Глава 31

Агния

Я не знаю, почему именно в этот вечер мне становится так трудно дышать…

Будто воздуха не хватает…

Ирина сидит на ковре в гостиной, раскладывает свои кукольные чашечки, рассказывает куколкам сказочки, придумывает сюжеты, где «принцесса сама всех спасает, потому что она умная». Я улыбаюсь, наблюдая за ней из кухни, но улыбка дается тяжело.

Опять вспоминаю, как в тот день Игорь смотрел на мою дочь… иначе… как будто уже внутренне примерил на себя роль отца.

Ветров умный, он сопоставлял факты, и я в который раз радуюсь тому, что моя легенда выстроена правильно. Но… ведь есть вариант, что подозрение перестанет быть абстрактным и начинает пускать корни в голове Игоря.

Я ставлю кружку с остывшим чаем на стол и обхватываю себя руками. Холодно. Хотя у нас тепло.

Возможно, если в нем появятся сомнения, он решит сделать тест. Я знаю Игоря достаточно, чтобы понимать: если мысль поселилась в его голове – он доведет до конца.

Он привык доводить до конца. И меня пугает не сам тест.

Меня пугает то, что будет после…

Ира – его дочь…

Я закрываю глаза.

Перед глазами вспыхивает тот день, когда моя малышка появилась на свет. Боль разрезала меня изнутри, а потом я стала самой счастливой, потому что на грудь положили маленький теплый комочек…

Глядя на Иришку впервые, плача от счастья, я тогда поклялась, что никогда не позволю моему ребенку стать разменной монетой в чужих играх и амбициях. Перед глазами был пример моего отца, который обменял дочь на дивиденды для себя, и… в голове у меня не укладывается, как родной отец мог так поступить со мной…

Потому что, когда держишь на руках свою дочь… словно все встает на свои места, а то, что совершил мой отец… не имеет в моих глазах никаких объяснений.

И именно в тот день, когда родила доченьку, в агонии и боли, почему-то, когда отключилась на миг, перед мысленным взором возникло лицо моего мужа… в тот самый день, когда я убежала, он смотрел на меня… и впервые мне казалось, что в этом взгляде есть толика тепла…

Игорь никогда не был тогда тем мужчиной, которому можно доверить младенца.

Он был машиной. Хищником. Игроком. А я – частью сделки.

Частью грязной договоренности двух мужчин, которые решили, что имеют право распоряжаться моей жизнью и делать меня гарантом.

Игорь смотрел на меня как на трофей, объект, как на тело, а не как на женщину.

Не как на человека. И я сбежала.

Да, именно сбежала. С ребенком под сердцем. Со страхом, который жил во мне месяцами.

Он искал, но дедушка подстраховался, и Игорь не смог найти. Я научилась быть незаметной. Я выстроила свою жизнь. И самое главное… я научилась быть мамой.

Иришка росла без отца, но она росла в любви. Дедушка в ней души не чает, а Иришка без ума от деда…

Я выстроила свою жизнь. Каждое утро начинается с поцелуя в макушку. Каждый вечер у нас с Иришкой сказка. Каждая болезнь для меня – бессонные ночи у ее кроватки.

И сейчас… спустя годы… Игорь появляется.

И рушит мою выстроенную реальность одним своим присутствием.

– Мам, – Ирина поднимает голову, – а дядя Иголь к нам в гости плидет?

Сердце спотыкается.

– Не знаю, солнышко, – отвечаю мягко.

– Он смешной, – серьезно говорит дочь, – мне понлавился… он сначала стлогий такой, а потом улыбается и… солнышко из-за тучек выходит…

Замираю на словах дочки, во все глаза смотрю на Ирину и вспоминаю, что говорят, что устами младенца глаголет истина.

– Почему ты так думаешь, милая? – спрашиваю мягко.

Дочь пожимает плечами:

– Он доблый… только бука…

Я отворачиваюсь, чтобы дочь не увидела, как меня перекосило от этих слов.

Правда… Я тоже это увидела. В парке. Когда Игорь держал дочку за руку. Иришка его приняла, смеялась. А Игорь… он смотрел на нее так, будто что-то в нем ломалось, словно… в нем действительно есть еще что-то человечное… и я почувствовала опасность… Такой Ветров… он пугает… потому что… он человеком становится в моих глазах…

Если узнает правду… Он не отступит. А я не готова воевать. Я подхожу к дочери, присаживаюсь рядом, поправляю выбившуюся прядь волос.

Она так похожа на него. Иногда. Когда хмурится. Когда упрямится. Когда вот так сжимает губы.

– Тебе понравился дядя Игорь? – спрашиваю осторожно.

– Да. Очень…– честно отвечает дочь и прижимает зайку к груди.

Глубоко внутри я знала, что однажды я столкнусь с тем, что дочка будет задавать вопросы об отце, но… теперь прошлое стучится в дверь.

