ГЛАВА 13

– Пошла! – Вайнах зашвырнул меня в свой кабинет, а сам, громыхнув дверью, прошёл к бару. Схватился за бутылку, но тут же её поставил. Что такое, подонок, чего так разнервничался? Неужто совесть замучила? Хотя… Какая там совесть? Откуда ей взяться?

Затравленно смотрю в его тёмные глаза, потираю горящую щеку. И за это ты мне ответишь. Рано или поздно, гад.

– С сегодняшнего дня ты принята на работу. Поделишься этой радостью с Булатом.

– Ясно, – мой голос звучит приглушённо, потому что очень хочется плакать. Меня никто не бил. Никогда. И это, оказывается, ужасно обидно.

– Кстати, мой брат не прощает предательства. Поэтому если у вас будет всё серьёзно, и он узнает об этом… Он тебя на куски порвёт. Я бы так сделал, и он сделает. Дальше я не буду тебе говорить, что делать. Сама, Злата. Даю тебе пару месяцев, чтобы окрутила его. Одно условие – до свадьбы ты с ним не трахаешься.

– Но… А если вдруг он захочет… – вырывается у меня, на что Басаев реагирует довольно странно. Дергается ко мне, я от испуга шагаю назад, и он настигает меня у стены.

– Я сказал: нет! Или тебе повторить?

– Не надо, – мотаю головой, потому что ещё одной пощёчины не хочу. Больно рука у него тяжёлая.

– Сюда будешь являться раз в два-три дня. Скажешь Булату, что убираешься на втором этаже. Ни с кем здесь не общаешься, никого не знаешь. Ты пай-девочка. Милая, скромная, замечательная, вся такая из себя охуенная. Трудолюбивая, хоть и бедная, как Рапунцель.

Бедный… Вот откуда все комплексы. Ему никто сказки в детстве не читал.

– Золушка, – поправляю еле слышно и мгновенно наталкиваюсь на чёрную стену его взгляда.

– Да мне хоть Щелкунчик. Ты меня поняла.

– А что на втором этаже? – спрашиваю неуверенно и прежде, чем он снова начнёт орать и угрожать, поясняю: – Вдруг Булат спросит… Он же вроде бывает в твоём клубе.

– Умница, красивая. Соображаешь. На втором этаже закрытые помещения. Склады и прочая требуха.

Молчим. Мои мысли мечутся в голове в жуткой панике. Что будет, когда Имран поймёт, что всё это время Булат обо всём знал, а я молчала? Точно кишки выпустит… Сказать? Но тогда меня прибьёт Шамаев. Что делать-то теперь?!

И я чётко понимаю, что с этой минуты моё спасение в моих руках. Что там Егор сказал? Я не смогу играть в их игры? Ещё как смогу. Потому что выхода у меня нет. Антон, на радость своей мамаше, уже позабыл, что у него была жена. А Егор ничем не лучше братьев, и к нему я обращусь только в самую последнюю очередь. Если припечёт сильнее некуда. Получается, у меня есть только я.

– Я могу идти? – голос хрипнет от подступающей истерики, мне срочно нужно пореветь в каком-нибудь закоулке. Потому что сорвусь и плюну в его бессовестную бандитскую харю, а он за это снова меня отметелит.

– Не так быстро. За тобой могут следить люди Булата. Если он действительно тобой заинтересовался. Поэтому ты посидишь здесь, собеседования не проходят за пять минут.

Чушь какая-то. Мы здесь уже минут десять, а до этого я выслушивала излияния бухой Эллочки-Ленки столько же. Но молчу. Отворачиваюсь, чтобы не видеть его заросшего густой черной щетиной лица, усиленно пытаюсь проглотить гребаный ком, что встал булыжником в горле. Боевой настрой заметно убавляется, а вот Вайнах отчего-то веселеет.

– Я уже говорил тебе, что ты сексуальна? С каждым днём моё желание отодрать тебя лишь усиливается.

Ага. Замечательно прям. Я очень счастлива это слышать. Аж по коже мороз пробежал.

– Ты же говорил, что у тебя на меня не встанет, – не выдержала я. Хотела было ещё добавить что-нибудь про импотенцию, но, осознав, чем мне подобная шуточка может аукнуться, вовремя захлопнула рот.

– Ты и правда страшная была после моего подвала и Вахи. Но уже тогда я разглядел в тебе красавицу. Нужно было только отмыть и причесать.

Какой же козлина, просто слов нет. Тебя в подвал твой посадить дней так на тридцать. Посмотрела бы я тогда, на кого ты был бы похож, самоуверенный индюк.

