Глава 6

Несколько секунд ничего не происходит. Если не считать того, что я дрожу, как осиновый лист на ветру.

Распахиваю глаза и сталкиваюсь с потемневшими глазами Имрана. Он смотрит на меня, крепко сжав челюсти. Потом отталкивается от стены, в которую упирался ладонью, и делает шаг назад.

– Зачем пришла?

– Позвать к ужину, – отвечаю дрожащим голосом.

Он только молча кивает на выход, и мы идем в столовую. Имран впереди, я – на полшага позади, как положено жене.

Садимся и приступаем к ужину. Аппетит у моего мужа хороший, а вот я ковыряю в тарелке. Мне кусок в горло не лезет.

Что это было там, в кабинете? Он хотел поцеловать и передумал? Или просто… не знаю даже, что просто. Я теряюсь в догадках. Из-за того, что Имран постоянно молчит, я не знаю, что мне думать.

Разве только о том, что не такой я представляла себе свое замужество. Я мечтала о том, что выйду замуж за любимого мужчину. Он приведет меня в свою большую, дружную семью. Свекры будут называть меня дочкой, а я их – мамой и папой. Что я каждый день буду засыпать в объятиях любимого мужчины и тонуть в его горячих поцелуях.

Но не сбудется все это. Теперь уже точно нет.

– Имран, а в котором часу мы ложимся спать? – спрашиваю, устав теряться в догадках.

– Ложишься во сколько хочешь, – отвечает он, не глядя на меня.

– А ты?

Он бросает нечитаемый взгляд и возвращает его к своей тарелке.

– По-разному, – отвечает коротко.

Вот и поговорили.

О чем еще его спросить?

Хочу узнать про Шира, но боюсь вызвать гнев мужа. Вряд ли он готов сейчас разговаривать о погибшем брате.

После ужина я убираю в столовой и на кухне. Натираю столешницу до блеска, потому что не знаю, чем еще заняться. После этого поднимаюсь в спальню и вижу, что в гардеробе уже стоят мои чемоданы с одеждой.

Следующие пару часов я отпариваю и развешиваю свою одежду, расставляю на полочках ванной уходовую косметику.

Солнце уже зашло, и на город опускается ночь. В окно не видно даже очертания гор.

Я иду в ванную. Хочу полежать в пенной воде и немного расслабиться. Каждая мышца в теле напряжена. И чем ближе ночь, тем сильнее звенит внутреннее напряжение.

Что будет этой ночью?

Муж возьмет меня?

А если я не захочу? А я ведь не захочу. Я уже не хочу.

Сглатываю, понимая, что не имею права отказать. Теперь я – та, кто спасает свою семью, а потому должна быть послушной.

Приняв ванну, надеваю ночную сорочку и забираюсь под тяжелое одеяло. Перед этим гашу весь свет, кроме своего светильника.

Взяв в руки телефон, отвечаю на сообщения мамы и невестки. Сообщаю, что со мной все хорошо, и Имран меня не обижает. Рассказываю маме, что приду проститься с братом и его семьей. Потом наконец выключаю свет и пялюсь в потолок.

Спать я не хочу. Легла только потому, что не знаю, чем еще заняться в этом огромном доме.

Вздрагиваю, когда в спальню заходит Имран. Бросив взгляд в сторону кровати, он идет сразу в ванную. Я слышу шум воды. Муж моется долго, а мои нервы натягиваются все сильнее и сильнее в ожидании, когда он выйдет.

Вода выключается, и через несколько минут Имран появляется в спальне в одном полотенце на бедрах.

Мамочки! Он не просто большой. Он огромный. Как гора, которая может раздавить меня, не оставив живого места. В одежде он кажется большим, но без нее – еще больше.

В тусклом свете луны он подходит к окну и встает, глядя на улицу. Я вижу, как перекатываются мышцы его груди, когда он вздыхает.

Красивый мужчина. Той опасной красотой, от которой надо держаться подальше. Обычно женщин и манит эта опасность, хоть здравый рассудок кричит о том, чтобы не приближаться к нему.

Имран подходит к комоду, берет маленький пульт, нажимает кнопку, и шторы с тихим жужжанием закрываются, погружая комнату в темноту.

Слышу, как муж сбрасывает на пол полотенце и совершенно голым ложится под одеяло.

