Глава 25

Щенок прижимает к себе уши. От большого количества народа настороженно осматривает всех своими детскими глазками.

— Это ваш? — улыбаясь, спрашивает дочка.

— Вообще-то, я думал подарить его тебе. Твой заяц мне вчера очень помог.

Она на меня смотрит, а потом вновь на щенка. Не знаю, как именно, но Тамерлан угадал с выбором подарка. Рози большая собачница. Один раз она тайком запихнула в пакет бездомного щенка, думая, что я не замечу этого.

— Я бы хотела, — со вздохом произносит, обращая серьезный взгляд на своего отца. — Но у нас мало места. Мама говорит, что животным будет тесно.

— Это она говорила, когда вы жили в маленькой квартире, а завтра уже переезжаете в другую. Большую, просторную квартиру. Ты даже сама выберешь там обои и мебель.

Дочка замирает. Внимательно смотрит на своего отца, а затем ко мне оборачивается. Только вот мне ей сказать нечего. У меня ведь нет права выбора теперь, и каждый мой шаг, каждое мое действие может отразиться на дочке.

— Думаю, нам нужно его вывести погулять, — прерывает затянувшееся молчание муж. — Как ты его назовешь? Это мальчик.

— Ум-м-м-м, — она вновь задумчиво поднимает голову, словно на потолке есть какая-то подсказка. — Джек?

— Отличное имя. Идем?

Она кивает и бежит к выходу. Там берет щенка и обращает заинтересованный взгляд на меня. Контраст слишком сильный. Холодный, жестокий бизнесмен с маленьким золотистым щенком голден ретривера на руках. Рядом с ним гармоничнее смотрелся бы любой пес бойцовской породы, но сейчас он кажется совсем другим.

Обхватываю себя за плечи, лишь бы отгородиться от него. Не хочу подпускать близко.

— Идем, Яна. Пока мы погуляем, завтрак уже будет готов.

— Откуда тебе знать, что именно ест Рози? — не выдерживаю и срываюсь. Мне бы успокоиться, потому что он не из тех, кто будет терпеть неповиновение, но я не могу. Меня в буквальном смысле трясет от боли, страха и неизвестности.

Последнее меня пугает больше всего. Я не знаю мужа. Не знаю, что именно с ним происходило за эти годы. Насколько сильно он изменился.

Внутренности раздирает на части. Даже вздохнуть пытаюсь несколько раз, но выходит плохо. Все равно не хватает кислорода.

— Сегодня на завтрак будет множество блюд, я так распорядился. В течение дня ты сможешь дать распоряжение горничной по питанию Розалии и себя. Ограничений нет. Будет так, как ты ей прикажешь.

Он резко разворачивается, почесывая за ухом собаку. Я же пытаюсь переварить его слова. Он действительно сказал, что я могу сама выбрать меню? Не приказал, не надавил, не потребовал дать ему список, а разрешил мне сделать выбор самой?

По сторонам смотрю. Все это больше похоже на бред. Люди не меняются за одну ночь. Некоторые не могут измениться за всю жизнь, а он ведет себя так, словно мы просто в ссоре.

Я выхожу следом на улицу, где Там уже передает на руки дочке щенка. Картина бы была слишком милой, если бы меня не покидало чувство, что он покупает дочь. Кукольный домик, щенок, одежда.

— Джек, постой, — кричит Рози, вырывая меня из раздумий.

— Детка, осторожней, пожалуйста. Не упади, — кричу ей, но она уже не слышит меня. Бежит вместе с собакой, зовет ее, кажется, он ей даже что-то отвечает.

— Не переживай, — раздается совсем близко спокойный баритон Тама. — Если упадет, я вызову самого лучшего доктора.

— Зачем ты это делаешь? — стараюсь задать вопрос спокойно, но внутри меня едва ли не раздирает на части. Все мои чувства, все рецепторы кричат, чтобы я бежала отсюда. Держалась от него подальше, но голос разума упорно твердит, что сейчас еще есть шанс договориться, но только не потом.

— Что делаю? Подарок дочери?

— Ты покупаешь ее, — резче, чем хотелось бы, выпаливаю я. — Так отцы себя не ведут.

Он устало трет переносицу, а затем шумно выдыхает. Как и прежде, когда он устал объяснять и хочет поставить точку в разговоре. Словно все те вещи, о которых он говорит, естественные.

— А как они, по-твоему, должны себя вести? — цедит сквозь зубы. — Я ведь папой стал совсем недавно, Яна, и действую так, как считаю нужным.

— В этом всегда была твоя проблема. Ты всегда действовал так, как считаешь только ты. Не все в этом мире покупается и продается, Там.

— Моя? — он усмехается. — Только моя проблема? Я все для тебя сделал, а ты сбежала. Не просто сбежала, а инсценировала свою смерть. Вряд ли ты думала в тот момент обо мне. В нашей семье не только я эгоист, но и ты.

Хочу возразить, но вновь ловлю себя на мысли, что его слова меня цепляют. Он признал себя эгоистом. Но и я в тот момент думала о себе. О том, чтобы сбежать подальше и начать новую жизнь, но совсем не подумала, какая именно она будет. С чем мне придется столкнуться. По сути, повела себя как ребенок. Рози почти пять, а мы только переезжаем с места на место. Меняем садики, кружки. Я хватаюсь за любую работу, но все равно денег катастрофически не хватает. Я повела себя не просто бездумно, я повела себя по-детски. Я хотела сделать больно мужу. Думала только об этом. Нужно было думать, как развестись. Договориться. Найти компромисс. Я сделала так, что инсценировала свою смерть, лишь бы Там меня не искал. Но к новой жизни я оказалась не готова. С первых месяцев брала малышку на работу. В колл-центр, когда выходила в ночную смену, или же в архив, но она всегда была со мной. Я кормила ее в перерывах между работами. Этого она не заслуживала. В этот раз Тамерлан прав, я хотела наказать его, не думая о будущем, а думая только о себе.

Мы проходим чуть дальше по подстриженному ярко-зеленому газону. Рози весело скачет и звонко смеется, периодически вырывая меня из грустных мыслей. Тамерлан идет чуть впереди меня, почти не оглядывается.

Мой взгляд цепляется сначала за стройматериалы, а потом я замечаю черную обгоревшую стену гаража. Вчерашний звук… Это был взрыв.

— Всего лишь неосторожность моего человека, — вновь раздается голос мужа.

— Помнится, тебя так же кто-то едва не отравил.

Он внимательно смотрит на меня. Оценивает, но спешит отвечать.

— Это разные вещи, Яна. Тогда мне просто подарили бракованный подарок, и я отравился некачественным виски. Сейчас мой садовник оставил канистру с бензином на солнце, и она взорвалась.

— У тебя всегда находился ответ.

— Понимаю, у тебя есть повод мне не доверять, Яна, но…

— Не доверять? — странный, почти истерический смех вырывается у меня из груди. — Ты приехал и стал мне угрожать, Там. Ты угрожаешь забрать у меня дочь. Даришь ей дорогие подарки и говоришь, что мы переезжаем. Ты не согласовываешь со мной решения, ты ставишь перед фактом.

Сглатываю, когда понимаю, что на эмоциях сказала все то, что накопилось внутри. Прикусываю язык в осознании того, что он продолжает молчать. Впервые ощущаю себя истеричкой.

— Хочешь, чтобы я согласовывал что-то? — молча смотрю на него, продолжая тяжело дышать. — Хорошо, Яна. Тогда у меня тоже есть условие. И раз уж мы оказались в таком положении, придется пойти на компромисс.