Глава 3

До самого хруста сжимаю рукоятку рулевого колеса. Девочка — моя копия. Точная. Я даже не сомневаюсь.

Янка на корточки перед малой опускается, что-то говорит, чуть улыбается, малышка только губы надувает. Недовольно носик морщит, напоминая мне жену. Ту самую женщину, что в мозги мои засела, на подкорку вгрызлась. Свой змеиный яд в мою кровь впустила. Ни в чем не нуждалась, а сбежала. Еще и так ловко меня обманула.

— Ну, мама, — доносится до меня ее звонкий голосок. Малышка еще раз возразить хочет, едва ли не ножкой топнуть. Маленькая, а с характером. Моя порода. Даже жена своими генами не смогла испортить.

Дверь резко открываю, нога касается разбитой брусчатки, но кто-то меня назад отбрасывает.

Волна боли приходится на левое предплечье. Совсем недавно в спарринге по боксу был, соперника недооценил, вот и прилетело. Виду не подал, даже врачу не показался, а надо бы. Только времени не было, а сейчас плечо явно слабым местом стало.

Взгляд на мужика перевожу. Он довольный стоит. Меня обходит и спиной касается капота машины. Показательно сигарету из пачки зубами вытаскивает и так же медленно прикуривает.

– Что за хуйня?!

Он даже не поворачивается. Глаза в небо поднимает и дым в воздух выпускает. Понимаю, ему многое спускается, но все равно не должно быть так.

— Привет, Там, — почти весело произносит. — Сейчас только день, а ты уже злой.

— Отойди, Яр, — цежу сквозь зубы и рукой за ручку двери хватаюсь.

Знакомы мы с ним давно. Судьба у него не такая прям завидная. Мужик сам себя сделал. И меня из говна вытащил. Единственный, кто рядом со мной остался после того, как почти спиваться начал, когда понял, что ее больше нет. Не предал, не сбежал, не пытался продать акции, а реально из той бездны меня тащил, в которую меня моя благоверная сбросила.

Сука!

Едва она в голове мелькает, как внутри все внутренности самой настоящей яростью обдает. Я уже границ не вижу. Руки сами в кулаки сжимаются. Из-за нее я три года прийти в себя не мог. Пил, в драку лез, снова пил. Оказывается, все это время она жила. Дышала, веселилась, улыбалась. ЖИЛА! Жила, когда я помирал. В прямом смысле на стенку лез. На людей бросался. Смерти искал. Бизнес чуть не похерил. Империю, которую строил все это время. Она жила и дочь мою растила. Мою кровь решила украсть. Знала, сука, на что именно надо давить, чтобы точно от меня избавиться. Наследника хотел, а она смерть свою разыграла.

— И что делать собираешься?

Его слова не сразу до воспаленного яростью сознания доходят. Он не просто так следил за мной. Не просто так не остановил меня в самом начале дороги. Друг точно знал, что именно я собираюсь делать.

— Решил меня на контроль взять?! — за грудки его хватаю, в лицо рычу.

Гнев еще больше меня разъедать начинает. Мало мне предателей среди своих людей, так теперь еще и лучший друг решил подставить. Решил за мной следить. У него частное охранное агентство. Бойцов тренирует. Охрану организовывает. Бизнес, конечно, легальный частично, но ему не мешает и нам угождать, и с ментами базар вести. Мужик везде преуспел. Хотя с его послужным прошлым и отцом, замешанным в мире криминала, было бы глупо не воспользоваться связями и не удвоить капитал и влияние.

— Остынь, — руки мои сбрасывает. Ярости в нем не меньше, чем во мне. Может, больше.

— Кто сдал меня?!

Он только усмехается. Если я всегда сдержанным был, то он взрывной. Эмоции никогда не контролировал. Буйный нрав и дикий характер. В последний год все изменилось. Я эмоции хотел выпустить. Простить себя не мог. Себя в ее смерти винил. Винил, что не смог ребенка спасти. Потерял их. А когда терять больше нечего, то и чувство самосохранения теряется. В барах нарывался. Тачки разбивал. Сам переломанный весь лежал, думал, не выживу, а выжил. Сука! Каждый раз выживал. Даже тот, кто на меня покушение устраивал, на дно залег. Никто не подходил. Никто не трогал.

В первый день выписки нажрался и ресторан одного блатного разнес. Это была последняя капля. С того момента Яр меня на контроль взял. Запирал. На ринг ставил, чтобы я пар спускал. А я себя винил. Что самое важное в жизни упустил. Что не смог ее спасти. От себя спасти. От всех смог защитить, а от себя нет.

— Подойдешь к ней, а дальше что?

— Заберу дочь, а ее на колени поставлю. Где ей самое место. Долг свой супружеский пусть отрабатывает.

— Малой четыре. Думаешь, вот так просто пойдет с незнакомым дядей?

Шумно выдыхаю. Пиздец, а не ситуация. “Незнакомый дядя”. Разнести все к чертям хочется. Не думал, что так крыть будет. Думал, предел моей злости и ненависти был в день ее похорон. Оказывается, нет. Вот он предел. Что та ярость, которую испытывал все эти три года, окажется ничем. Внутренности в самый настоящий жгут скручиваются. Вот то, что я не могу контролировать сейчас. То, что я готов прямо сейчас ее придушить. В глаза этой суке посмотреть. Как она это провернула? Кто помог? Одна бы это невинное создание с длинными волосами и пронзительным невинным взглядом не провернула это. Определенная тачка нужна. Промежуток трассы на серпантине, где нет камер и где отсутствует блок отбойника. И кровь. Эксперты четко сказали, что в сгоревшей машине была точно ее кровь. Три раза ДНК-экспертизу проводили.

— Найду способ ее к себе расположить. Она моя дочь, и я заберу ее.

— И ее никто не отнимает у тебя, Тамерлан. Только ты все еще не знаешь, кто именно помог твоей жене. Что, если ей все еще тот же незнакомец помогает? Что, если не один человек за этим стоит? Что, если за тобой следят? Ты ведь до сих пор не нашел того, кто покушался на тебя три года назад.

— Что ты предлагаешь?

— Есть идея.