СКАЗАТЬ ИЛИ НЕ СКАЗАТЬ?

- Вы беременны, -  новость, прозвучавшая из уст врача, не стала для меня неожиданностью. 

Он лишь подтвердил то, что  и так уже знала сама. 

Утренняя тошнота стала для меня чем-то обыденным, к чему привыкла, как к ритуалу чистки зубов. 

Мне повезло, что тошнило не очень сильно, вполне терпимо и методы народной медицины, обнаруженные на просторах сети, значительно облегчали состояние. 

- И какой срок? -  спросила, понимая, что это важный показатель, который следует знать в любом случае. 

Не для установления отцовства. В отцовстве я не сомневалась. 

- Шесть недель, -  врач положил щуп на держатель и протянул мне бумажную салфетку. 

Я автоматически ее взяла и бездумно начала тереть пока еще плоский живот. 

Мысли куда-то исчезли, оставляя  место для … а для чего я не знала. 

Доктор что-то спросил. Подождал ответа. Внимательно на меня посмотрел. И только тогда среагировала.

- Простите?!  Вы что-то сказали...

- Вы планируете беременность? Или аборт? Если последнее, то лучше не затягивать. Предварительно придется сдать множество анализов, пока есть возможность минимального вмешательства. 

Мои руки сами собой легли на живот. Как будто это могло защитить от страшных слов. 

- Доктор, вы в своем уме? Какой аборт? - словно кипятком ошпарили. 

Вскочила с кушетки, отойдя подальше от врача с печальными глазами,  в которых  читалось лишь одно -  дикая усталость. От жизни. От работы. От пациентов. 

- Тогда вам придется сдать множество анализов и встать на учет в женскую поликлинику, -  мужчина никак не отреагировал на мою вспышку гнева. И грубость пропустил мимо ушей. Ему было глубоко все равно что  скажу и как отреагирую на новость. -  Я могу дать координаты хорошего гинеколога. 

- Спасибо, не надо. Как-нибудь сама разберусь, -  заправила блузу в юбку, схватила со стула жакет и со скоростью ветра выскочила из кабинета. 

Вселенская усталость, излучаемая врачом, была осязаема на материальном уровне. Не хотелось от него заразиться этой заразой. 

- Аборт. Какой к черту аборт?  Не собираюсь я ни на какой аборт, -  бубнила себе под нос, когда вышагивала по мостовой. -  Рожать я буду. Рожать. 

Одна лишь фраза, выгоревшего на работе врача, все сразу же расставила на свои места. Даже мысли не возникло о том, чтобы как-то избавиться от малыша.

Лишь одно беспокоило. Как я скажу о беременности Князеву? 

Или не говорить?

Дилемма. 

О случившемся между нами он не помнит. Вот совсем ничего. Иначе вряд ли бы просил рассказать о событиях тех дней.  И тут я со своей новостью. 

А если не сказать, то будет ли это честно по отношению к нему, к ребенку? Однозначно, нет. Он должен знать. 

Или все же лучше промолчать? 

Будь я на его месте, как бы отреагировала? 

Женщина, с которой судя по воспоминаниями ничего не было,  вдруг заявляет, что беременна. Это же шок.  Не иначе. 

Я промучилась до самого дома. Чтобы сделать себе приятное заглянула в цветочный магазин на соседней улице. И купила небольшой букетик цветов. 

Цена у него копеечная, а удовольствия выше крыши. 

Всю дорогу до квартиры любовалась цветами. Они заставляли улыбаться, радовали. 

А в квартире меня ждала мама и… Князев. 

Маму выписали именно сегодня. И она не смогла до меня дозвониться, как не старалась. Телефон на время посещения клиники я отключала, а потом, под впечатлением от посещения врача, забыла включить. Мама позвонила по другому телефону, который ей был известен. И этот номер принадлежал Князеву. Он-то и забрал маму. Привез ко мне в квартиру. А ключ они выпросили у соседки. 

- Мамуля, тебя выписали! -  кинулась я на шею родному человеку. -  Как ты? Тебе уже лучше? 

