебя. Но факт в том, что ты моя… И дочка у тебя очаровательная, и мне по хрену, от кого ты ее родила. Если от того идиота, который бросил свою семью и укатил в закат, – это его проблемы. Еще один гвоздь в крышку гроба. Ты легла под водителя. Я где-то понимаю… что недоглядел, недодал. Но. Если это можно списать на молодость, твою юность и неопытность… Но. Если сейчас рядом с тобой будет ошиваться хоть кто-либо и если попытается полезть к моей жене – останется без яиц. И даже то, что ты пытаешься мне сопротивляться и отстаивать себя, – уже вызов.

– А ты чего ждал?! Что я, как тебя увижу, в обморок упаду и ноги раздвину?!

– Нет. Я предпочитаю, чтобы женщина, которую я имею, была в сознании.

Я вскакиваю со стула. Резко. Так, что ножки противно скрипят по полу. Плевать, что привлекаю внимание других посетителей.

– Ты меня не получишь, Ветров!

Качает головой, ухмыляется.

– Сядь на место. Не стоит пугать дочь. Агния. Это даже не вопрос для обсуждения. Ты будешь моей, и сам черт не защитит тебя. Будь то твой дед или Даниил Романов.

– А я смотрю, тебя триггерит Романов. Что?! Щелкнул по носу или контракт увел?!

Спрашиваю и сама пугаюсь того, как взгляд Ветрова темнеет.

– Ты не будешь искать защиты у Романова. Или хочешь побыть Еленой Троянской и посмотреть, как из-за тебя будут гибнуть люди?!

– Да что за бред?! Ты так ненавидишь Романова?!

– Не ненавижу. Но терки у нас с ним давние. Так что. Не буди лихо, Агния…

– Почему же?!

Смотрит мне в глаза и спокойно отвечает, заставляя меня замереть:

– Потому что Даниил – мой брат.

Брат?! Романов – брат Ветрова?!

Как такое может вообще быть?!

Мозг отказывается принимать информацию, я застываю в шоке.

– Что ты такое говоришь, Игорь?! Даниил – твой родной брат?! – выдыхаю я, и собственный голос кажется чужим.

Вот почему мне показалось, что Романов одной масти с Ветровым. Тот же характер, та же харизма, та же убийственная притягательность.

И такой же непереносимый характер!

Игорь не улыбается. Просто смотрит. Прямо. Тяжело. Как смотрят, когда сказали правду, и назад дороги нет.

– Даниил – мой брат, – повторяет Игорь спокойно. – По отцу. Если тебе важна иерархия. Можно его, конечно, назвать бастардом…

Усмешка. Ледяная. Сухая. И взгляд, который будто ножом проходится по коже.

Эти двое не просто братья. Они – враги. Враги. Кровные. Непримиримые.

Вот что я читаю во взгляде Ветрова!

Внутри будто что-то обрывается.

Резко. Больно. Все куски, которые раньше не складывались, вдруг встают на свои места, и от этого становится страшно.

– Ты… – я сглатываю, – ты сейчас издеваешься?

– Я не трачу время на шутки, когда речь идет о таком, – отрезает резко.

– Значит, Романов твой брат… Боже…

– Он мне не брат. Так. Констатация факта, – отвечает зло, с какой-то потаенной яростью.

– Не поняла… он… у вас разные фамилии…

Наконец догадываюсь, и Ветров пожимает плечами.

– У него фамилия его матери. У нас разные матери, Агния. Я надеюсь, ты понимаешь, что это означает?!

Заламывает бровь и смотрит на меня цепко, остро.

Мне же совсем не по себе становится, словно кто-то резко перекрывает воздух.

– Нет… Не совсем…

– Поясню. Романов – бельмо на глазу.

– Что?! – выдавливаю в шоке.

– Да. Мой так называемый брат – яркое доказательство того, как бывает, когда мужик в семье гуляет и заделывает детей на стороне!

Выплевывает каждое слово, а я сижу ни жива ни мертва. Прикидываю, что Ветров не сильно старше Романова и… тоже был ребенком, когда появился Даниил.

– Значит, быть ходоком и изменять жене у тебя в крови, да, Игорь?!

Сжимает губы в линию. Смотрит на меня так, что страшно становится.

– Наоборот. Если я сплю с женщиной. То сплю только с одной.

Отвечает так, будто сваи заколачивает.

– Ч-что?! – переспрашиваю в шоке, у меня даже слов на это нет, просто таращусь на Ветрова и понять не могу, что именно я сейчас услышала!

– Что слышала, – поясняет все так же ровно.

– Ветров, у тебя что, амнезия ретроградная?! Ты… забыл, что при живой жене у тебя была галеристка, которую ты чуть ли не на людях пялил?! Или ты меня за слабоумную совсем держишь?!

Будто хищник смотрит на меня, даже глазом не ведет.

– Я сказал ровно то, что сказал. Ты девочка умная, попробуй понять…

Улыбается, и взгляд вновь становится многозначительным, скользит по мне… а до меня доходит…

Ветров же со мной не спал! Не считая консумации брака! Он… он ведь меня не трогал…

– У тебя извращенное понятие о верности, Игорь, – наконец вздыхаю.

– Но оно есть, маленькая моя, уже неплохо, согласись?! – подмигивает, становясь весьма обаятельным гадом.

А я пытаюсь сопоставить факты. Все то, что открывается о Ветрове. Если раньше мне казалось, что он родился таким тираном и деспотом и полным уродом моральным, чего уж… то сейчас… сейчас ситуация вырисовывается иной.

Ветров – наследник богатой семьи, родился с золотой ложкой во рту, имел все и вырос таким вот киборгом, который привык уничтожать, подчинять и ломать.

Такая вот картинка была, но сейчас… сейчас эта картина идеального тирана дает трещину. Все мы родом из детства, как любил говорить мой преподаватель психологии в институте. Да, я взяла для себя допом этот предмет, просто было интересно. И сейчас… сейчас кое-что всплывает, что дает мне повод приглядеться к Игорю…

Явно появление другой семьи и сына на стороне ударило по семье… а возможно, и по самому Ветрову, и кто знает, что именно пережил маленький ребенок в ситуации, когда отец так подло предавал семью… то есть обе семьи… ведь Даниил тоже был ребенком…

– То есть ты ненавидишь Даниила только потому, что он стал доказательством неверности твоего отца?! Это жестоко, Игорь!

Пытаюсь донести до него свою мысль, но взгляд Ветрова вновь леденеет.

– Не совсем. Но у нас сейчас не час семейной терапии, так что обойдемся без деталей. Я и так сказал достаточно.

– Значит, – медленно произношу я, стараясь удержать дрожь, – ты решил объявиться, сломать мне жизнь… и теперь еще выясняется, что единственный человек, который хоть как-то мог меня защитить и противостоять тебе, твой брат?

– Не защитить, – поправляет он холодно, – поверь, Даниил своего не упустит, чтобы щелкнуть меня по носу. У нас с ним… как тебе сказать… давние споры. И ты в этой игре будешь всего лишь разменной монетой для Романова.

– А для тебя?! Разве не так?! Ты такой же! Как твой братец! Два сапога пара!

Усмехается.

– Ты ничего не знаешь, маленькая моя, а царапаться охота. Но заруби на своем красивом носике: попробуешь вмешать в игру Романова – я уже не буду таким милым котиком, который дает тебе погладить себя по шерстке.

Надо же… это он-то милый?! Тогда каким он бывает в ярости?!