Я БЕРЕМЕННА

“Я беременна”, -  черные знаки контрастируют на белом фоне.

- Что это такое? -  Князев пристально смотрит на очередной документ.  Он никогда ничего не подписывает не читая. Всегда внимателен в делах. Скрупулезен. 

Испуганно замираю рядом. Сердце колотится. Я очень надеюсь, что стука не слышно. 

- Лист бумаги, -  мой голос тих и ровен в противовес внутреннему состоянию.

- Я вижу, не надо объяснять  очевидные вещи,- Князев вспыхивает, как спичка.

Гневается. Я чувствую его настроение. 

Визуально  увеличивается в размерах.

Или это говорят мои страхи? 

- Да, Николай Михайлович,- в такой ситуации шефа лучше не злить.

- Я спрашиваю, кто притащил сюда эту… эту мерзость? -  Князеву с трудом дается произнести пару фраз. Его лицо … я боюсь на него взглянуть. 

Мужчина  двумя пальцами, выражая максимальную степень брезгливости, берет за край письмо, на изготовление которого потратила целый вечер. Трясет. 

- Виктория, вы должны знать кто так подло решил меня разыграть! Вы знаете все  что творится на фирме. Ничего не остается без вашего ведома. Еще раз спрашиваю, кто из моих замов решил так глупо поступить. Не надо  никого покрывать. Ведь все равно узнаю. Сам. И тогда этому человеку мало не покажется. Я сотру его в порошок. Сделаю так, что впредь ему не захочется не только смеяться надо мной, но даже думать о подобного рода шутках,- голос  мужчины звенит. Вибрирует негодованием. 

- Николай Михайлович, -  начинаю.

Во рту сухо от волнения.  Мне бы глоток воды, но это потом, а сейчас остаться бы в живых после разбора полетов. 

- Не перебивай меня, Виктория,- рычит он.-  Я еще не закончил. Я прекрасно понимаю, что ты не желаешь никому зла. Ты -  добрая и хорошая девушка. Но в этой ситуации  должна понимать, что замалчивание  виновника розыгрыша лишь только усугубит ситуацию,- он перестает выкать только когда зол.

 А сейчас Князев не просто зол, он в бешенстве.

- Все ясно? -  рявкает. 

Чувствую как сотрясается воздух от дребезжания предметов. Вот это сила легких. Вот это эмоции.

- Да. Николай Михайлович,  -  если бы можно сказать еще тише, то я это сделала. 

От волнения мои руки начинают дрожать. Сцепляю пальцы. 

- Это проделки Вагана Сергоевича? -  пытает начальник.

У шефа своеобразные отношения с замами. В свободное от работы время они могут шутить, вместе куролесить по клубам, хотя подобное случается крайне редко,  но на работе строго соблюдается субординация. 

- Хотя не похоже на Кешяна. Он бы не стал так шутить. Скорее Ивана Аркадьевича, -  Князев высказывает свои предположения одно за другим. 

Я застыла статуей, мечтая исчезнуть из кабинета.

- Молчишь? -  вздрогнула, когда поняла к кому обращается конкретно. -  Позволь  угадаю кто это, -  прерывает мужчина, когда только собираюсь открыть рот.

Неужели догадался? 

Покрываюсь холодным потом.

- Альберт, мать его, Вениаминович? Это в его духе. Неужели решил получить реванш, подсунув мне эту писульку.

Между лопатками собираются капельки  пота. Тоненькая струйка течет по позвоночнику. 

Ужасно. Все получилось ужасно. 

Зачем я это сделала?

Мысленно ругаю себя последними словами. 

Думала, что попытка не пытка. 

Пытка и еще какая. Самая ужасная, в которую могла вляпаться. 

- Кто из перечисленных идиотов лишится сегодня своего кресла? -  Князев богует. -  Кого я уволю с волчьим билетом?

Кровь прилила к голове. Перед глазами плывет.

Я задыхаюсь.

- Ви…

И темнота. 

