Глава 21

Роды долгие и довольно тяжелые. Мне несколько раз предлагают кесарево, но я не соглашаюсь. Хочу сама родить. Малыши крупные и не рвутся показываться, но все же спустя почти пятнадцать часов они наконец появляются на свет.

На грудь их кладут по очереди.

Я улыбаюсь сквозь слезы, глядя на сморщенные личики моих крох. Они действительно крупные, но для меня такие беззащитные крохи. Такие родные. Сладко пахнущие.

После всех процедур мне наконец дают покормить моих сыночков. А потом нас готовят перевести в палату. До этого момента папе нельзя заходить, как и другим членам семьи.

А я уже с нетерпением жду момента, когда Имран встретится с нашими сыновьями. Он так их ждал! Так сильно хотел большую семью!

Когда нас перевозят в палату, рядом с моей кроватью уже стоит две прозрачных кюветы, в которые укладывают моих сладко сопящих малышей.

– Камила! – в палату заходит мама. На ее глаза тут же наворачиваются слезы. – Доченька моя.

Она торопится ко мне. Склонившись, целует в лоб и щеки.

– Мама, посмотри, какие они красивые, – произношу и сама плачу.

– Вижу, – она обходит кровать и склоняется над кюветами. – Самые красивые малыши на свете. Какая же ты умница.

– И Имран тоже, – говорю ей. – Это же не только мои сыновья.

– Конечно, – кивает мама. – Но рожала ты. Так что ты умница.

– А где Имран? Он должен был прийти. – Бросаю взгляд на закрытую дверь. – И как ты узнала?

– Он едет, дочка. Уже едет. Ты же знаешь, он был за городом. А сегодня на трассе какая-то авария была, пробка, всю дорогу перегородили. Имран сказал отцу, что ты родила, а сам поехал в объезд, чтобы миновать пробку.

– Ладно, – киваю.

– Камила, отдохнуть надо, – напоминает мне медсестра. – Поспать немного, сил набраться. Чуть позже вам принесут еду, а до того момента надо поспать.

– Я не могу закрыть глаза, – улыбаюсь и чувствую, как из них до сих пор вытекают слезы. – Хочется все время смотреть на детей. Мы так их ждали.

– Я знаю, – ласково улыбается медсестра. – Но надо. Вам же нужны силы. Поспите, а как придет время, мы вас разбудим.

– Дочка, я тут побуду, – говорит мама, привлекая к себе мое внимание. – За малышами посмотрю и сон твой оберегать буду. Поспи.

Я медленно моргаю, глядя на своих деток с улыбкой.

Веки печет, но я до последнего держусь, чтобы не закрывать глаза. У меня такое ощущение, будто когда усну, мои сыновья исчезнут. Убеждаю себя, что здесь за ними хорошо смотрят, так что никуда они не денутся.

Наконец засыпаю. Выключаюсь, как по щелчку.

Снится мне, что я бегу по залитой солнцем поляне. Трава щекочет щиколотки. А впереди меня идет Имран, держа за руки наших сыновей. Малыши переваливаются с ноги на ногу. Немного неуклюже и очень забавно. Они топают вперед, а я гонюсь за ними, но все никак не могу догнать. Тогда я решаюсь крикнуть. Позвать мужа. Но из горла не вылетает ни одного звука. Словно я силюсь подать голос, но он вдруг пропал, и из меня вырывается только какое-то странное мычание.

Сердце в груди колотится. Тревожно, гулко.

Я хватаю ртом воздух и снова мычу.

Из кошмара меня вырывает ласковый голос Имрана:

– Камила, малышка. Девочка моя, просыпайся. Маленькая, просыпайся.

Резко распахиваю глаза и смотрю невидящим взглядом на расплывающийся образ мужа. Картинка постепенно проясняется, и я смотрю в немного суровое и, как всегда, серьезное лицо мужа.

– Имран, – выдыхаю и, приподнявшись, обнимаю его за шею.

– Я здесь, Камила. Я здесь.

– Мне такой сон приснился… Я… так было страшно… Как будто…

– Ш-ш-ш, это просто сон, – успокаивает меня Имран и поглаживает по волосам. – Просто сон.

Я всхлипываю, покрываясь мурашками, потому что сон до сих пор держит меня в своих тисках и не отпускает. Сердце колотится, как сумасшедшее, но в объятиях Имрана начинает постепенно успокаиваться. Когда он рядом, все хорошо. Ничто не испортит моего счастья.

– Имран, – чуть отстраняюсь, чтобы посмотреть в его глаза. Мне кажется, я вижу в них грусть. Но откуда ей взяться в такой день? – Ты видел?

Пытаюсь повернуть голову, но Имран кладет ладонь на мою щеку и тоже чуть отстраняется так, чтобы мы могли смотреть друг на друга.

– Видел, маленькая, – произносит с какой-то горечью в голосе, и тревога, которая охватила меня во сне, возвращается. – Спасибо за сыновей. Спасибо, что подарила мне семью. У меня кое-что есть для тебя.

Он достает из внутреннего кармана пиджака продолговатую бархатную коробочку. Открывает и берет с ложемента роскошный золотой браслет, инкрустированный драгоценными камнями. Ловко защелкивает его на моем запястье, и я чувствую, как прохладный металл скользит по коже.

– Это за одного сына, – говорит Имран и достает точно такую же коробочку, а в ней еще один браслет, но шире и с другим плетением. – А это за второго, – защелкивает на втором запястье. – Спасибо, Камила, – снова произносит ласково, но с какой-то горечью в голосе.

Я немного растерянно улыбаюсь и пытаюсь высмотреть в глазах мужа что-то, чего упорно не замечаю.

– Я люблю тебя, – решаюсь наконец признаться в своих чувствах. Когда, если не сейчас? Имран тянет слабую улыбку, а потом крепко сжимает челюсти и встает. – Имран? Я что-то не так сказала? Ты услышал мои слова? Услышал, что я люблю тебя?

Хватаю его за руку, оставаясь лежать на кровати.

– Услышал, Камила, – сухо отзывается он, и по моему телу пробегает неприятная волна мурашек.

– Имран, что-то случилось? Нет, не говори. Давай сначала насладимся тем, что у нас родились сыновья.

В этот момент дверь палаты открывается, и в нее заходит мама.

– О, Имран, ты тут, а я уже хотела звонить тебе. Отец сказал, что к нам домой привезли вещи Камилы. Они вам уже не нужны или что? Старые вещи?

Мое сердце пропускает удар.

В этот момент рука Имрана выскальзывает из моей, и муж делает шаг назад.

– У меня для вас сюрприз, – говорит Имран. Я молча смотрю на него и чувствую, как мое сердце сходит с ума.

Инстинктивно бросаю взгляд на кюветы и перестаю дышать. Там пусто.

– Где мои дети? – спрашиваю срывающимся голосом, а потом он пропадает. Сон как будто повторяется. Кладу руку на горло и сжимаю его в попытке добыть из него хоть какой-то звук. Перевожу взгляд на мужа и вижу его ледяное выражение лица. Точно такое, какое он демонстрировал, когда я впервые пришла в его дом. – Имран, где наши сыновья?