ГЛАВА 25

Самое паршивое даже не то, что Булат повёлся на сходство Златы с Машкой. Забавно, но он знал, что это подстава. Знал с самого начала и всё равно позволил ей забраться в душу. Прямо под кожу. В вены. Туда, откуда сложно выковырять. Практически невозможно.

Так же с Машкой было. Они даже не общались толком, а его зацепило. Крепко, сильно. Хрен его знает, что именно. Внешность её, глаза эти блядские или, быть может, тот отказ, когда она посмеялась над ним. Над сыном самого Валида Шамаева. Любовь это была или гордость задетая – неизвестно. Так и не смог сорваться с этого крючка. До сих пор видит во снах, как она в пламени бьётся. Ненавидит себя, презирает. И снова на те же грабли.

Булат их не путал, нет. Не видел в Златке Машку. Но видел в этой строптивой дуре продолжение истории, которая много лет назад так и не случилась. И надеялся, как идиот, что случится. Теперь уже точно. Ну, или снова кто-нибудь сгорит.

Злата лежала рядом совершенно обнажённая, слегка прикрытая одеялом. Булату нравились красивые женщины, как и любому нормальному мужику. У него были модели, актрисы, телеведущие. Красивые, интересные, эпатажные, чёрные, белые, красные. Разные. Были даже афроамериканка и азиатка. Причём обеих он пользовал в этой кровати в одну ночь. Но ни одна не вызывала такого желания закрыть её в своём доме. Спрятать и пользоваться в своё удовольствие, пока не надоест. Возможно, причина тому Имран, который заметил Злату раньше. Булат был уверен, он тоже хочет её. А может, им с братом просто нужна пальма первенства? Им нужно сражаться за что-то, бороться, чтобы в итоге один остался победителем. Может, эта девчонка и ни при чём вовсе? Просто ей не посчастливилось попасться им в руки.

Злата повернулась на спину, раскинула руки, застонав во сне. Наверное, кошмары снятся. Интересно, кто в роли главного злодея? Он? Или брат?

Опустил руку на упругую грудь с тёмно-коричневым соском, чуть сжал, ожидая её реакции. Девушка выдохнула, заелозила ногами. Одеяло сползло с её бедра, обнажая белую кожу.

Рука скользнула ниже, по впалому животу и ещё ниже, к гладкой, аккуратной промежности. Средним пальцем скользнул вниз, между пухлых губок, где уже через мгновение стало влажно.

Надавив на клитор большим пальцем, средним скользнул внутрь. Она слегка выгнулась и застонала уже громче.

– Вот ты и попалась, красивая.

Разумеется, Булат не планировал давать ей время. Не пацан он, чтобы ждать всяких капризных девок по полгода. Это еще могло прокатить с Машкой, когда он был мальчишкой. Теперь же идти на поводу у бабы, пусть даже желанной, не было ни малейшего желания.

Но и ебать её, орущую во всю глотку и бьющуюся в истерике, никакого кайфа.

А внутри неё было хорошо. Жарко, тесно. Не растраханная. Жаль, не целка.

Рывком поднялся, раскидывая её ноги в стороны, раскрывая своему взору. Розовые, блестящие от влаги складки, почти как у девочки, которая ещё не знала члена.

– Да, красивая. То, что нужно мне.

Расстегнув свои штаны, провел рукой по основанию ствола и, встав на колени, приблизился к ней.

Злата заелозила задницей, беспокойно застонала, а когда навалился на неё, распахнула глаза и с ужасом уставилась на него.

– Тихо, не орать, – предупредил, вдавливая в неё головку и последующим толчком заполняя, растягивая влажную расщелину.

– Ай! – вскрикнула, ударяя его по груди и пытаясь отодвинуться, на что Булат прижал её к подушке своим весом и медленно вторгся до основания.

Закричала, сжимая ноги, силясь отодвинуться, всхлипнула, хватая ртом воздух.

Пришлось зажать ей рот рукой, чтобы не обламывала.

– Ну всё уже, чего ты? Всё. Расслабься лучше.

