ГРИБЫ

- Садимся за стол?  А где можно помыть руки? -  спросил у меня Князев. 

- Вот здесь, -  показала на мойку.  Рядом висело полотенце, которое заранее приготовила именно для такого случая.

Пока шеф приводил себя в порядок, я принялась раскладывать по тарелкам то, что приготовила. 

Над столом находилась современная лампа в виде лампочки Ильича. При желании ее можно было прикрутить и создать максимум уюта. На миг представила, как мы будем сидеть за столом под тусклым светом, смотреть друг другу в глаза и молчать, общаясь без слов... руки так и зачесались сделать так как задумала. 

Вот только Князев не поймет романтику момента.  Еще неизвестно что подумает обо мне.  Он же черствый сухарь, а не мужчина. И как только с женщинами общается? 

Кстати, сколько их сменилось у него за последние несколько месяцев? Кто бы знал.

Невесело усмехнулась собственным мыслям. 

Организаторы мероприятия предусмотрели все, начиная от запаса воды и заканчивая продуктами. 

Я приготовила овощное рагу, отварила картошку, разогрела тушенку.  К чаю нашла печенье с клюквой и цукатами. 

- Это, конечно, не черная икра, но и не картошка на углях, -  своеобразно похвалил меня Князев оглядывая стол.  -  А грибы  все же попробую. Все же сам собирал.

Второй раз отговаривать не стала. Он взрослый человек, пусть что хочет, то и делает. 

Как будто  слыша мои мысли о скудном освещении начал мигать свет. 

- Этого еще не хватало, -  остаться в потемках, посреди леса, не то, о чем  мечтала. 

- Не бойтесь, я с вами, -  обнадежил меня Князев. 

На его тарелке появились неизвестные мне грибы. Я  с подозрением посмотрела на крошечные шляпки. Затем на Князева. Опять на грибы. 

Неужели будет их есть? Он в своем уме?

Сбить с задуманного пути Князева мог только тяжеловоз, которого поблизости не было.

С помощью ножа и вилки отделил часть от гриба. Этот кусочек сунул в рот. Прожевал. 

- Вкусно. Хотите попробовать? Давно мечтал проверить их действие, да все не решался. 

“Проверить их действие”, -   озадачило, но не насторожило. 

- Нет, спасибо. Я экстримом не увлекаюсь,- скривилась, видя как уплетает свежие грибы Князев. 

Я их-то вареными особо не  любила, а тут без термообработки. 

- Это же прикольно, -  Князев сунул в рот еще один кусочек гриба. -  Вы слишком зажаты, Виктория. Вот смотрю я на вас…, -  он замолчал на некоторое время, внимательно скользя по мне взглядом.  Практически лаская. Трогая. Примеряясь.

Глаза. Брови. Скулы. Губы. К последним от густого тягучего взгляда прилила кровь, делая их пухлыми и чувствительными. 

- И что? -  спросила с вызовом. 

Аппетит пропал. Кусок не лез в горло. Женское чутье подсказывало, что мне не понравится услышанное. 

- Парень-то у вас есть? -  мне послышалась легкая насмешка в мужском голосе. Почти издевка. Эдакая подначка.

Когда ему появиться? Парню-то. Если я с утра до вечера на работе. Неужели не знает?  Или, как большинство мужчин, слеп в том, что его не касается. 

Посмотрела на Князева.  В лицо, которое видела чаще, чем себя, в зеркале.

- Нет,- резкость в собственно голосе царапнула слух. -  Сейчас нет.

Мне выспаться некогда, а не то, чтобы парня завести.  Да и где я бываю кроме работы? В метро, да на улице по пути из офиса в метро.

- И не хочется? -  еще один кусочек гриба перекочевал в рот мужчины. 

Он разговаривал, продолжая есть, как ни в чем не бывало.

- Чего не хочется? -  я положила вилку в тарелку.  Она громко звякнула. 

- Мужчину, -  ответил начальник. -  Сильного. Надежного.

- Да где же его взять -  мужчину-то? -  произнесла как можно ироничнее. Обстановка за столом незримо накалялась. 

Воздух в комнате сгущался. Стал тягучим. Густым. Насыщенным. 

Я  смотрела в глаза Князева открыто,  с вызовом. Доказывая в первую очередь себе, что не смущена поднятой темой, что достаточно созрела, чтобы вести разговоры об “этом”. Уговаривала себя, что совершенно не волнует кудрявая прядь, художественно упавшая на лоб. Не заставляет сильнее биться сердце едва заметные сеточки морщинок в уголках глаз, когда Князев улыбается своей фирменной загадочной улыбкой. А от профиля мужчины, словно высеченного из камня я совершенно не завожусь и не получаю эстетическое удовольствие. 

И это я еще не смотрела на руки. Крупные. Мужские. Без намека на женственность. На пальцы с большими ногтевыми пластинами, аккуратно подстриженными полукругом. Не обращала внимания на запястья с выступающими косточками, подчеркиваемые манжетами сорочки, выступающей из под пиджака. Про поджарый крепкий торс лучше вовсе не вспоминать. Чтобы не выпускать из заточения волшебных бабочек, порхающих в животе при виде мужчины. 