Я не дышу.

Сердце колотится аж в горле.

Имран поворачивается и нависает надо мной.

– Сегодня наша брачная ночь, – напоминает он.

– Да, – отвечаю шепотом.

Мое тело так сильно напряжено, что я не могу пошевелиться. С ужасом глазею на огромного мужчину, закрывающего собой остатки света, который еще пробивается через задернутые шторы.

Перестаю дышать, когда он наклоняется, и его губы касаются моих. Они у него теплые и мягкие, хотя я ожидала совсем другого.

Имран целует меня, а потом проводит языком по моим сомкнутым губам. Приоткрываю их, и язык сразу ныряет ко мне в рот. Мое тело вспыхивает незнакомым жаром. Эта волна прокатывается от макушки и до пят, а потом щекочет низ живота.

Рука мужа ложится на мою талию и легонько сжимает, сминая тонкую ткань сорочки.

Я опасливо касаюсь его языка своим. Имран тут же углубляет поцелуй захватывая мой рот в плен своих губ.

У меня кружится голова от недостатка кислорода и страха.

Муж ведь сейчас захочет большего.

А я не готова! Мне страшно!

Он целует и целует. А потом отрывается от моего рта и спускается поцелуями по скуле к шее. Большая ладонь накрывает мою грудь, и я застываю, словно меня заморозили.

– Ненавижу эти тряпки, – рычит Имран. – Больше не надевай в постель.

– А что… что надевать? – спрашиваю хрипло.

– Ничего. Голая ложись, – отвечает сухо.

Хватается за лямки моей сорочки и, рванув в стороны, раздирает ее на куски. Я вскрикиваю, а руки автоматически взлетают, чтобы прикрыть грудь. Имран отшвыривает их в стороны и наклоняется, а из меня вырывается всхлип. Глава 7

Имран замирает. Тяжело дышит, глядя прямо на меня.

– Что? – спрашивает он.

– Ничего, – отвечаю севшим голосом.

Пару секунд он продолжает нависать надо мной, а потом с тяжелым вдохом скатывается и ложится рядом на спину.

Я замираю, не дыша.

Что все это значит?

Я могу расслабиться и не ждать, что этот монстр возьмет меня?

Или это всего лишь маленькая передышка?

– Спи, Камила, – наконец произносит он и встает с кровати. – Обо мне что угодно можно сказать, но изнасилований в моем послужном списке нет.

Он голый проходит в гардероб. Там автоматически включается свет, и я позволяю себе подсмотреть за мужем.

Он огромный. Везде.

Высокий, с широченными плечами, на которых перекатываются мышцы. А когда он поворачивается боком, я вижу его… И оно кажется таких размеров, что мне хочется забиться в самый дальний угол и никогда не подпускать Имрана к себе.

Муж надевает спортивные штаны прямо на голое тело, а потом выходит из спальни, тихо прикрыв за собой дверь.

Вот теперь я выдыхаю.

Сердце колотится так, будто вот-вот пробьет грудную клетку.

Я не боюсь, нет. Я в ужасе! Потому что рано или поздно муж захочет от меня того, что не получил сегодня. И я буду вынуждена дать ему это.

Мое проклятие против меня же и обернулось. Я сказала ему в ту ночь, что его род оборвется на Имране. А он решил продолжить его за мой счет.

Ночь проходит беспокойно. Как будто я то и дело жду, что Имран вернется в постель, поэтому не даю себе уснуть глубоким сном. Балансирую на грани с реальностью.

Но когда муж возвращается, я уже не слышу. Осознаю, что мы спали в одной постели только тогда, когда проснувшись утром, вижу смятую подушку и чувствую аромат тела Имрана на постели.

Приведя себя в порядок, одеваюсь и спускаюсь вниз.

Впервые в жизни я проспала аж до девяти утра. В родительском доме это было неприемлемо. Надо было вставать максимум в шесть, чтобы успеть к пробуждению мужчин приготовить завтрак и сделать все утренние домашние дела. Здесь же меня никто не разбудил, а я сама забыла включить будильник.

В доме тишина.

Выглянув в окно, не вижу ни одной машины и ни одного человека.