Зря он это. Появилось неприятное чувство, но сдавать назад поздно.

***

Он таранил меня быстро, сильно сжимал в своих пудовых ручищах и яростно разрывал промежность. Он там большой. Очень. Но даже физический дискомфорт – ничто, по сравнению с осознанием происходящего. Как я могла поверить ему? Как могла так беспечно уснуть, зная, что он рядом?!

Когда очнулась ото сна было уже поздно. Он обманул меня. Усыпил бдительность и сделал то, что и собирался.

– Ублюдок! Поганая сволочь! Ненавижу! – заорала в лицо, вывернувшись из-под его ладони.

– Заткнись, Злата, – снова вдавил мне в губы руку и продолжил толкаться во мне. – Не сейчас, красивая. Не надо, – простонал, стиснув зубы и подавив моё слабое сопротивление, в несколько глубоких толчков закончил свою пытку.

Замер, прислонившись к моему лбу своим, убрал ладонь от губ. Правда, я уже не хотела кричать.

– Прости, красивая. Не хотел тебе боль причинять. Не надо было дёргаться.

Он скатился с меня, сел на кровати, склонив голову и тяжело дыша. А я так и осталась лежать с разбросанными в стороны руками и ногами, глядя в потолок.

Посидев, привёл дыхание в норму и встал. Прошёл в ванную, откуда через секунду послышался звук воды. Стук сердца стал тише, медленнее. Я повернулась набок, зажмурилась. Но провалиться в беспамятство мне не дали.

– Вставай, – прозвучало строгое над головой спустя какое-то время. Глаза открывать не хотелось. Вообще не хотелось двигаться.

– Зачем? – спросила равнодушно, всё так же лёжа в позе эмбриона.

– Тебе нужно помыться. Я пока не планирую заводить детей.

Он ещё и кончил в меня. Сволочь.

Я тоже не горела желанием беременеть от этой обезьяны, потому нашла в себе силы подняться и пройти мимо него в ванную, где уже набиралась джакузи. Утопиться бы, да даже на это сил нет. Хотя я предпочла бы утопить его.

Подонок за мной не пошёл. Прикрыл дверь и остался за ней. Впрочем, на него мне сейчас было плевать. Себя бы в кучу собрать. А его я больше не боялась. Он уже сделал мне всё, что мог. Больше опасаться нечего. Если только чуть позже он снова захочет повторить.

Залезла в горячую воду, обняла себя руками. Чувствовала, как из меня вытекает его семя, и боролась с тошнотой, засевшей в горле. Как же мерзко это. Как паршиво. Почему именно я? Почему не Антон, который втянул меня во всё это? Он сейчас на свободе, как обычно бухает и развлекается. А я здесь, в логове долбаного психопата-насильника.

Ненавижу… Как же я их всех ненавижу.

Не знаю, сколько просидела в ванной, отмокая и смывая с себя всю грязь и его запах. Легче всё равно не стало.

Я вылезла, когда кожа начала покрываться гусиными лапками и, сдёрнув с вешалки большое пушистое полотенце, укуталась в него. Знобило и хотелось пить, но я не решалась выйти. Просто не могла на него смотреть. Казалось, если взгляну, меня точно стошнит.

– Ты там нормально? – послышался стук в дверь, а я зло усмехнулась. Нормально ли я?

– Замечательно, – откликнулась с сарказмом.

– Выходи, я приготовил тебе поесть.

Я покачала головой, припадая спиной к стене.

Он поесть мне приготовил, вы слышали? Поесть! Как будто ничего не произошло. Словно мы старые добрые любовники: посмотрели кино, перепихнулись, поели. Охренеть. У этого дебила ещё хуже обстоят дела с башкой, чем я думала изначально.

Что ж… Видимо, вариант с ножом был самым оптимальным в моей ситуации. Зря я его сразу же отвергла.

– Сейчас иду! – ответила твёрдо, остервенело вытираясь полотенцем.

– Одежда на кровати, – раздалось из-за двери, а потом всё стихло.