- Да. Тяжело вам, -  сочувственно произнес Князев. -  Приличные мужчины остались только на страницах дамских романов. Кавалеры, от вида которых перехватывает дыхание и подкашиваются ноги. А сердце трепещется, как пойманная в клетку голубка,- продолжил рассуждать. 

- С чего вдруг вы решили меня пожалеть? Про мужчин вспомнили. Тогда и мне впору ответить взаимностью,- прошипела  в ответ.

Я поднялась со стула. Взяла свою тарелку, вилку и понесла в мойку. 

С облегчением выдохнула, радуясь, что разорвала зрительный контакт. От жаркого взгляда мужчины по спине побежали мурашки.  А кровь застучала в висках.

- Вы решили перевести стрелки? -   чужое дыхание обожгло загривок. 

Когда готовила пищу, то скрутила волосы и заколола, чтобы не мешались. Не елозили по шее. Не терпела волосы в еде.  Теперь же моя шея оказалась обнаженной. И чертовски чувствительной. 

От звука мужского голоса прижалась вплотную к мойке, тем самым дав возможность Князеву упереться двумя руками в край столешницы по обе стороны от меня. 

Спиною осязала чужое присутствие рядом.  Ощущала жар тела. При этом меня не касались. Нигде. 

- Не люблю молчать, когда ситуация  того требует, -  произнесла, невидящим взглядом упираясь в  стенку. 

Все тело в миг превратилось в сплошной  оголенный нерв. Даже через одежду ощущала в каком положении сзади меня стоит Князев. 

Из-за высокого роста ему приходилось чуть наклоняться, упираясь руками. При этом мы почти сровнялись. 

- А вы всегда отвечаете ударом на удар? А как же библейское терпение? Женщина создана из ребра Адама. Она его плоть и кровь, -  голос Князева, с легкой хрипотцой, проникал под кожу, будоражил, распалял воображение. 

Я слышала удары сердца. 

Чье бьется так громко? Мое или его? 

Тук. Тук. Тук. 

- Ева, может быть, и была создана из ребра Адама, но Змея-искусителя никто не заставлял слушать, -  вспомнила о продолжении древней истории. 

- Так почему у вас нет парня? Вы до сих пор мне не ответили. Не хорошо, Виктория. Очень не хорошо. Вы забываете о своих прямых обязанностях обеспечить мою полную информационную осведомленность, -  этот  мужчина мог вывести из себя любого.

- С каких это пор мои личные проблемы стали предметом рассмотрения начальства? -  не выдержала и повернулась, оказавшись лицом к лицу к мужчине. 

Близко. Очень близко. 

На расстоянии всего лишь нескольких сантиметров.  Ощущала жар мужского тела, его притягательность. 

- А у вас с этим проблемы? -  хрипло спросил Князев.

Где там был этот чертов Змей-искуситель?  В Эдеме? Нет. И еще раз нет. 

Вот он. Рядом со мной. 

Красивый. Порочный.  Соблазняющий. 

В глазах блеск. В голосе страсть. В крови желание. 

И аромат порока, разливающийся по воздуху удушающей волной.  От которого не вздохнуть, не продохнуть. 

- У меня  нет никаких проблем, -  заявила, с вызовом глядя в лицо.

- Вы в этом уверены? -  чужое дыхание на моих губах.  Отчего по коже бегут искорки.  А сердце стучит на пределе возможностей.

- На все сто процентов,- стараюсь не потерять нить разговора. С каждым мигом это все сложнее и сложнее. 

- Думаю, что нужно проверить насколько вы искренни,- шепчет он. 

Легкое касание. Еще не прикосновение. 

Между нами еще есть расстояние. Небольшое. Едва заметное. 

- Вы  долго думаете, -  это сказала я?

Жаркое дыхание. Его сдерживаем оба. Балансируем на грани. Жар разливается по  телу. Мощной волной омывает нервные окончания. В груди закручивается тугая пружина. С каждым мигом она сжимается все сильнее и сильнее. 

- Не люблю спешить, -  Князев наклоняется к моему уху. Выдыхает. Меня окатывает лавиной огня.  Тело горит в ожидании чего-то. 

Мы одни в этой избушке. На много километров никого. Это миг никогда не повторится.  Он единственный. 

Неповторимый. 

Волшебный. 

Какой же он красивый.

- Ты тоже  красива, -  шепчет мне Князев. Догадываюсь, что начала говорить вслух.  -  У тебя нежная кожа. Вдоль моей шеи скользят костяшки пальцев. Не касаются. Лишь задевают крохотные волоски. 

И в какой-то миг кто-то из нас переступает грань. Тонкую. Едва заметную. Почти прозрачную. 

Наши губы встречаются. Дыхание сливается  и  я… и мы… летим в пропасть  чувственного наслаждения. 

***

В голове шумит, как после алкоголя. 

Князев рядом спит, закинув за голову руку.  В темноте  я не вижу его, но  представляю. 

Наваждение. 

Сумасшествие. 

Безумие. 

