Глава 20

Тамерлан смотрит на меня мучительно долгие секунды. Сердце на максимуме работает. Давление в груди и висках становится только сильнее. Кровь быстро по венам разносится. Пульс сильно стучит в висках, причиняя дискомфорт.

— Мамочка, смотри, — дочка неожиданно прерывает нас, подбегая и показывая мне кресло-качалку из кукольного домика. — Она такая же, как мы видели.

Провожу по ее волосам, стараясь улыбнуться ей. Что бы ни происходило между мной и ее отцом, она не должна этого видеть. В ее мире мама и папа всегда рядом. Счастливы и… любят друг друга.

Как только я тщательно рассмотрела одну вещь, она тянет меня ближе, заставляя посмотреть на совсем крошечную вазу. Надо признать, дом и вправду роскошный. Дизайнеры проработали каждую мелочь. Каждую деталь для ребенка. Больше всего радует, что самые маленькие детали в целях безопасности намертво приклеены.

— Простите, — отрывает нас от важного занятия горничная. — Ужин на столе.

Там кивает ей, и женщина старается быстрее скрыться за дверью. Наши с мужем глаза вновь встречаются. Его все такие же безжизненные и холодные, а мои явно слишком напуганные. Он так и не ответил на вопрос. Хотя совсем очевидно, чего именно он хочет от меня. Покорности. Чтобы я, сжав зубы, терпела все его измены. Была красивым аксессуаром для выхода. Полноценной картинкой успешной жизни бизнесмена с нелегкой судьбой.

Беру дочку за руку, и мы проходим в столовую. Тамерлан отодвигает стул, и я отпускаю руку Рози, позволяя ее отцу поухаживать за ней. Она расплывается в очередной веселой улыбке. Для нее это сказка.

Сжав зубы, я позволяю мужу проделать то же самое с моим стулом. Позволяю хотя бы сегодня очутиться своей дочке в сказке.

Все та же горничная предлагает нам на выбор рыбу или мясо. Рози морщит нос от выбора. Рыбу она не ест совсем, мясо тоже не все. От говядины отказывается сразу, а вот куриную грудку ест, в то время как ножки не ест.

— Розалия, — вмешивается в ее раздумья отец. — Ты можешь назвать все что угодно, и тебе принесут.

— Правда? — она недоверчиво хмурит бровки и внимательно смотрит на него, точно копирует его взгляд и позу. Боже! Тут даже ДНК-тест не нужен, все однозначно понятно.

— Правда…

— Но все равно нужно сначала поесть что-то существенное, — твердо произношу скорее больше для Тамерлана, чем для дочки. Он еще не знает или же не до конца понимает, что дети могут запросить только сладкое. — Что я говорила тебе?

— Сначала кашка, потом конфеты, — устало выдыхает, принимая неизбежное.

— Правильно. Можете принести нам курицу? Обычное филе. И что-то совсем простое: картошку, рис, гречку, — прошу экономку, и она медленно переводит взгляд на своего босса. Там кивает ей, и через несколько минут у нас всех картошка пюре в нежном соусе терияки. Если мне не изменяет память, то это блюдо называет “Марлин в соусе терияки с пюре из картофеля и васаби”. Только вместо рыбы у Рози запеченная куриная грудка.

Мы молча начинаем есть. Дочка периодически морщится, пробует и выплевывает васаби. Я уже привыкла, что процесс еды отнимает у нас много времени. Она с самого детства слишком мало ела, приходилось часами ее уговаривать хотя бы что-то проглотить. Если я не обращаю внимания, то Тамерлан ловит каждое ее движение. Каждый вдох, взгляд.

Сомнения вновь пытаются пробраться в мою душу, но я давлю их на самом корню, не позволяя прорасти.

Едва Розалия повозила вилкой в тарелке, как попросилась обратно поиграть с кукольным домиком, а я, чтобы не оставаться с Тамерланом наедине, быстро сбежала из-за стола, так и не притронувшись ни к одному блюду.

После нескольких часов игры дочка начинает клевать носом и потирать глаза.

— Тамерлан, мне нужно ее уложить, — обращаюсь к мужу, и он вновь, ничего не произнося, только кивает в ответ.

— Розалия может выбрать любую из комнат. Моя спальня на втором этаже, прямо по коридору последняя дверь справа.

Сглатываю от прямого и понятного подтекста.

Дочка ведет меня в ту же спальню, где мы были днем. Горничная ловит нас в холле, спрашивает, куда именно принести одежду.

Внутри меня в очередной раз все напрягается. Тамерлан успел одежду купить. Все распланировать. В очередной раз поставил меня просто перед фактом.

Переодев Рози в розовую пижаму с единорогами, я еще долго лежу с ней рядом. Знаю, что рано или поздно мне придется выйти. Придется поговорить с мужем, но я хочу максимально отложить этот неприятный разговор.

Когда уже полностью стемнело, а дочка погрузилась в глубокий сон, я медленно покинула комнату.

Каждый шаг по направлению к спальне мужа давался мне с большим трудом. Я совсем не представляла, точнее, не хотела представлять, что именно меня там ждет. Дойдя почти до конца, замечаю, что дверь приоткрыта и сквозь щель проникает небольшой теплого оттенка свет, разрезая темноту холла.

Прикрыв глаза, я считаю до трех, а затем вхожу в его спальню.

Тамерлан сидит в темно-сером кресле, которое расположено справа от кровати, прямо за дверью. Он что-то лениво смахивает пальцем в своем планшете. На нем нет рубашки, и теплый свет ночника выгодно подчеркивает его натренированное тело. До идеала проработанный пресс. Даже косые мышцы живота стали еще более рельефными. Широкие плечи, бицепсы. Он и до этого занимался спортом и был в отличной форме, но то, как он изменился за эти пять лет, совсем не идет в сравнение с тем, кем он был.