- Да вот...мы заехали… Николай Михайлович, -  мама бросила быстрый взгляд на Князева, -  договорился, что меня санавиацией отправят назад, чтобы по пути не растрясло. А сейчас мы заехали, чтобы я могла попрощаться. Вертолет в нашу сторону летит  через пару часов. 

- Здрасьте, -  я, наконец, соизволила поздороваться с шефом. Он огромной грозовой тучей сидел на стуле в кухне. Пространство вокруг него потрескивало от напряжения.

Что опять не так? Так и хотелось спросить. 

- Где вы были? -  прорычал мужчина вместо приветствия. Грозно. Недовольно.

Я посмотрела  на маму, ища поддержки. Ее взгляд беспомощный и ничего не понимающий был ответом. 

Чтобы как-то сгладить грубость со стороны начальника и самой успокоиться, прошла на кухню мимо Князева, случайно задев, чтобы взять вазу. Она как специально стояла на подоконнике. 

Взяла стеклянное творение китайских мастеров.

- Я вас спрашиваю, где вы были?- Князев не дождался моего ответа. 

Открыла воду в раковине, принялась наливать воду в вазу. 

Мысли метались в голове. Что сказать? Я еще не готова говорить про беременность. Это все так внезапно. Мне надо подумать. И тут мама. Ей пока еще рано знать о подобных подробностях наших отношений с начальником. Пусть выздоравливает. Думает о себе. А то волей-неволей начнет переживать по моему поводу. Я не могла этого допустить. 

- Гуляла, -  наконец выдала часть правды. 

Ведь прогулку по улице, вместо поездки в метро можно смело расценивать как прогулку. Не так ли?

- С кем? -  продолжал допытываться Князев.  

Мне послышался скрежет зубов? Или я это сама себе придумала?

- Не ваше дело, -  вспылила на пустом месте. 

Букетик с шумом опустился в воду, расплескав воду.  Отчего на полу образовалась некрасивая лужа.  Ничего страшного, потом подотру. Не бежать же в ванную комнату за тряпкой, вид которой может ввести в состояние ужаса чистоплюя начальника. 

Поймала укоризненный взгляд Князева. 

Это мой дом и я тут хозяйка, поэтому нечего на меня так смотреть. Я вздернула подбородок повыше. 

- Вы моя работница и я должен знать с кем вы общаетесь, дабы исключить промышленный шпионаж.

К чему это он? 

- Вы меня в чем-то подозреваете? Думаете, что я шпионю на кого-го против вас? -  ахнула. 

Князев встал со своего места и большой гневной искрящейся горой двинулся в мою сторону. 

- Очень надеюсь, что это не так. Потому что сотру этого человека в порошок. 

Он не уточнил о каком человеке идет речь. Почему-то была уверена, что это совсем не обо мне. 

У мамы заиграл рингтон. 

- Да. Мы скоро будем. Да. Мы уже на подходе. Да. Мы помним, что вылет через пятнадцать минут,- слышала волнение в каждом слове.

Мы вместе с Князевым повернули головы в мамину сторону. 

Надо прощаться. Мама улетает. 

Я оставила выяснение отношений по поводу преданности фирме и моего к ней отношения до лучших времен, обогнула Князева, глыбой возвышающегося посреди кухни, и направилась к маме.

- Мамулечка, ты уже улетаешь? Что тебе положить в дорогу? Сейчас сделаю бутерброд. Где-то у меня была бутылка с водой.  Маленькая. На несколько глотков.

Я засуетилась, переключившись на новую задачу. 

- Ничего не надо, доченька. У меня все есть. Лететь недолго. 

- Долго, не долго, а ты можешь проголодаться. Да и дома наверняка в холодильнике пусто. Хотя бы червячка заморишь. У меня тут есть печенюшки. Они не жирные. Галетные. Тебе наверняка можно. Поэтому не возмущайся. Обязательно возьми. Не противься. И котлетки. Домашние. Я только вчера делала. На пару. Как чувствовала, что ты заедешь.

Я достала из своих запасов все что отвечало пригодности и могло послужить едой для человека недавно перенесшего операцию. 

