ГЛАВА 14

– И что, ты собираешься после всего этого вернуться к нему? – со стороны Шамаева я не заметила особого интереса к моему рассказу, однако он выслушал, не перебивая и не насмехаясь, как делал его братец. Спасибо и за это.

На столе красовалось огромное блюдо с жареным мясом, слюнособирательно пахнущим дымком, бутылка вина и нарезки. Я грызла только кусочек сыра и благоразумно запивала соком. Кусок, что называется, не лезет в горло. Не могу я расслабиться и чувствовать себя спокойно, когда рядом один «из», как выразилась Эллочка.

А вот господин Шамаев совершенно не смущался и ел за двоих. А то и за троих. Хороший аппетит у мужика.

Я с лёгкой завистью смотрела, как он поглощает мясо, не пользуясь приборами, и запивает это вином.

– Нет. Не вернусь, – вздох вырвался из лёгких, а с ним будто камень свалился. Стало легче дышать. Наверное, мне нужно чаще признавать, что Антон – самый мой неудачный эксперимент. Хотя в школе я их любила. Эксперименты, не мужиков, разумеется. А надо было мужиков. Хоть так научилась бы в них разбираться. – К тому же, он обо мне уже позабыл. Свалил, наверное, куда-нибудь подальше.

Булат бросает в рот последний кусочек со своей тарелки, вытирает пальцы салфеткой. Такой брутал…

– Ты права. Он действительно сбежал, – на мой немой вопрос он с усмешкой хмыкает. – А ты думала, я тебе на слово поверю. Я проверил твою подноготную. Но знаешь, что меня поразило? Всё как-то скучно. Ты будто мышь серая, живёшь в своей норе и никуда не высовываешь нос. Работа официантки, муж-лох. А по тебе не скажешь. С виду вроде красивая баба. В чём дело?

Да, действительно, в чём? Мне не раз задавали этот вопрос. Почему ты такая пресная, Злата? Почему плывёшь по течению, как амёба?

А я молчу. Что тут ответишь? Просто вот такая я скучная и никакая… Так и есть.

Да и где взять время на себя, когда пашешь по две, а то и по три смены подряд, чтобы было чем заплатить за коммуналку и на что купить продуктов. Когда забываешь, что ты женщина, что у тебя тоже была мечта. Пусть не такая высокая, как у мужа – стать одним из самых узнаваемых актёров Большого театра; а всего одна, такая малюсенькая, скромная… Всего лишь иметь семью. Тихое женское счастье.

Я так верила в неё, так силилась воплотить в жизнь, что даже не заметила, как угодила в серую безысходность…

Подняв взгляд на Булата, беззвучно засмеялась. А ведь Имран меня хорошенько так встряхнул. Дико и страшно, конечно, признавать такое, но я действительно ожила в борьбе за свободу. Я открыла, наконец, глаза и увидела всё не в том розовом свете, в котором смотрела на Антона. Я увидела, что Булат прав. Я серая, скучная мышь.

И стоило Эллочке приодеть меня да отвести в салон красоты, я будто вмиг другим человеком стала. Мне не хватало этого чувства. Уверенности в себе. Понимания, что я красивая молодая женщина. Что я гожусь не только на постирушки да уборку за пьяницами. Я нравлюсь мужчинам. Радоваться, конечно, особо нечему, но всё же… Чисто чтобы потешить своё только-только очнувшееся от глубокого сна самолюбие: меня хочет Мирный, меня хочет Басаев. А эти мудаки, я точно знаю, не страдают от отсутствия женского внимания.

Но почему же тогда Антон не стал за меня бороться? Ответ прост, как две копейки. В его глазах я зачуханная, вечно уставшая официантка. Серое нечто, за которое он не готов вступать в схватку с сильными мира сего.

– А я тебе нравлюсь? – спрашиваю в лоб, Шамаев на мгновение замирает, а потом на его нахальной нерусской морде расцветает ухмылочка.

– Хочешь в номера?

Я позабыла что-то, какой он прямой.

– Нет. Спрашиваю просто. Ты сказал, я красивая, – сама не знаю, что творю. То ли флиртую с ним, то ли нарываюсь.

– Нравишься, раз не пристрелил, – отвечает так же прямо.

Вот в чём разница между Имраном и Булатом. Имран лжец. Булат же наоборот – честен. Может, не всегда, как в случае с нашей дурацкой игрой, но тем не менее.

– И что дальше? – спрашиваю не потому, что горю желанием знать, просто мне это нужно для собственных планов.

– Дальше будем парой. Как и хотел мой брат.

Я не была удивлена его ответу. Чего-то подобного и ожидала.

– Зачем тебе это?

– Мне? – наигранно удивляется. – Мне незачем. А вот брат беспокоится обо мне, я же не могу его разочаровать.

Мда… Оба на голову пристукнутые.

Никогда не понимала цапающихся родственников. Это же идиотизм. Семья ведь на то и дана, чтобы тебе было кого любить и тебя было бы кому любить. Для склок, потасовок и брани есть враги. Но что-то в нашем мире пошло не так. Даже звери заботятся о своей стае, а у нас мать бросает ребёнка, брат ненавидит брата.

Тошно.

– И что дальше? – задаю вполне резонный вопрос, в ответ на который умиротворённая физиономия Шамаева преображается.

– А дальше мы будем активно двигаться навстречу счастливому будущему. Я решил в тебя влюбиться.