***

Меня шлепают по щекам. Сознание не спешит возвращаться. Оно понимает, что сейчас хозяйке придется давать ответ. 

- Виктория! Вика! Да что же это   такое делается? Вика! Да приди же ты в себя! Вот я дурак. Что же надел? Напугал девочку. Вика? Вика! -  мужская рука хоть и старается быть нежно, вот только мои щеки уже горят. 

Открываю глаза. 

Лежу на кожаном диване в кабинете Князева. А он стоит перед диваном на коленях, стараясь привести меня в сознание. 

В кабинете только мы вдвоем. 

На помощь никого не позвал. Решил  привести в чувства самостоятельно. А жаль. Лучше бы вызвал скорую помощь. А еще лучше если бы она меня увезла в приемное отделение, подальше от шефа и необходимости с ним находиться и дальше. 

- Я проснулась! -  дергаюсь, собираясь встать. 

Это призыв к тому, чтобы остановился. Щеки у меня не казенные. 

Голова еще кружится. Падаю назад, пытаясь восстановиться. Мечтаю быстрее сбежать из кабинета Князева. 

- Ну и напугали вы меня! Даже не думал, что так получится.

Князев смотрит внимательно. Оценивающе. В голове раскаяния ноль целых ноль десятых.  

- Вы о чем? -  не совсем пришла в себя. До меня не доходит смысл речи.  О чем он говорит?

- Я на вас накричал. Что же вы так остро реагируете?  -  все же не может Князев  полноценно  извиняться. Не дано. 

- Как получается, так и реагирую. Вы уж, простите, -  сарказм проснулся.  Он думает, что я упала в обморок из-за его  агрессивного поведения. Это хорошо. 

Страх прошел. 

Князев даже мысли не допускает, что кто-то может быть от него беременной. Аж злоба берет. 

Ханжа.  Считает себя всезнающим. Чуть ли не Господом Богом. 

Подшутили над ним, видите ли… 

Какие шутки, Николай Михайлович? Все по-настоящему.  Пачка тестов до сих пор лежит в ванной. Из синих полосочек можно целую зебру соорудить. Для перехода в иное состояние. Состояние беременности. 

- Не извиняйтесь. Я все понимаю. Тонкая душевная организация,- не уточняя у кого конкретно.

Князев не оценил иронии. Смотрит непонимающе.

Так бы и треснула по голове чем-нибудь тяжелым. Можно вон той клавиатурой, что лежит на столе. И по которой Князев с усердием бьет пальцами. 

Пора вставать. Хватит разлеживаться перед этим… громогласным. 

- Вы куда? -  Князеву приходится отстраниться, чтобы мне было удобнее. 

- На свое рабочее место, -  отвечаю.

Хочу уйти из кабинета. Как можно быстрее. Лишь бы не видеть. 

С реакцией Князева все понятно. Дети ему не нужны. Ни от меня, ни от кого-то  другого. 

Шутки в сторону. Попытка донести правду оказалась провальной.  Биологический отец ребенка  сообщению не обрадовался. 

Закрыли тему. 

Больше попыток выяснить  как  отреагирует  Князев не будет. 

- Нет. Ни о каком рабочем месте  речи быть не может, -  с угрозой в голосе говорит. -  Сейчас мы поедем и все узнаем. 

Он встает на ноги, подходит  к рабочему столу. Берет телефон и начинает кому-то звонить. Договаривается о встрече. 

Хочу задать вопрос о чем он хочет узнать и куда мы собираемся ехать. Но прервать диалог с невидимым собеседником не могу. Правила и приличия не позволяют. 

- Нет. Я сказал, что мне надо сегодня. Да. Это срочно. Соберите лучших. Меня не волнует, что они заняты. Решите этот вопрос. Мне вам напомнить? Не надо. Тогда мы договорились? Отлично. Мы скоро будем, -  с нажимом говорит Князев. 

Я вижу перед собой акулу бизнеса, который не дает спуску ни себе, ни другим. Князев всегда добивается того, чего хочет. Поэтому он на вершине горы, а не у ее подножья. 