Выплеск в кровь тонны гормонов. Оторванность от всего мира.  Удачность момента.  Что  именно привело к имеющемуся результату? 

Я не сплю. Ищу ответы. 

Ищу оправдание. 

Себе? Ему? Нам? 

Что это? Внезапно возникшая любовь? Чистая химия? Или что-то большее?  

С моей стороны все понятно. Не смогла сдержаться. Ум, тело, все предало под магией момента, а вот с его  что  именно  было? Чувства или лишь одни гормоны? 

Ответов нет.

По телу блуждает нега. Удовольствие от пережитого пьянит на старые дрожжи, стоит только воскресить в памяти некоторые моменты. 

Сна ни в одном глазу. 

Отрезвление приходит медленно, вместе с раскаянием. 

Что я наделала? 

И тут же голос как бы со стороны: “ Только не вздумай плакать.  Только не вздумай сожалеть.  Не надо предавать свои чувства, а тем более осуждать их.  Не унижай себя в своих собственных глазах.  Это случилось потому что ты этого хотела. Ты взрослая молодая женщина со здоровыми желаниями и потребностями. Это был твой выбор. Ты этого хотела, не надо обманывать себя в обратном. Ты поступила так, потому что не могла поступить иначе”.

На этом как-то незаметно отключилась. Пусть и ненадолго. 

Рассвет едва забрезжил, а я уже была на ногах. 

Заметала следы. 

А если точнее, то металась из стороны в сторону. 

Туман, окутавший поляну перед домом, слоеным тортом лежал на траве. Он казался таким густым, что захотелось  пощупать руками. 

Оделась и вышла из дома, чтобы подышать свежим воздухом и привести в порядок мысли. 

Они скакали в голове дикими блошками и не давали покоя. 

Прохлада раннего утра отрезвляла.  В нее хотелось нырнуть, чтобы избавиться от всего лишнего. 

Я пошла вперед. Не разбирая дороги. Не  обращая внимание  на окружающие предметы. 

Вокруг молочный кисель и никаких берегов. Он колыхался, рождая образы, видения. Расслабляя внимание. 

Где-то вдалеке ухнула сова. 

На миг остановилась. Прислушалась. Мир жил своей жизнью. Он совершенно не изменился после произошедшего. Это внутри меня что-то изменилось. 

Ноги сами передвигались. Вели все дальше и дальше. 

Не выбирала куда иду. Шла и шла. Когда вокруг меня со всех сторон возникли деревья, а я не знаю в каком направлении избушка, поняла, что заблудилась.  Пошла в одну сторону. Затем в другую. Кругом лес. Куда не посмотри, всюду деревья, кустарники похожие друг на друга. 

Крутилась вокруг себя и не понимала  в какой стороне домик. Где север? Где юг? А в какую сторону шла? Затруднялась вспомнить. 

Паники не было. 

Во мне присутствовало какое-то внутреннее спокойствие. 

Увидела поваленное дерево и уселась на него. Вспомнила, что если хочешь найтись, то надо оставаться на одном месте. 

Туман постепенно рассеивался.  Оседал. Исчезал, проявляя окружающую природу. 

Красиво. 

По городским меркам тихо. По местным шумно. Где-то скрипело дерево. В вышине пели птицы. Далеко-далеко кто-то ухал. 

Я прислушивалась к миру, к себе. Внутренние трепыхания проходили, медленно растворялись в окружающем спокойствии. 

Сколько прошло времени сказать сложно. Солнце взошло на небосводе. Я продолжала сидеть на одном месте, периодически вставала, чтобы размять ноги. Возникали мысли пойти обратно, искать дорогу. Но я тут же их отметала. Не недо. Меня найдут. Откуда росли корни такой уверенности, не могла ответить, да и не искала. 

Ждала. 

Как Аленушка на берегу ждала брата Иванушку на известной картине.  Так и я сидела на одном месте. 

И дождалась. Что самое удивительное. 

Треск. Шум веток. Грохот сапог. И радостное мужское: 

- Виктория!  Вы живы!

Точно так же кричали победители в бою. 

- Николай Михайлович? -  поднялась со своего места. 

- Виктория, -  меня сцапали в охапку. Прижали к себе. Крепко-крепко.  

Шумное дыхание в волосах. Стук сердца в груди.  И молчаливая радость от обнаружения. 

- Еле нашел, -   меня отстранили от себя. На лице мужчины блуждала счастливая улыбка. -  Как вы так ушли? Почему меня не позвали?  Почему не предупредили? 

Он не обвинял. Просто спрашивал. Беспокоился. 

И это его “вы”. И вновь между нами дистанция в тысячи километров. 

Я отчего-то всхлипнула.  Прижалась, слыша стук сердца. 

Радость обнаружения ушла с лица, ее место занял суровый взгляд, закованный в броню собранности. 

- Больше так не делайте. Я чуть с ума не сошел, когда не обнаружил вас в сторожке. Это безответственно. Совершенно на вас не похоже. А если  бы вас задрал медведь, то что? Мы бы даже останки не нашли, чтобы похоронить. Что я вашей маме скажу?

Вот и сходила погулять. Получила выговор. Хорошо, если не с занесением в личное дело.