Вот же радость какая… Один «отодрать» желает, второй – влюбиться. Как бы голову не потерять от таких мужчин.

– И что я буду с этого иметь? – пошла, что называется, на таран. Нет, ну а чего они хотели? Использовать меня как куклу и при этом ничего не отдавать взамен? Мне такой вариант не подходит.

Шамаев, конечно, такой наглости от меня не ожидал. Залпом допил воду из стакана, смерил меня уничижительным взглядом, цокнул языком.

– А ты нахальная девка, как я посмотрю.

– Ситуация требует, – отрезала я. – Кстати, Имран будет платить мне зарплату. А ты?

Для себя я решила, что хочу не только вырваться из бандитских тисков, но и начать жизнь с чистого листа. Не хочу возвращаться назад, туда, где я бедная официантка, не имеющая за душой ничего, кроме нахлебника Антона. Да и с ним у нас не срослось. Соответственно, у меня даже жилья теперь нет. И раз уж братья хотят меня использовать в своих тестостероновых играх, я тоже должна этим воспользоваться. Вот так.

– Сколько хочешь? – спрашивает всё с той же хитрой ухмылкой.

– А сколько ты платишь своим охранникам? – кивнула я в сторону одного из «шкафов».

Булат проследил за мои взглядом, вернулся ко мне.

– Им я плачу много. Но от них есть толк, в отличие от тебя. Ты же не хочешь со мной трахаться, так? О каких деньгах тогда речь?

Можно подумать, ему трахаться не с кем.

– На это я не готова даже за деньги. Без обид, – подняв бокал с вином, макнула в него губы.

– Пятьдесят тысяч, – неожиданно озвучил предлагаемую сумму, и я опешила, подняв на него глаза. – Плюс подарки, которые я буду тебе дарить. Оставишь их себе. Это первый, – сунув руку в карман, Булат извлёк оттуда чёрную продолговатую коробочку и не особо галантно швырнул её на стол. – Наденешь эту подвеску и покажешься в ней Имрану. Скажешь, что я клюнул.

Я открыла коробку, достала оттуда золотую цепь-змейку с кулоном в виде розы с двумя острыми шипами. Красиво. И дорого. Да ещё и тяжёлая такая, что, кажется, у меня шея отвалится.

– Ого, – изрекла я.

– Ага, – подтвердил он. – Ну как? Оплата устраивает?

Ещё бы… Из ювелирки я за всю свою жизнь не держала ничего, кроме обручального кольца и маленьких серёжек-гвоздиков. А тут такой шедевр! Теперь понимаю Егора. Работать на бандюков выгодно. Хоть и опасно.

– А у меня есть выход? Может… Откажешься? Я скажу Имрану, что не понравилась тебе, и на этом закончим?

– Нет, – отрезал он, поднимая руку, чтобы подозвать официантку.

– Ну, тогда устраивает, – сжав кулончик в ладони, почувствовала, как шипы врезаются в кожу. Вот так же и мне казалось, будто стоит надеть подвеску на шею, я перейду свой Рубикон, и вокруг меня вырастут острые шипы. Шаг в сторону – и они вонзятся в меня, раздирая на части.

Но вместе с тем проснулся азарт. Я вдруг почувствовала себя сильной и умной. И предложение Егора переспать с ним ради того, чтобы помог сбежать, казалось теперь смешным. Я и сама смогу. Выберусь. Или я не Злата.

Перед выходом из кафе я надела подвеску, а она обожгла меня холодом, заставив поёжиться. Шамаев приобнял меня за плечи, повёл к машине.

– Сейчас засветимся вместе, заодно отвезу тебя домой. У меня сегодня ещё много дел. Адрес напомни?

Чувство дискомфорта прошло, но его заменил какой-то неведомый мандраж. Я усиленно убеждала себя, что поступаю правильно, однако сама в этом уверена не была.

Всю дорогу мы молчали, иногда поглядывая друг на друга. Я – тихонько, незаметно, словно пытаясь прочесть его мысли. Булат – будто изучая меня, мои повадки, жесты, мимику.

– Необязательно провожать меня до квартиры. Я сама в состоянии дойти, – нахохлилась, когда он вышел за мной и собрался идти в подъёзд.

– За тобой следят. Видать, Имрану это действительно важно. Не будем разочаровывать дорогого брата, – и угрожающе добавил: – Здесь условия диктую я. Пошла вперёд.

За нами действительно наблюдали. Я увидела их лица в окне подъезда, поспешила опустить голову.

Парни в подъезде. Ну, конечно, как же я сразу не поняла? Где это видано, чтобы гопники, сосущие пивко по подъездам, да не пристали к идущей мимо девушке? Не то чтобы я была этим сильно разочарована, но ведь странно же, да? Да и я теперь далеко не та лохушка, что раньше. Выгляжу весьма привлекательно.

Они стояли всё в той же позе, что и накануне вечером. Не удивлюсь, если и бутылки в их руках вчерашние. Вот засранцы! А я-то их за приличных алкашей приняла.

Шамаев провёл меня мимо них, держа за руку, вошёл в лифт. И как только дверь за нами закрылась, отпустил руку.

– Телефон свой мне дай.

Я достала трубку, разблокировала экран и ткнула ему в лицо.

– Вот.

Он пробежался глазами, кивнул. Запомнил, что ли?

– Вечером позвоню.