Наконец, разговор прекращается. 

Хочу задать вопросы, что крутятся на языке. 

- Виктория,  что из вещей вам нужно взять? -  внимание начальника переключается на меня.  Его глаза обегают меня с ног до головы. Сканируют. Изучают.

- Куда? Зачем? -  все же удается вставить в разговор то, что хотела. 

Сердце начинает стучать. Часто-часто. Торопится. Оно что-то чувствует. 

- Мы едем в клинику. Самую лучшую. Нас уже ждут, -  весомо сообщает мне очевидное босс.  Только причины не говорит. Нам надо кого-то навестить? 

- Но зачем? -  еще раз восклицаю, чувствуя, как начинает зарождаться паника внутри. 

- Чтобы выяснить причину обморока, -  сердце на миг замирает. 

Мои глаза расширяются от ужаса. 

Причину? Зачем ему нужна причина? 

Один шанс узнать правду у него был. Второго я не даю. Первое впечатление оно на то и первое, что второе  первое уже нельзя получить.

- Это от нехватки кислорода в комнате. Никуда не надо ехать. Со мной все хорошо. Вот видите, -  я резко встаю и на миг теряю ориентацию в пространстве. 

Если бы не Князев, то падать мне на пол поваленным бревном. 

Руки у шефа сильные, крепкие. Он подхватывает меня словно былинку. Прижимает к себе. Его тело твердое, поджарое. Объятия надежные.  С ними не хочется расставаться. 

Так бы и находилась в них до бесконечности. 

Но нельзя.

Отстраняюсь. Князев особо не препятствует.  Он шумно выдыхает.

- Ваши возражения не принимаются, -  заявляет безапелляционно. -  Мы едем. Мне нужны здоровые сотрудники, чтобы могли в полной мере выполнять свои обязанности. Если состояние здоровья не позволяет, то с этим нужно что-то делать. 

“Заменять на новых, полностью пригодных к работе”, -  слышится мне между строк. 

Стараюсь успокоиться. Кроме беременности у меня нет никаких патологий. А беременность это не болезнь. 

Еще не все потеряно. Я что-нибудь придумаю. 

Беру себя в руки.  Включаю мозг, отключая эмоции. 

Что нужно сделать чтобы о беременности не узнали? Дать взятку тому, кто будет меня обследовать. Достаточно всего лишь умолчать о моем состоянии. Судорожно вспоминаю сколько денег у меня есть наличкой. 

Основная сумма находится на карте. Может быть врач возьмет электронным переводом? 

Сбежать от Князева до ближайшего банкомата не вариант. Сразу вычислит. 

Что делать? 

Мы едем в машине. По пути Князев успевает решать производственные вопросы. От него требуют  немедленного принятия решений  и он, не раздумывая, руководствуясь только внутренним чутьем их  принимает. 

Как бизнесмен он богичен. Находясь рядом, радуюсь, что судьба мне дала шанс прикоснуться с подобного уровня профессионалу.  Ни тени сомнения, ни грамма раздумий. Все быстро. Четко. Так как надо. 

Возле элитной клиники, чья вывеска по стоимости тянет на полугодовую зарплату, служебная машина Князева останавливается. 

Предпринимаю еще одну попытку отвязаться от начальника. 

- Скажите с кем мне связаться, дальше я сама. Не хочу вас задерживать, -  говорю с легкой улыбкой, желая казаться максимально добродушной. Внутри бушуют африканские страсти. Мне  непонятно столь пристальное внимание к моей персоне со стороны начальника. 

- Это не обсуждается, -  обрывает все мои попытки ускользнуть от надзора.  -  Следуйте за мной. 

Князев, как торпеда, вклинивается в  группу людей около клиники. 

Судя по развешенным плакатам и ведущимся разговорам на базе организации проходит симпозиум, посвященный каким-то редким болезням. Кругом куча народа. Кто-то выходит, кто-то заходит. У меня одно желание раствориться в толпе. Исчезнуть. Испариться. Лишь подальше от деятельного шефа. 

