Глава 4

Яна

Всю правую часть больно обожгло. Сердце моментально забилось, и я со страхом посмотрела в сторону. Там было пусто.

Мысленно выдохнув, стараюсь взять себя в руки. Он не нашел меня до сих пор, может, вообще не искал. Поверил в мою смерть. Все ведь выглядело натурально. Как в фильме с хорошими спецэффектами.

Прикрыв глаза, вспоминаю момент побега. Как остановилась в указанном Степаном месте на трассе. На этом участке дороге шел ремонт и часть отбойника отсутствовала. Вышла из машины. Достала из багажника подготовленные заранее вещи. На первое сидение кинула отдельные части тушки свиньи. ДНК этого животного и человека очень схожи, а мне нужно было выиграть время. Страх остаться там был настолько сильный, что даже брезгливость мне не помешала спокойно все сделать.

Последнее, что я сделала — подняла с тропы небольшой камень с острым углом и порезала руку. Мне не сразу это удалось, и я совсем не знала, сколько должно быть крови, поэтому порезала ладонь слишком сильно. Сжав руку в кулак над водительским сиденьем, я немного поморщилась, а затем несколько капель скатились по ребру ладони и упали на ту самую тушку. Затем я прикоснулась к рулю и лобовому стеклу.

Сняв сцепление, я с усилием толкнула машину в обрыв, надев капюшон толстовки, развернулась и пошла вдоль по склону. Позади меня раздался жуткий грохот, а следом последовал взрыв. Я не останавливалась. Шла дальше в неизвестность, лишь бы начать новую жизнь, где не будет жестокого мужа, для которого я должна была стать инкубатором с прекрасной генетикой. Где нет давления родителей. Нет брата-наркомана, который продал меня за очередную дозу.

Чем дальше я отдалялась от места аварии, тем глубже вдыхала воздух. Кажется, мне уже становилось легче. Остановившись на остановке, я выехала за город. В придорожном кафе я отрезала себе волосы. Степан не говорил это делать, но такое я видела в кино. А может, мне просто хотелось окончательно измениться. Отрезать прошлое и начать свою жизнь.

— Мама! Мама! Смотри.

Дочка с искрящимися глазами летит ко мне. Она очень похожа на своего отца. Даже взгляд такой же. Я точно его маленькую копию родила.

Она ладошку раскрывает. Божью коровку показывает.

— Можно мы ее оставим? Она будет нашим животным.

Присаживаюсь перед ней на корточки, придерживая ее ладошку.

— Мы не можем этого сделать, милая, — она губу поджимает, а я словно вижу в ней Тамерлана. Он так же делал, когда кто-то не соглашался идти на его условия с первого раза. — У нее есть родители. Мама ее ждет.

— А папа?

Сердце сжимается от боли, когда она спрашивает об отце. Я не говорила, где ее папа. Не рассказывала историй о летчике, космонавте или моряке. Не говорила, что папа на небе. Что папа смотрит на нее. Я просто уходила от этой темы. Наверное, где-то в глубине души я все еще осуждаю себя, что лишила Тамерлана возможности быть отцом для Розалии.

— Конечно, и папа, и мама ее ждут дома. Представляешь, что будет, если их доченька не придет сегодня домой.

— Они расстроятся.

— Угу, — киваю ей и провожу рукой по ее длинным русым волосам. — Давай мы ее положим на землю, чтобы она смогла пойти домой.

Дочка на свою раскрытую ладошку смотрит. Нос морщит, а потом так серьезно вздыхает, словно принимает непомерно тяжелое решение.

Встаю на ноги, снова осматриваюсь. Не знаю почему, но ощущение такое, словно за мной следят. С другой стороны, Тамерлан вряд ли бы стал скрываться. Зачем ему это?

— Мамочка, — дочка звонко зовет меня и, подбежав, обнимает меня за колени. — Она улетела.

— Ты пожелала ей счастливого пути?

— Да. Сказала, чтобы она быстрее возвращалась к маме и папе. Что они ее ждут.

— Все верно, милая.

Сжимаю маленькую ладошку в своей и ненавязчиво тяну к выходу. В целом Розалия спокойный ребенок. В детстве только волновалась, когда у нее зубки резались. В остальном же с ней всегда можно договориться. Ест все, не капризничает. Даже в садик пошла без слез и осталась почти на весь день на следующий день.

— Мамочка, мы домой?

— Да, малышка, — киваю крохе, ускоряя шаг. Страх подстегивает меня бежать, но я стараюсь не поддаваться тому волнению, что сейчас меня накрывает.

Первое время я ждала его. Была готова к его приходу, очередному скандалу, принуждению. Но прошел месяц, а он все еще не появился. Потом еще один и еще. На восьмом месяце беременности я полностью смирилась, что он не придет. Не появится в нашей жизни. И только когда родилась дочка, когда я впервые взяла ее на руки, страх вновь накрыл меня, точно разрушающее цунами. При первой же возможности я уехала из города. Уехала в противоположную сторону. Повторно сменила город через два года. Тогда на заводе, на котором я подрабатывала, прозвучал слух о бизнесмене, который захотел перекупить производство. Я не хотела проверять, был ли это мой муж или же просто однофамилец. Сейчас я здесь, но моя интуиция вопит об обратном.

— Здравствуйте, — громко произносит Рози нескольким бабушкам, сидящим на лавочке у подъезда.

Они улыбаются ей. Кивают.

Мне не хотелось, чтобы нас кто-то запоминал, но и не хотела растить дочь невоспитанной.

Когда заходим в подъезд, сердце еще сильнее начинает биться о ребра. Подхватываю дочку и быстро добираюсь до второго этажа. Малышка смеяться начинает. Что-то рассказывать мне. Просит еще ее так подхватить.

Руки чуть подрагивают от волнения, поэтому я не сразу попадаю в замочную скважину.

Войдя в узкую и темную прихожую, обклеенную старым коралловым пенопленом, я немного выдыхаю. По крайней мере, у меня есть небольшая передышка. Есть время подумать.

Помогаю Розалии разуться и отправляю ее мыть руки. Дочка спрыгивает с небольшого пуфа и, напевая свою любимую песню из мультика, идет в ванную.

Снимаю сумку через плечо и прохожу в комнату, замирая прямо на пороге.

— Привет, родная. Давно не виделись.

Раздается знакомый мужской бас, заставляя меня попятиться назад…