– Я, наверное, должна упасть на колени и разрыдаться от распирающей душу благодарности, да? – яд из меня так и сочился. Слишком яростно я отреагировала на эту пощёчину. И хоть она не первая, но сегодня я что-то слишком эмоциональна. Видать, ПМС.

Басаев зацокал языком, осуждающе покачал головой.

– Дерзкая ты сука. Что ж, если Булат не вырвет твой ядовитый язык, я сделаю это сам. Но позже, – он присел за большой стол, притянул к себе чашку с кофе и, отхлебнув, поморщился. – Остыл, – а затем продолжил: – Я не забываю. Никогда и ничего. Так что, веди себя хорошо, Злата. А теперь проваливай, – взглянув на наручные часы.

Пошёл бы ты…

– До свидания, – проворчала вполголоса и вывалилась из его кабинета, словно вырвавшись из преисподней.

Вышла из клуба, не удержалась и обернулась назад. За мной никто не шёл, но ощущение слежки почему-то не отпускало. Может, это уже психоз?

Передо мной вдруг будто из-под земли вырос чёрный внедорожник, и я, опешив, отпрянула назад. Хотела было уже покрыть горе-водителя отборным русским, но стекло съехало вниз, и моему взору предстал Шамаев собственной персоной. Отлично. Тебя только для полного пиздеца и не хватало.

Я шмыгнула носом, быстро смахнула слёзы тыльной стороной ладони.

– Сядь, – коротко указал он мне.

Вздохнув, дёрнула ручку, и огромная дверь открылась. Я залезла на сидение, внутренне сжалась от сильной ауры. Что-то я и правда сегодня слишком чувствительна.

– Почему плачешь? – спросил Булат, трогаясь с места.

– ПМС.

– А по лицу тебя ударил тоже он?

Инстинктивно прижала ладонь к щеке.

– Об подушку ударилась.

– Да что ты? – в его голосе проскользнула насмешка. – Подушка, наверное, за что-то на тебя рассердилась? – и, рывком схватив меня за волосы, дёрнул на себя. При этом скорость не сбросил, продолжая вести машину, как и прежде, одной рукой.

Я застонала от боли в затылке, вонзилась ногтями в его широкое запястье.

– Ай! – вскрикнула, когда потянул сильнее.

– Ты что, рассказала ему?

– Нет! Нет же! Отпусти! Он разозлился на меня за то, что заступилась за его девушку!

Кулак разжался, и я отпрянула назад, вдавливаясь в дверь машины. Да что ж это такое? Им что, по боксёрской груше подарить, чтобы оставили меня в покое?!

– А я думал, ты его девушка.

– Что? Я? С какого перепугу? Я же говорила, у него был мой муж, он держал нас в подвале. А потом заставил меня… Ааа, ладно, – отвернулась к окну, поджимая губы. Всё равно ему наплевать.

Шамаев замолчал на долгих полчаса и заговорил, лишь когда притормозил у какой-то кафешки.

– Ты голодна? Я ещё не завтракал. Пойдём.

Уже за столом, сделав заказ за двоих и отпустив официанта, он уставился на меня.

– Знаешь, красивая, а я ведь всю ночь думал, зачем Имрану подсовывать мне тебя. И понял. Управлять мной я не позволю ни одной бабе. Как и не доверяю никому настолько, чтобы разболтать свои секреты. Имран это знает и не станет тратить время на глупость. Когда-то я взял ту, которую он хотел себе. И он поклялся, что отомстит. Мы тогда были слишком молоды, я уже, честно говоря, и подзабыл эту историю. А Имран, похоже, нет. Даа, – протянул с каким-то садистским удовольствием. – Злопамятный у меня братец. Он мне всю жизнь гадит. Злобный урод. И знаешь за что? За то, что его наш отец в детстве недолюбил, – усмехается, а я втягиваю шею в плечи. Не хочу всё это знать. Не хочу вмешиваться в их отношения, какими бы они ни были.

Оказывается, у этих двоих один отец. А посмотреть на них со стороны – заклятые враги. Вот уж народ. Был бы у меня брат… да я бы в рот ему заглядывала. А эти глотку друг другу порвать готовы за какую-то детскую обиду и неверную бабу. Судя по всему, моя теория о непрочитанных сказках очень даже в тему.

– На самом деле мне неинтересно. Я просто хочу вырваться на свободу. И всё, – проглатываю ещё кучу ненужных слов, которые всё равно никого здесь не заденут за живое.

Однако Шамаев меня удивляет.

– Расскажи мне о себе.

– О себе? То есть, легенду, которую придумал Имран? – уточняю, чтобы не выглядеть неисправимой идиоткой.

– Нет. О себе. О твоём муже. Что за мужчина позволил делать такое со своей женщиной?

«Червяк!» – звучит в голове голос Басаева, и на этот раз я с ним абсолютно согласна.