Глава 33

Яна

Я хотела уже захлопнуть дверь, когда заметила Тамерлана. Каждая моя клеточка, каждый мой нерв начинал болеть и вопить от боли и унижения.

Крепко сжав металлическую ручку железной двери, я смотрела в глаза мужу. В глазах Тама читалось непонимание, интерес, восхищение. Все эмоции, кроме понимания всей абсурдности ситуации.

— Тамерлан, — сипло произнесла Ольга,поднимаясь с пола и пытаясь поправить растрепанные волосы. Она утирает неожиданно скатившуюся слезу, а мне вновь хочется выдрать ей клок волос. — Я не знала… Я только…а она.. Она набросилась на меня! Она ведь покойная. То есть…живая покойная жена.

Сильнее сжав холодный металл ручки, я вновь сделала шаг вперед. Бывшая коллега тут же отшатнулась, едва не падая на высоких каблуках.

— Видишь ли, Оленька, — с какой-то странной маниакальной улыбкой и спокойствием в голосе, ответила ей, — специально для тебя воскресла. Хотела на чай пригласить. Так не терпелось обсудить тон кухни, особенно мебели. Ты же как никто другой проверяла ее на прочность с моим мужем. Поделишься впечатлениями? Уверена, у тебя их много.

— Яна, — собственное имя из уст этого человека звучит слишком отравляюще. Это как очередное топливо для моего гнева.

— Там… Тамерлан… — начинает пищать Ольга, пытаясь сдвинуться к нему.

Не могу на это смотреть. Злость меня разъедает на части. Я еще никогда не испытывала столько эмоций. Громко хлопаю дверью, и быстро прохожу в ванную. Хочется отмыться от этой грязи.

Выкручиваю в сторону кран и брызгаю себе на лицо холодной водой, чтобы хоть как-то остыть. Пусть немного, но сейчас мне это нужно, как никогда, иначе я в буквальном смысле взорвусь.

В коридоре слышатся шаги, и я быстро выскальзываю в холл, но почти сразу же оказываюсь прижата к холодному кафелю ванной.

— Отпусти, — цежу сквозь зубы, выкручивая запястье в его руках. — Пусти меня, Там!

— Что это было?

Нервный смех вырывается у меня из груди.

— А что такое? Не оценил? Или твоя очередная шлюха не впечатлена моим воскрешением?

Страх, который был перед Тамерланом до этого, полностью исчезает. Его поглощает полная ярость и ненависть. Отвращение к нему и к тому, что он слишком спокоен.

— Пусти меня, Там! — шиплю ему. Его прикосновения обжигают. Запах только раздражает. Каждый его взгляд вызывает отвращение. — Пригласить любовницу в дом, где твоя дочь, еще и в качестве дизайнера, а потом еще с меня спрашивать объяснений? Это даже слишком для тебя!

Пытаюсь дернуться, но он сильнее сжимает запястья над головой, сокращая между нами расстояние. Хочется отвернуться. Дернуться в сторону, но я упрямо смотрю ему в глаза. Словно хочу этого вызова. Не хочу сдаваться.

— Я не знал, — очередной смех вырывается.

— Не знал? Серьезно, Там? Думаешь, поверю?

— Фирма хорошая, я с ними последний год сотрудничал. Для квартиры попросил прислать мне опытного сотрудника, но мне плевать было кто именно придет.

— Что тут скажешь, — язвлю в ответ, наклоняясь чуть ближе. — Более опытного сотрудника точно не найти!

— Я правду говорю. Мне плевать было кто придет, главное, чтобы ты осталась довольна.

— Как удобно! Датаев Тамерлан Исхакович, контролирующий каждый цент в своем бизнесе, каждую секунду времени своих подчиненных, вдруг не знает, кого нанимает для обустройства собственной квартиры, где будет жить его дочь? Ты меня за идиотку держишь? Или сам себя уже настолько убедил в своей непогрешимости, что веришь в эту чушь?

— Я не обязан тебе ничего доказывать! — стискивая зубы, придавливая своим телом, произносит он.

Между нами происходит что-то, от чего становится жарко. Воздух вокруг нагревается, вызывая электрические разряды. Еще немного, и он, и я взорвемся. И если он всегда был таким, то я никогда.

— Вот именно! — почти выкрикиваю в ответ, сходя с ума от его непробиваемого самодовольства. — Ты никогда и никому ничего не доказываешь! Ты просто диктуешь. Расставляешь всех по местам, как пешки. И семья у тебя — такая же пешка. И я ей больше не буду. Ты меня не слышишь! Ты никогда не слышал! И ты будешь ужасным отцом для Рози, потому что не способен признать свои ошибки, не способен опуститься до уровня простого человеческого «прости»!

Его взгляд резко изменился. Он, как самый настоящий хищник, не давал мне и права отвернуться. Грудь тяжело вздымалась, задевая мое тело. Губы вытянуты в прямую линию.

— Замолчи, — произносит он, шумно втянув воздух в себя, явно балансируя на грани. В его глазах бушует буря — гнев, ярость и что-то еще, темное, дикое. Это должно было меня остановить, но почему-то только еще больше задевает.