Так и хочется поинтересоваться : 

“ Вам больше нечем заняться, нежели нянчиться, вначале с моей мамой, потом со мной? “

Но такое не спросишь, хотя бы из чувства уважения и благодарности, которую испытываю к мужчине в глубине души. 

 -  Где Раздольский? -  спрашивает Князев у девочки на ресепшне. 

Красотке с большими губами отвечать не требуется. 

- Николай Михайлович, вот вы где голубчик, -   из-за угла выныривает лупоглазый  доктор в белом халате и белой шапочке на вьющихся волосах. 

- Казимир Лукич, -  рад вас видеть, -  поет в ответ соловьем Князев. 

Мужчины пожимаю друг другу руки. Радостно взаимно похлопывают друг друга по плечам. 

- Что у вас случилось, голубчик?  Рассказывайте. Что за срочность, которая никак не может подождать? -   спрашивает у Князева Раздольский. 

- Моей помощнице внезапно стало плохо. Нужно срочно провести полное обследование. Глубокий осмотр со сдачей всех анализов. 

Кустистые брови доктора подползают под шапочку в немом удивлении. Особенно после объяснения что именно послужило причиной столь поспешного обращения. 

Однако мужчина не перечит. Он внимательно слушает. Кивает, соглашаясь со всеми пожеланиями  клиента. 

- Как зовут вашу помощницу? -  мужчина сама доброжелательность.  В глазах участие в голосе мед.

- Виктория, -  отвечает Князев. 

Цепкий взгляд обегает меня с ног до головы. 

- Ну  что же, Виктория. Пойдемте со мной, милочка. Будем вас исследовать, -  меня мягко, но крепко схватывают за руку и тянут вглубь белоснежного коридора, полного представителей медицинской братии. 

Думала, что на этом миссия Князева по  моему спасению от неизвестного недуга окажется оконченной. Только не тут-то было. Он двигается следом, не отставая ни на шаг. Раздольский не смеет перечить. 

На обоим выдают по белому халату, шапочке, бахилам. И начинается мое хождение по мукам. 

Меня просвечивают, разглядывают, исследуют, изучают с головы до ног. Берут кровь из вены, пальца, мокроту и другие жидкости организма. Я тихо зверею, когда понимаю, что найти крайнего с кем можно договориться подтасовать результаты анализов , не нахожу. Все заняты исключительно своей функцией. Результаты исследований же стекаются в одну точку. Раздольскому.  А у него близкие отношения с Князевым. Однако я не теряю надежды переговорить с мужчиной с глазу на глаз. 

Князев  везде следует за мной тенью. Не расстается с телефоном и бесконечными звонками, но продолжает преследовать. 

Наконец, выдается один момент, когда меня заводят в помещение где собираются делать то ли рентген, то ли флюорограмму, я цепляю Раздольского и тащу в угол. 

- Мне нельзя  проводить это обследование, -  шепчу, очень надеясь, что в кабинете достаточно хорошая шумоизоляция и Князев, находящийся по ту сторону двери меня не услышит. 

- Почему? -  с видом доктора Айболита спрашивает у меня Раздольский. 

- Нельзя,  просто поверьте на слово, -  стараюсь не повышать голос, то и дело оглядываясь на дверь. 

- Что же у вас такого ужасного, что вы противитесь глубокому обследованию? Вы мне ничего не хотите сказать? -  доктор смотрит внимательно, заглядывает глубоко в душу. 

Кажется, он обо всем догадывается. 

- Я не могу. Не надо делать. Это вредно, -  -  продолжаю настаивать на своем. -  Прошу вас, только Князеву ничего не говорите, -  умоляю.- Хотите я встану на колени? -  спрашиваю. 

- Что вы такое говорите, милочка. Это недопустимо, -  возмущается. -   Заказчик исследования требует полного и глубокого осмотра. 

Его напоминание серпом режет сердце, заставляя каждую секунду умирать. 

