Глава 4

Я не то имела в виду, предлагая ему свою поддержку!

Я думала, он просто захочет поговорить, излить душу.

– Отец, – произношу еле слышно.

Смотрю на папу. Он хмурится, но ничего не говорит.

– Ты сказала, – Сулейманов перетягивает на себя мое внимание, – что на мне оборвется род. Не оборвется, если ты родишь мне наследника. Минимум одного. Но если ты сейчас скажешь “нет”, и мой род действительно оборвется, то оборвется и твой. – Он выразительно смотрит на прижавшегося к матери Алифа, а потом на живот Джумы.

Чудовище!

Монстр в человеческом обличии!

Он фактически прямо говорит мне, что убьет невестку и племянника, если я не соглашусь родить ему наследников!

– Да как вы можете? – выдает мама сипло. – Мой сын вашего брата убил ненамеренно! А вы хотите посадить в тюрьму мою дочь на всю жизнь! В вас нет ничего чело…

– Я согласна, – произношу, и мама замолкает.

– Камила, – выдает папа строго и коротко качает головой.

– Отец, это выход. Единственный, как я понимаю. – Короткий взгляд на Сулейманова, который едва заметно кивает. Снова на папу. – Единственный, – повторяю.

– Имран Султанович, простите, я хочу поговорить с дочерью, – говорит папа, и я иду за ним в его кабинет. – Дочка, ты хоть понимаешь, на что соглашаешься? – в ужасе спрашивает он. – Ты же… ты рабыней будешь в его доме. Он будет ненавидеть тебя, потому что ты Гиреева. Сестра убийцы его брата. Он будет… он, возможно, будет требовать исполнения обещания даже против твоей воли.

– Согласись, папа, – прошу я, хватая его за руки. – Это единственный способ спасти семью. Он никого не пожалеет. Ни Алифа, ни Джуму. Он уже ясно дал понять, что истребит весь наш род. Прошу, папа. Я смогу это все пережить. Обещаю.

– Где же я так просчитался, что моя дочь вынуждена продать себя врагу семьи? – вопрошает он, а потом резко притягивает в свои объятия.

Я чувствую, как содрогается его грудная клетка, словно папа плачет. Но когда он отпускает меня, его глаза сухие.

– Сулейманов в трауре, – тихо говорит папа. – Сейчас он не станет жениться. Возможно, когда траур закончится, он остынет и передумает. По крайней мере, я попробую поговорить с ним через пару месяцев и все уладить без женитьбы.

– Возможно, это выход, – киваю.

Внутри меня расцветает надежда. Пара месяцев – хоть какая-то отсрочка. Даже если Сулейманов не откажется от брака, у меня будет время смириться с моей участью и привыкнуть к тому, что я стану женой этого чудовища.

Мы заходим в гостиную. Здесь ничего не поменялось. Мои родные так и сверлят глазами незваного гостя. А он, сложив руки в карманы классических брюк, рассматривает обстановку дома. Как будто зашел воды попросить, а не разрушить мою жизнь.

Как только мы появляемся, Сулейманов стреляет взглядом сначала в меня, а потом – в отца.

– Имран Султанович, – говорит папа глухо, – обсудим свадьбу и все остальное после вашего траура. Но моя дочь согласна выйти за вас. И я даю свое благословение.

– Фаттах! – вскрикивает мама.

– Молчи, – сухо обрубает ее отец.

– Никакой отсрочки, – холодным тоном произносит Сулейманов. – В трауре по брату я буду всю оставшуюся жизнь. Поженимся через неделю. Никаких торжеств и праздников, только никях* и государственная процедура. За невесту даю калым*, как положено. Она получит свой махр*. Дом, машину, счет в банке. Жить будет со мной. Ничего с ней не давайте, только личные вещи. У Камилы будет все, что ей нужно, и даже больше. Навещать ее можно только с моего разрешения.

Я слушаю его, а голос доносится до меня, будто из трубы. Глухо и скаким-то эхо.

Неделя…

Через неделю я буду в лапах этого монстра, и только Аллах знает, что Имран со мной сделает.

Может, никаких наследников он на самом деле не хочет. Может, отыграется на мне за смерть своего брата.

Чувствую, как слабеют колени. Хватаюсь за спинку кресла, чтобы не упасть. Изображение плывет. Единственное, что я вижу четко, – это глаза Имрана. Они прожигают во мне огромную дыру.

Сулейманов с папой еще обсуждают что-то. Ему предлагают кофе, но он отказывается. Перед самым выходом смотрит на меня.

– Я запомнил слова, Камила, – говорит он негромко, но все слышат. – Теперь твоя задача сделать меня счастливым. Через неделю посмотрим, как ты с этим справишься.

Он уходит, папа закрывает дверь, а мы все так и продолжаем стоять в тишине, переваривая случившееся.

– Ублюдок! – рявкает мой брат и бросается к двери. Его тут же хватают с обеих сторон, удерживая на месте. – Отец! Ты позволишь?! Он же будет издеваться над ней! Ты же видишь! Он наверняка ее из… Отец!

– Тихо! – рявкает папа, и снова наступает тишина. – Таково решение Камилы. Ты должен быть благодарен сестре. Потому что именно после твоего неразумного поступка, приведшего к трагедии, твоя сестра вынуждена спасать всю семью. Так что не усугубляй и благодари сестру. А сейчас отведи жену отдохнуть. Ни жива, ни мертва.

Папа разворачивается и идет в свой кабинет. Следом за ним туда торопятся дяди.

– Камила! Дочка! – подвывает мама, хватаясь за меня.

Я на автомате обнимаю ее, но продолжаю смотреть на дверь, за которой скрылся Сулейманов.

Хасан прав. Я поступаю в полное распоряжение Имрана Сулейманова и никто не знает, что он будет со мной делать. Даже если убьет меня, никто его за это не посадит. Мне только остается молиться, чтобы моя смерть была быстрой и действительно уберегла моих близких.

– Никто вас не поженит через неделю, – говорит тетя Суна. – Ни один имам не согласится провести никях до истечения сорока дней.

Если бы только она была права. Но через неделю к нам приходит устрашающего вида мужчина и приглашает папу с братом в мечеть, где будет совершен никях. Я же оседаю на диван, как подкошенная. Понимаю, что уже этой ночью я буду вынуждена спать с Имраном Сулеймановым.