— Не смей мне приказывать! Ты мне противен! Я ненавижу тебя! — шепотом выкрикиваю я, лишь бы дочка не прибежала на крик.

— Врешь, — его голос становится низким, опасным, обжигающим. — Ты вся дрожишь. От ненависти? Или от чего-то другого?

Хочу отвернуться, но он цепляет пальцами мой подбородок, заставляя смотреть на него. Его взгляд долго сканирует мое лицо, заставляя воздух еще больше сгущаться между нами.

— Пусти! Отпусти меня…

Моя мольба теряется между нашими губами. Вторая рука, которая все это время удерживала кисти рук, спускается на затылок, не позволяя отклониться.

Его поцелуй не был нежным. Это было нападение. Захват. Наказание. В нем была вся его ярость, все его невысказанные оправдания, вся та животная страсть, которую мы когда-то прятали под слоем приличий и обид. Он грубо захватил мои губы, заставляя их подчиниться, его язык проник в мой рот, оставляя после себя вкус гнева, дорогого виски и знакомого, до боли родного Тамера.

Упираюсь ладонями в его грудь, бью его, но он не останавливается. Продолжает подчинять себе.

Он прижался всем телом, лишая меня возможности дышать, мыслить, сопротивляться. Его руки соскользнули с плеч на талию, прижимая меня еще сильнее к стене, и вдавливая в свое тело.

Это не был простой поцелуй. Скорее, битва. Никто не хотел уступать. Никто не хотел прекращать. Мы просто горели в этом безумии, не желая уступать и признавать поражение.

Воздух гудел от нашего тяжелого, спутанного дыхания. Тело предательски отвечало на каждое его прикосновение, вспоминая то, что клялось забыть. Внутри все горело, плавилось от противоречий: ненависть и желание, отвращение и животная тяга. До этого момента я и не подозревала, что такое может быть.

Стандартный рингтон мобильного телефона настойчиво заставил вернуться в реальность, пусть немного, но отрезвить затуманенное сознание.

Там немного отклонился, прорычав мне прямо в рот, едва я хочу сделать вдох, как он снова касается моих губ. На этот раз слишком нежно. Словно бережет меня, или нас, я уже не знаю. Себя не могу понять. Не понимаю, почему я так себя веду. Я ведь должна его ненавидеть, а почему-то отвечаю. Желаю его прикосновений. Его грубости, жесткости и одновременно ласки, которую только он может мне дать.

Очередной рингтон мобильного окончательно заставляет прийти в себя. Я упираюсь ладонями в его грудь, в попытке оттолкнуть его. Он отстраняется. Вновь смотрит на меня голодным взглядом. Это странным образом отдает приятными спазмами внизу живота.

— Там… — попыталась я вырваться, воспользовавшись его минутным замешательством, но он лишь сильнее прижимает к стене.

— Неважно, — хрипит мне в лицо, соскальзывая ладонями вниз.

Телефон не перестает звонить. Взгляд Тама меняется. Все знают, что так долго ему нельзя звонить. Он либо сразу отвечает на вызов, либо перезванивает позже. Что-то явно случилось. И Там это тоже понимает.

С проклятием он отрывается от меня. Все еще не отходя от меня, он принимает вызов, даже не взглянув на экран смартфона:

— Что?! — резко отвечает, без приветствия.

Замечаю, как его взгляд меняется. От страсти и ярости до холодной собранности. Взгляд вновь стал острым, сосредоточенным, утратив всю ту дикую животную страсть, что была секунду назад.

Он резко отходит в сторону, полностью повернувшись ко мне спиной.Что-то неприятное начинает жечь в груди.

— Где?.. — голос прозвучал настолько холодно, что я непроизвольно вжалась в стену, ощутив, мурашки на руках. — Когда?.. Уверены?..

Кто-то на другом конце отвечает ему. Там смотрит перед собой, не перебивая, просто слушая чей-то голос. Его лицо стало непроницаемым. Только легкое подрагивание мышцы на скуле выдавало колоссальное внутреннее напряжение. Я прожила с ним достаточно времени, чтобы точно утверждать, насколько сильно его что-то взволновало.

— Ясно. Буду через час, — бросает телефон на полку у раковины, словно это какой-то ненужный хлам, а не последняя модель самого модного гаджета. Но его движения стали резкими, отточенными. В нем словно проснулся хищник, который не поймал свою добычу.

— Что…что случилось? — осторожно спрашиваю, потому что не видела его в таком виде.

— Нашли тело жены моего друга Ярослава. Ему теперь светит срок за убийство.

В голове возникает образ того мужчины. В людях я, как оказалось, совсем не разбираюсь, но Ярослав точно не похож на убийцу. Тамерлан с криминальными личностями точно не станет водить дружбу.

— Мне нужно ехать.

Он доходит до двери, обхватывая ручку двери, когда вновь оборачивается ко мне:

— Я не врал по поводу Ольги. Знаю, не поверишь, я бы тоже не поверил, но это факт. Косяк за мной. Я умею признавать ошибки, Яна.

Резко дернув дверь на себя, он выходит в холл, оставляя меня одну с его признанием. Он никогда не говорил такое. Никогда не признавал поражения. Или признавал, но я этого не замечала?