- Я вас прошу. Ничего не говорите, Николай Михайловичу. Скажите, что я прошла обследование и со мной все в порядке,- молю. 

Я готова на многое, даже на крайние меры.

- Вы мне ничего не хотите сказать? -  ум светится в карих глазах главного врача заведения. 

Закрываю глаза. Глубоко вздыхаю. 

Сказать или не сказать? Сдаст или нет? Что делать? 

- Это беременность -  причина вашего обморока? -  Раздольский прерывает мое молчание.  Все же догадался. Я не ошиблась.

Продолжаю молчать. Боюсь открыть рот. А вдруг именно в этот момент войдет Князев. 

- И за дверью стоит ее причина? -  проницательности у Раздольского не отнять. Сумел сложить все составляющие воедино и вывел результат.  -  Вы ЕМУ не хотите говорить?

- Он не хочет ребенка. Это получилось случайно. Так бывает, -  вырывается у меня. -  Я вынуждена скрывать. Ребенок ему не нужен,- в моих словах боль. Много боли. И слезы. 

- Князев желает избавиться от беременности? -  понимает по-своему Раздольский. 

- Он изначально его не хотел, -  нет времени вдаваться в подробности.  Счет идет на секунды.  Кажется, что сейчас откроется дверь и Князев появится  в ней, разоблачая меня с потрохами. 

Лицо доктора каменеет. У уголках глаз заостряется сеточка морщин. 

- Беременность не спрятать. Она все равно проявится,   даст о себе знать, -  говорит очевидное мужчина. 

- Я понимаю. Но дайте мне время. Прошу. Не выдавайте меня. Для меня это важно. Очень вас прошу, -  хватаю за руку мужчину, желая передать всю степень своего волнения. -  Мне нужно немного времени. 

В это время открывается дверь и заходит Князев. 

Отскакиваю от Раздольского. 

Князев хмурится.  Заметил или нет?

- Вы уже закончили? -  холодный безэмоциональный тон.

Замираю не в силах проронить ни слова. С мольбой смотрю на Раздольского. Только бы не сдал. Только бы поверил. 

- Осталось еще несколько процедур, -  сквозь шум в ушах слышу голос врача. 

Мне кажется, что я забыла как дышать. Настолько была напряжена. И только сейчас нормально выдыхаю. 

- Хорошо. Я подожду, -  покладисто заявляет Князев. Чем удивляет меня до глубины души. 

Меня обследуют с учетом беременности. Все процедуры, которые могут повлиять на ребенка в спешном порядке отменяются по личному распоряжению Раздольского. 

Доктор периодически поглядывает в мою сторону, как бы спрашивая не изменила ли я своего решения. Я непреклонна. Князеву ничего не надо говорить. 

- Должен вас обрадовать, -  сообщает Раздольский, глядя в глаза Князева, -  по предварительным данным с вашей помощницей все хорошо. Никаких патологий, связанных с угрозой здоровью не выявлено.

 -  Тогда почему она упала в обморок? -  гневно спрашивает шеф. Не могу понять почему его колбасит на пустом месте. 

Неужели из-за того, что отняла у него слишком много времени. 

- С молодыми девушками подобное случается, -  находится что сказать Раздольский. -  Переволновалась. Давление поднялось. С кем не бывает? 

Снисходительное отношение ко мне доктора безумно радует. 

- Вы должны знать как это исправить, что ничего подобного впредь больше не повторилось, -  грохочет Князев. -  Примите меры. Мне подобные случившемуся происшествия на работе не нужны. Это отнимает слишком много времени. 

Он недоволен. Только не могу понять почему.  Оставил бы меня в клинике и уехал. И никаких проблем.

- Конечно-конечно, мы выпишем препараты для нормализации состояния. Обязательные витамины, минеральные добавки. С вашей помощницей все будет хорошо. Даже не сомневайтесь. 

Облегченно вздыхаю, чувствуя, что пронесло. Князев ничего не знает и не узнает, решаю для себя.