Хожу по первому этажу, аккуратно заглядывая в каждую комнату, в том числе в мрачный кабинет мужа. Но никого не нахожу. Как будто я осталась одна в огромном особняке.

Иду на кухню, чтобы позавтракать. На столе нахожу термо-контейнер с приклееным на нем стикером. Размашистым почерком только одно слово: “Съешь”.

Кручу головой, как будто Имран вот-вот появится из-за угла. Но в доме по-прежнему тишина.

Открываю контейнер. По разным уровням и ячейкам разложены омлет, красная рыба, икра, сливочный сыр, хрустящие тосты и еще какие-то закуски.

Хмурюсь. Он сам это приготовил? Или заказал в ресторане? Зачем это заказывать? Я же и сама могу такое приготовить.

Решаю, что я не в том положении, чтобы крутить носом, поэтому беру вилку, готовлю себе кофе и сажусь завтракать. Поев, брожу по дому, не зная, чем себя занять. Знать бы, что муж приедет на обед, я бы сейчас готовила. А так…

Набираю маму.

– Камила, дочка, – взволнованно произносит она, – цветочек мой, я всю ночь не спала! Как ты? Он обидел тебя?

– Нет, мама, все хорошо.

– Я никогда не прощу нашим мужчинам, что подвергли тебя такой опасности! – всхлипывает она. – Никогда! Как подумаю, что ты рядом с этим… зверем, у меня сердце кровью обливается.

– Мамочка, не держи зла на них. Я сама так захотела. Зато все остались живы.

– Если бы Хасан не…

– Мама, в этом вина только одного человека! – восклицаю. – Хасан убил Шира по неосторожности. А мой муж… требует слишком большую плату за это.

– Ой, дочка, – плачет мама. – Расскажи, как ты устроилась. Работы, наверное, много в этом огромном доме.

– Здесь идеальный порядок, а еду муж заказал из ресторана.

– Стыдно, Камила, – произносит она. – Люди скажут, женился, а жена готовить не умеет.

– Я спала, когда он это сделал.

– Камила, скажи, чтобы не заказывал. Сама готовь. Весь город будет судачить, что Гиреевы дочку ничему не научили.

– Я как раз собираюсь идти готовить, – вздыхаю.

– Старайся лучше. Муж должен дома есть, а не в ресторанах заказывать.

Пока разговариваю с мамой, решаю все же взяться за обед. А вдруг Имран и правда приедет?

Многих продуктов нет. Оно и понятно, в этом доме никто не готовит. Я бы заказала, да не знаю, можно ли. Поэтому готовлю из того, что обнаруживаю.

Как только выключаю плиту под кастрюлей, слышу, как кто-то вошел в дом. Тороплюсь выйти и натыкаюсь на мужа. Он уже сворачивал к кабинету, как увидел меня и остановился. Окидывает взглядом.

– Дома не носи платок, – говорит мне спокойно. – Только если сюда заходят люди.

– А как я буду знать, что они зайдут?

– Я предупрежу. Бывают только мои бойцы, но они даже под страхом смерти на тебя не посмотрят. Так что можешь расслабиться.

– Ладно, – киваю. – Я обед приготовила.

– Зачем? Я мог из ресторана заказать.

Имран идет в кабинет, а я троплюсь за ним.

– Мне больше нечем заниматься. Я могу готовить и убирать.

– Убирает клининг дважды в неделю.

– Не надо клининг, я сама.

Имран так резко оборачивается и останавливается, что я чуть не влетаю в его грудную клетку. Но попадаю в интимную зону, и меня обволакивает аромат его парфюма.

Смеряет меня строгим взглядом.

– Накрывай к обеду, я сейчас приду.

Сглотнув, киваю и тороплюсь на кухню. Накрываю на стол в столовой, выставляя все, что старательно готовила. Волнуюсь. Вчера муж ничего не сказал про мою стряпню. Вдруг ему не понравилось, и поэтому он продолжает заказывать доставку?

С чего меня вообще это волнует? Как будто я хочу понравиться Имрану. А он, между прочим, собирался убить мою семью!

В столовой муж появляется как раз к моменту, когда последними я ставлю на стол специи. Мы рассаживаемся и приступаем к обеду.

– Кем ты мечтала стать в детстве? – задает совершенно неожиданный вопрос Имран, и я закашливаюсь, поперхнувшись.