Глава 7

Дрожь расползается по всему телу. Я открываю и закрываю рот, пытаясь сделать хоть какой-то вдох. Капелька холодного пота неприятно скользит по позвоночнику, заставляя белую хлопковую кофту липнуть к спине.

Значит, мне не показалось на площадке, что кто-то за мной наблюдает. Это точно был Тамерлан. Он нашел меня.

Его взгляд все такой же пронзительный. Внешне Там сильно изменился за почти пять лет. В плечах явно шире стал. Щетина стала значительно гуще, а волосы чуть короче. А вот глаза остались такими же. В ярко серо-голубых глазах отражена прежняя жестокость и несгибаемость. Он точно самый настоящий охотник, который нагнал свою жертву, а сейчас думает как именно с ней поступить.

Моя рука горит в месте его касания. От этого становится еще тяжелее. Грудь словно тисками сдавливает. Оказывается, забыть прошлое было гораздо сложнее, а вот вспомнить все то, что было между нами слишком легко.

Один лишь его взгляд, прикосновение и я вспоминаю все до самых мельчайших подробностей.

Светлый взгляд, такой же как у моей дочери, рассматривает меня. На его лице скользит тень сомнения. Он несколько раз моргает и встряхивает головой, будто что-то прогоняет от себя, пытается ответить только на его собственные внутренние вопросы.

Тишина между нами становится слишком напряженной, а воздух постепенно накаляется, въедаясь в легкие.

- У тебя кровь, Тамерлан, - сдавленным тоном произношу, когда на темно-синей рубашке выступает явное пятно от пореза.

- Пройдет.

- Нет, - останавливаю его, цепляясь дрожащими пальцами в его рукава.

Тело напряжено, адреналин, кажется с новой силой выплескивается в кровь. Сложно сказать, что мной движет. То, что он является отцом моего ребенка, или же просто то, что он спас меня именно сейчас, но я не могу просто дать ему истечь кровью. Тем более, что он уже меня нашел, и вряд ли намерен отпускать. Он ведь не просто так пришел сюда. Почти уверена, что у него есть уже план как именно меня наказать. Это тогда, несколько лет назад, восемнадцатилетняя наивная девушка не замечала очевидного. Тамерлан никогда не щадил предателей. Он расправлялся с ними с особой жесткостью, даже жестокостью. Сейчас, встречаясь с его серо-голубыми глазами, явно читаю в них то, что на мне клеймо предателя.

- Ты кровь теряешь. Тебе нужно в больницу.

- Думаешь, оттуда легче будет сбежать? - усмехается, но я вижу как при каждом движение его лицо чуть искажается от боли.

- Я не думаю так, Там. Ты так и не научился за это время видеть окружающих людей. Слышать их.

- Зато у тебя, моя милая покойная жена хорошо получилось слушать, - он шумно втягивает воздух, а затем отпускает меня, удерживая одним лишь взглядом. - Ладно. Едем. Ты и дочка со мной будете. Я должен ее видеть. Она всегда теперь будет у меня на виду. Перед глазами.

Он цепляет меня за локоть. Несильно, но так чтобы я поняла, вырваться не удастся. Тамерлан не торопится, не подгоняет меня. Скорее он подстраивается под мой шаг.

Дойдя до дверного проема, за спиной раздается хриплый стон боли. Очередная волна недовольства и осуждения на саму себя накрывает меня.

Резко обернувшись, замечаю, как Антон пытается встать, но быстро теряет равновесие и валится на бок. Из его носа обильно течет кровь. Он несколько раз моргает, затем сплевывает скопившиеся в гортани сгустки крови.

Картина и без того слишком мерзкая, а для человека, который с трудом может вынести вид крови слишком невыносимая.

Левую сторону лица точно обжимает. Я уже знаю что это. Мне не нужно видеть, я все еще его чувствую. Ощущаю на себе его взгляд. Когда-то он мне казался слишком холодным, а сейчас я могу обжечься. Пораниться, даже ничего не сделав.

- Там, нам нужно ему помочь, - произношу и к нему оборачиваюсь.

- Серьезно? С хера ли, милая? Или ты за эти пять лет настолько сердобольной стала, что готова помогать насильникам? Или же память резко отшибло?

Его голос пропитан самой настоящей яростью. Каждое слово звучит четко, отрывисто.

- Я не убийца, Тамерлан, - произношу, вздергивая выше подборок и сталкиваясь с его жестким и пронзительным взглядом. - Каким бы он не был, чтобы он не сделал, но он человек. И ты не вправе лишать его жизни.

- И как я только мог забыть об этом, - склоняется надо мной, заставляя меня не дышать. Аромат его парфюма тоже изменился. Теперь в нем нет и намека на легкость. Только одна тяжелая смесь чистой амбры и мускуса, дубового мха и ванили, пачули и жасмина.

Он всегда любил необычные, тяжелые ароматы. Такие, которые не просто запоминаются, а еще и те, которых невозможно забыть. Те, которые могут только его выделить из толпы. Кажется, этот момент даже время не исправило.

На инстинктах отклоняюсь назад, но муж не дает мне права уйти далеко.

- Это ведь только ты решаешь кому и когда можно умереть, - вкрадчиво произносит, но я почти точно уверена, что в этих словах кроется самое страшное наказание для меня.

- Решаю, Там, - голос дрожит, я уже не могу просто так это контролировать, но заставляю держаться. Смотреть ему прямо в глаза. Выдерживать напряжение и энергетику, которая стала еще сильнее. Которая продавливает авторитетом и нескончаемой властью. - И я не собираюсь становиться соучастницей преступления. И тем более не хочу сесть в тюрьму. Мы должны ему помочь.

- Забавно как ты быстро от одиночки перешла на “Мы”, - усмехается, но я вижу, как сильно он сдерживается.

Его глаза почти темными стали. Челюсть сомкнута, а на лбу выступила пульсирующая венка.

- Хорошо, милая, - улыбаясь одними уголками губ, цедит сквозь зубы. - Но, ты ведь знаешь, что за этим последует плата. Готова рискнуть ради этой мрази?