Я укладываю Ирину спать позже обычного. Она долго просит еще одну сказку. Еще один поцелуй. Еще чуть-чуть воды.

Как будто тоже чувствует мое напряжение и капризничает.

Когда дочка засыпает, я задумчиво сижу у ее кровати.

Затем встаю, подхожу к окну. Свет от фонаря рассеивает мрак.

Я вспоминаю, как Игорь сказал однажды: «Проблемы я привык решать».

И я понимаю, что это правда. Если он сделает ДНК-тест и поймет, что Ира – его, он будет рядом. Если тест не сделает и будет думать, что ребенок не от него, то все равно не уйдет.

Потому что четко дал понять: он хочет меня.

И вот это самое страшное. Потому что я больше не уверена, что хочу, чтобы он исчез.

И эта мысль бьет под дых…

Я прислоняюсь лбом к холодному стеклу.

Шепчу почти беззвучно:

– Пожалуйста… только не забирай у меня мою спокойную жизнь, Игорь…

И будто в ответ на мою просьбу телефон неожиданно оживает, а я замираю, когда считываю имя…

Имя бывшего мужа на экране вспыхивает резко, как выстрел в тишине. Я замираю. Сердце на секунду будто проваливается куда-то вниз, а потом начинает биться слишком быстро.

Вряд ли он звонит просто так. После нашей встречи и прогулки в парке я уже начала думать, что отпустило, что Ветров отстал, но… имя на экране словно красная сигналка, которая говорит о том, что рано я радовалась.

Прикусываю губу. Телефон продолжает вибрировать. Я отвечаю.

– Да.

Несколько секунд только его дыхание.

– Добрый вечер, Агния, – говорит он спокойно.

– Добрый поздний вечер, Игорь, – даю понять, что он звонит во внеурочный час.

– Ты не спишь. Я ведь не разбудил.

Не вопрос. Утверждение.

- Поздно уже.

– Для тебя – да. Для меня - нет.

Я прикрываю глаза. Игра слов мне не нравится. Что-то острое проскальзывает в его словах.

– Что случилось, Игорь?

– Ничего, – пауза, – и вместе с этим абсолютно все.

Я невольно хмурюсь.

– Игорь. У тебя философское настроение?! Мне как это все понимать?!

– Я много думал, Агния.

Опасная фраза, ощущение такое, что кто-то обязательно оказывается прижат к стене.

– И к чему пришел? – спрашиваю осторожно.

– К тому, что ненавижу неопределенность.

Моя ладонь сжимает телефон крепче.

– В чем именно неопределенность?

– В тебе. Во мне. В нас…

Сердце спотыкается.

– В нас?! – стараюсь усмехнуться, – нет никакого «нас», Игорь, и никогда не было.

– Как Иришка? – меняет тему неожиданно, и я вздрагиваю. Не знаю, я просто с ума схожу и вижу угрозу там, где ее нет, а Ветров просто проявляет такт и спрашивает меня о дочери, или есть что-то еще?!

– Все хорошо, Ира спит. У нас режим, Ветров.

– Она удивительная, – тихо говорит он.

И в его голосе нет привычного металла, наоборот, там тепло…

– Да, – отвечаю едва слышно, – она замечательная девочка…

О том, что Иришка сегодня тоже спрашивала о Ветрове, я предпочитаю промолчать.

– Я сегодня понял одну вещь.

Неожиданно нарушает молчание, затем вновь берет паузу.

– Какую? – все же спрашиваю.

– Что иногда жизнь проходит мимо, если вовремя не задать правильный вопрос…

У меня внутри все холодеет.

– И какой вопрос ты хочешь задать?

– Простой.

Он делает паузу, а я опять ощущаю, как у меня из груди сердце готово выпрыгнуть.

– Почему ты так отчаянно держишь дистанцию?

Я выдыхаю.

– Потому что мне есть что защищать.

– Я не враг тебе, Агния.

– Ты был им.

– Был. – Он произносит это без сопротивления, принимает словно мои слова. – И сейчас ты боишься, что я снова стану тем, кем был?

Я молчу.

– Ты думаешь, я собираюсь что-то отнять? – продолжает он тихо.

– Я думаю, ты привык получать все, что хочешь, и не знаю, как с этим бороться.

Правда. Хоть в этом я не вру.

– А если я хочу не получить, а хочу именно добиться? Или даже заслужить?!

Меня будто ударяют.

– Ты говоришь странные вещи.

– Я говорю честно.

– Игорь, просто уезжай, а?!

– Ты боишься, что я начну тебя завоевывать?

Мое сердце замирает.

– А ты начнешь? – спрашиваю осторожно.

Он не отвечает сразу.

– Я привык разбираться в том, что меня касается. А еще… я действительно хочу узнать тебя, Агния. Хочу знать о тебе все.

Опасная формулировка.