- Вот возьми, -  совала в руки мамы пакет со сложенными продуктами. . 

- Ой, доченька, мы так и не поговорили, -  посетовала мама. 

- По телефону поговорим. Или нет. Я к тебе приеду, -  пообещала, обнимая и целуя в обе щеки. -  Ты береги себя. Следи за своим здоровьем. Ты у меня одна. Люблю тебя. 

Обняла маму крепко-крепко, чувствуя как на глазах наворачиваются слезы от необходимости прощаться. 

Пока мы обнимались с мамой, Князев вышел в коридор. Уже с порога произнес:

 -  Жду вас в машине, -  при этом не сводя глаз  с меня и никуда не уходя. 

- Хороший мужчина, -  только и успела шепнуть мне мама, прежде чем разомкнуть объятия. -  Ты с ним помягче. 

- Давайте я вам помогу, -  Князев протянул руку, чтобы взять пакет, в который я сложила нехитрые продукты на дорожку. 

Из-за Князева и его отвратительнейшего настроения, не стала спускаться вниз к машине. Попрощалась с мамой  тут  же в квартире. 

Впрочем, это была ее идея. 

- Не ходи со мной дочка. Не надо. Долгие проводы, долгие слезы, -  и поцеловала меня в лоб. -  Ты тоже себя береги. 

Когда мама с Князевым ушли, я задалась вопросом что могло разозлить моего начальника. Вроде бы никакого повода не давала. 

Вспомнила, что двор виден из окна. Кинулась к нему, выглянула. 

Мама как раз собиралась сесть в машину. Почувствовала мой взгляд, подняла голову. Помахала рукой. 

Ее примеру последовал Князев. Правда, его только хватило на то, чтобы посмотреть на мои окна. 

Вот и как мне ему о чем либо говорить? Если у него настроение меняется чаще, чем у беременной женщины. 

А из нас двоих беременная именно я. 

Сказать о беременности или не сказать? 

Я прошла в гостиную, за одно являющуюся мне и кабинетом. Посмотрела на стопку бумаг, что захватила  с работы для изучения. 

Может быть ему письмо написать? Ему так будет привычнее. Он же с бумагами привык работать.

Внезапно пришедшая в голову мысль понравилась. Осталось ее только реализовать. 

Я ему напишу. Точно. Он прочитает и все поймет. И мне ничего не придется говорить. А если не поймет, то значит и ни о чем не узнает. 

Почему-то меньше всего хотела навязываться Князеву. Где-то глубоко сидела мысль, что он подумает, что я специально воспользовалась ситуацией. Решит, что забеременела не случайно.  Что  все подстроила. 

А я ни сном, ни духом. Честное слово. Вот только не поверит. Мужчины они всегда верят лжи, но никогда правде. 

Почему я так решила? 

Потому что мама рассказывала, что именно это произошло с моим отцом.  Он еще потом обвинял маму в корыстности. Говорил, что она специально забеременела, чтобы повесить меня на его шею, а он кормил и содержал нас с мамой. 

Я вспомнила мамины слова, помнила ее слезы, когда она об этом рассказывала. И не хотела повторения ситуации. 

Осталось написать письмо. 

Приложила руку к животу, желая посоветоваться с малышом. Его присутствие во мне приняла сразу. В этой жизни все приходит не просто так, а для чего-то. Это я уяснила уже давно. Недавний случай с работой был тому подтверждением. Если бы Ливанов не выгнал меня, то я не устроилась в цветочный магазин, не встретила вновь Князева и так по цепочке. 

Писать в письме объяснения  каким образом получилось, что я забеременела от Князева было глупо. Он взрослый мужчина, который и без меня знает откуда берутся дети. Так что сам догадается.  А про чувства к нему писать тоже не вариант. Они ему  не нужны Столько дурочек в истории писали своим возлюбленным о душевных переживаниях и ни одной не ответили взаимностью. Не хочу повторения ситуаций. Надо учиться на чужих ошибках. 

И что тогда можно написать? 

“Я беременна”. 

Вот и все что пришло на ум. 

Завтра же отдам. И посмотрю результат.