Прикрыв дверь, я прохожу вглубь комнаты, чувствуя себя неуютно. Здесь мне совсем нет места. По крайне мере, сейчас.

Муж отрывается от планшета и, мазнув по мне оценивающим взглядом, откладывает модный гаджет. Сердце пропускает очередной болезненный удар от неизвестности. Мой воспаленный, до безумия уже накрученный и без отдыха работающий мозг никак не хочет придумать хороший и дипломатичный ответ.

— Хорошо, что пришла… сама, — он делает паузу, словно давая прочувствовать каждое слово.

— Разве у меня был выбор?

— Нет. Не было.

— Ты так и не ответил на мой вопрос, Там, — он опаляет меня взглядом, таким, от которого раньше у меня поднимался жар от живота к груди. А сейчас этот же самый жар рождает страх. Сама мысль о близости с ним меня пугает. Крепче сцепляю пальцы в замок перед собой, лишь бы унять дрожь.

— Думаешь, буду с тобой разговоры вести? — усмехается и резко поднимается из кресла. Мне требуется больших усилий, чтобы не дернуться назад. Не сбежать и не отвести взгляд.

Тамерлан наступает медленно, захватывая меня в гипнотический взгляд. Он движется, как самый настоящий хищник. Медленно. Вдыхая и наблюдая за загнанной в угол жертвой.

— Ты не представляешь, что я хочу с тобой сделать, Яна, — он встает напротив меня, а потом резко обхватывает мою шею сзади, не позволяя сдвинуться с места. — Ты будешь мне подчиняться. Будешь делать то, что я скажу. Станешь покорной.

— А если нет?

— Ты сама знаешь ответ. В твоих же интересах мне подчиниться.

— Тебе ведь не интересно, почему я сбежала, — слезы с ресниц срываются. Я глотаю их, стараясь унять сильную дрожь, но выходит плохо. Недосып, напряжение, наша с мужем встреча — все это дает о себе знать. Срывает внутри остатки самоконтроля. — Тебе не нужна жена. Тебе нужна рабыня. Покорная женщина, которая будет выполнять все, что ты ей прикажешь. Тебе никогда не были интересны мои чувства.

— А тебе? — рычит мне прямо в лицо, а затем резко отпускает. На шаг назад отступает. отворачивается и проводит руками по лицу. — Тебя мои не интересовали? Ты отняла у меня дочь. Я для нее всего лишь дядя.

— Я не хотела растить дочь, где ее отец изменяет матери. Где ее отец ни во что не ставит ее мать. Чтобы она с детства видела, что это норма в семье? Когда выросла бы, то смирилась с изменой мужа? Такую жизнь ты для нее хочешь?

— Я все сказал, Яна! Ты всего лишь женщина в моей жизни. Розалия — моя плоть и кровь. Либо подчиняешься и живешь по моим правилам, либо вали нахрен отсюда.

Я так и застываю. Он не изменился. Стал только еще более жестоким.

— Ты ведь знаешь, что я не уйду без Рози.

— Меня это не интересует. Ты сделала свой выбор. Сожгла все, что было. Сейчас либо подчиняешься, либо прощаешься с дочерью навсегда. Пришло время стать покорной женой.

Он вновь поворачивается спиной. Все его тело напряжено. Это видно по мускулатуре.

Он подходит к небольшому квадратному туалетному столику и наливает себе в стакан виски. Делает жадно глоток, шумно выдыхает.

Руки сами тянутся к маленьким пуговицам на хлопковой ткани кофты цвета топленого молока. Пальцы подрагивают, но я не останавливаюсь. Еще раз пробую продеть круглую пуговицу через маленькую петельку. Первая поддается, вторая тоже, а третья нет. Делаю глубокий вдох и, прикрыв глаза, заканчиваю с оставшимися пуговицами. Отбросив на пол кофту, перехожу к джинсам.

Сердце забилось где-то в горле.

“У меня нет выбора. Нет и не было”, — произношу это мысленно себе и, не давая себе больше времени, стягиваю их с себя.

Кожу начинает колоть. Грудь, руки, бедра. Каждый оголенный участок вспыхивает и пульсирует с очередной силой.

Открыв глаза, встречаюсь с потемневшим взглядом мужа. Его кадык двигается, взгляд черный, а зрачки расширены.

— Что ты делаешь, Яна?

— То, что ты хочешь, Там, — тихо, но уверенно произношу. Удивляюсь, как в голосе еще не скользит обида, страх, боль и прошлое.

Завожу руки за спину и, щелкнув застежкой, опускаю руки вниз, чтобы бюстгальтер мог слететь на пол.

Чуть наклонившись и помедлив несколько секунд, снимаю с себя последнюю вещь, которая скрывала самую уязвимую часть тела.

Взгляд Тамерлана скользит по мне с очередной дозой похоти. Дикой, даже животной жажды.

Смущение заставляет щеки пылать. Мурашки рассыпью покрывают все тело. Хочется прикрыться. Скрыться от его тягучего черного взгляда, и мне требуется больших усилий, чтобы этого не сделать.

Подхожу к кровати и присаживаюсь на край.

— Давай. Ты же этого хотел. Покорности. Взять меня. Поиметь, как последнюю девку. Вперед. Я готова.

Ложусь на кровать, а Тамерлан внимательно следит за каждым моим движением. Сердце в груди колотится, когда он по-хозяйски начинает касаться меня взглядом, а потом делает резкий шаг вперед, и кровать моментально прогибается под его весом.