– И что именно тебя интересует? – шепчу.

– Ты.

Он не добавляет ничего. И это нервирует сильнее.

– Игорь, если ты снова собираешься решать за меня…

– Нет, – он перебивает мягко, но твердо, – сейчас выбор за тобой.

Я невольно напрягаюсь.

– Какой выбор? Отправить тебя далеко и подальше?!

– Поговорить.

– Мы говорим. В последнее время постоянно…

– Не так.

Его голос становится ниже. Мое сердце бьется слишком громко.

– Тогда как?

Пауза. Длинная.

– Я хочу пригласить тебя на ужин.

Я теряюсь.

– Что?

– Завтра. В восемь. На набережной. Там потрясающее место…

– Это шутка?

– Нет.

– После всех этих упреков, после всего… ты зовешь меня на свидание?

– Да.

Я нервно усмехаюсь.

– Ты сначала пугаешь, а потом предлагаешь ужин?

– Я не пугаю.

– Еще как.

– Агния, – его голос неожиданно мягкий, – я не хочу воевать с тобой.

– А что ты хочешь?

– Тебя.

Прикрываю веки. Мурашки по коже.

– Игорь…

– Я просто хочу посмотреть тебе в глаза, Агния. Мы плохо начали. Очень плохо. Неправильно. Но в моем королевстве кривых зеркал все казалось естественным… но сейчас я хочу иначе…

Мое дыхание сбивается.

– И зачем тебе это?

– Потому что я хочу.

Эти слова задевают слишком глубоко.

– Игорь. Ты махровый эгоист! Ты это понимаешь?!

– Так научи быть другим, – отвечает с какой-то странной паузой, – научи меня… как правильно, Агния… меня никто никогда не учил… как бывает… по-настоящему…

– Ты часом не пьян?! Я вроде и общаюсь с тобой сейчас, но… не понимаю о чем ты.

– Я привык быть редкостным подонком, Агния.

– Я знаю.

– Правда? – вновь со смешком вопрос задает.

– Да.

Пауза.

– Я не собираюсь лезть туда, куда ты не пускаешь.

Я настораживаюсь, когда он продолжает серьезно, уже без иронии.

– Тогда зачем все это?! Зачем!

Он вздыхает.

– Потому что кое-что изменилось, Агния, и призма, из которой я смотрел на жизнь… лопнула.

Сердце болезненно сжимается.

– Ты сам сделал все, чтобы я тебя ненавидела. Мы давно чужие, Игорь.

– Нет.

Он говорит это так тихо, что мне приходится задержать дыхание, чтобы расслышать.

– Я просто слишком долго делал вид, что мне все равно. Я не про тебя. Я в целом.

– Хочешь сказать, что сейчас тебе не все равно? – спрашиваю осторожно.

– Сейчас я впервые понимаю, что в нашем прошлом я потерял гораздо больше, чем думал…

Он не уточняет, что именно имеет в виду, и от этого становится не по себе.

– Я хочу быть рядом.

– Рядом с кем?

Пауза.

– С тобой.

Странно… все странно… меня мучают сомнения! Я не знаю…

Ветров не давит. Не требует. Не угрожает. Но вместе с тем он будто окольцовывает, как питон жертву.

– Ты зовешь меня на свидание? А если я не приду?

– Я все равно не исчезну.

Честно отвечает.

– Ты всегда был упрямым.

– Да. Но, может, впервые в жизни, я хочу быть не упрямым, а… нормальным.

Я неожиданно улыбаюсь сквозь напряжение.

– Ты ненормальный, Игорь… смирись…

Он тихо усмехается.

– Попробуй проверить.

Сердце снова начинает биться чаще.

– Это не ловушка?

– Нет.

– И ты не собираешься ставить меня перед фактом? Принуждать? Ломать?

– Нет.

Он делает паузу.

– Но… почему?!

– Одна маленькая девочка показала мне, как надо… а ее очаровательная мама… заставляет меня не спать и желать только одного…

– Чего? – спрашиваю сухими губами.

– Встречи.

Его слова выбивают почву.

– Ты меня пугаешь.

– Почему?

– Потому что ты говоришь так, будто… изменился… словно стал более человечным… но ведь так не бывает. Это ведь невозможно, Игорь!

– Возможно.

– Такие… как ты… не меняются

– Меняются, когда понимают, что могут все потерять.

Я закрываю глаза. Вспоминаю парк. Ирину и… его взгляд.

Слишком мягкий. Когда он смотрел на нашу дочь…

– Я подумаю, – шепчу.

– Я буду ждать.

– Даже если не приду?

– Я буду ждать, – повторяет, и… в этом предложении мне двойной смысл мерещится.

Молчим. Долго. Трубку не вешаем.

– Агния?

– Что?

– Я не враг тебе.

Связь обрывается. Телефон медленно гаснет в ладони.