Глава 5. Поспорим?

Спустя десять минут, после того как я облачилась в его спортивный костюм и свои туфли, мы наконец выезжаем из элитного района Москвы.

Будучи в квартире с окнами, полностью закрытыми жалюзи, я и понятия не имела, что провела ночь в одной из башен Москва-Сити. Позже, в скоростном лифте, где у меня заложило уши, я начала чувствовать подвох.

Разумеется, такая снобистская задница не могла иметь жилье в обычном спальном районе.

А сейчас, сидя в его зеленом спорткаре, в салоне, который пропитан запахом благородной дорогой кожи, я стараюсь шибко не обольщаться, потому что завтра меня ждет классический плацкарт с ароматами разносортной еды, сырого постельного белья, носков и узкими проходами, где вечно толпятся люди.

Моя реальность сильно отличается от той, в которой прекрасно существует Самсонов.

И она всегда будет пролегать между нами непреодолимой пропастью.

Телефон Самсонова, установленный на приборной панели, пиликает от кучи уведомлений.

И я почти успешно не смотрю на его экран, зная наверняка, что ничего хорошего там не увижу.

Но все же в какой-то момент взгляд цепляется за сообщение от какой-то Юли. И могу сказать вам, что она довольно-таки настырная дама… а погодите… Нет. Там просто еще какая-то Маша шлет ему аудиофайлы.

Ой, все! Его личная жизнь меня не касается!

Раздраженно отгоняю от себя удушающие мысли об этом бабнике и устремляю взгляд в окно.

Единственное, что меня с ним связывает, — свадьба моей лучшей подруги и его лучшего друга.

Через месяц нужно всего лишь пережить с ним один день. А потом я вычеркну Глеба Самсонова из своей жизни.

Все просто. Думаю, я справлюсь.

***

Квартира Илая и Алисы находится в районе Нового Арбата, прямо напротив огромного книжного магазина.

Я обещаю себе зайти туда завтра, пока Самсонов паркует тачку в небольшом кармане.

Мечтая выбраться на улицу, дергаю ручку, но она не поддается. Пробую еще раз — та же картина.

Прочистив горло, я решаю включить дурочку:

— В твоей пафосной машине не работает дверь.

— Она заработает, когда ты повернешься и поцелуешь меня.

Я запрокидываю голову, набираю полные легкие воздуха и, шумно выдохнув, поворачиваюсь к Самсонову, встречаясь с его нахальным взглядом.

— А чего еще желает ваше величество? — натягиваю ядовитую улыбочку.

— Поцеловать тебя в немного другие губы, — он опускает глаза на мои бедра, пошло облизывая уголок рта, но быстро возвращается к моему лицу.

Я даже не хочу знать, как выгляжу сейчас.

Это было неожиданно… горячо.

На мгновение я теряюсь от его наглости, но быстро беру себя в руки.

— Вот именно поэтому я никогда не поцелую те… Ай! — взвизгиваю, оттого что он дергает меня за прядь волос. — Что ты… Ай! — снова дергает, но на этот раз не отпускает, а тянет за локон к себе, и мне приходится поддаться.

Глеб близко, я чувствую его мятное дыхание на своих губах и машинально ерзаю на сиденье, чтобы избавиться от напряжения, скопившегося тяжестью внизу живота.

Он определенно знает, что делает, и меня бесит, что я ведусь! Дрожь пробегает по позвоночнику. И это от Глеба тоже не ускользает. Иначе почему его губы кривятся в довольной ухмылке?

— На что поспорим?

— Ч-что?

— На что поспорим, что в следующую нашу встречу ты будешь умолять меня о поцелуе?

Хотелось бы мне сказать, что следующей встречи не будет, но, к сожалению, это не так. Но я все равно пытаюсь укусить его:

— Я не спорю с придурками.

— Ты просто никогда не целовалась с ними, Карамелька, — воркует он опасно низким голосом, который делает со мной странные вещи. — Поверь мне, придурки в этом лучшие.

Глеб подается вперед, опираясь на подлокотник, и его лицо оказывается в нескольких миллиметрах от моего.

Черт.

Я хочу отстраниться, но он по-прежнему держит мой локон на своем пальце. Крепко.

— Ну так как насчет того, чтобы не тратить время и поцеловать меня сейчас?

Мурашки расползаются по коже, когда он проводит большим пальцем под моей нижней губой.

Но потом я напоминаю себе, что, возможно, эти пальцы побывали в ужасающем количестве вагин, и шлепаю его по руке.

— Прости, но я не занимаюсь благотворительностью. Я предпочитаю целовать нормальных парней.

Небольшая улыбка появляется на его губах.

— Это то, в чем ты себя убеждаешь, да?

Пожимаю плечами.

— Прости, что не соответствую стереотипу девушек, которые падки на твой член.

Мое сердце подпрыгивает от внезапной волны жара в груди.

Упс. Я это сказала.

— Забавно слушать твою ложь, когда при упоминании о моем члене у тебя слюнки текут.

Он мягко щелкает меня по подбородку, и мое предательское дыхание переходит на короткие вдохи.

— Ну все, хватит… я же сказала, что не буду тебя целовать, — упираюсь ладонями в грудь Самсонова и отталкиваю его, наверняка выглядя жалкой пациенткой кардиологического отделения.

Но придурок даже не пытается сдвинуться с места.

Его длинные пальцы медленно потирают прядь моих волос, вынуждая мой пульс зашкаливать где-то в горле.

И когда я открываю рот, чтобы съязвить, выходит не очень убедительно. Точнее, вообще не выходит, потому что я сосредотачиваюсь на том, как он снимает локон со своего пальца и с нежностью заправляет мне за ухо.

— А это мы еще посмотрим.

Подмигнув, Глеб возвращается на свое место.

Я же вжимаюсь в спинку сиденья, стараясь не задохнуться искрящимся вокруг напряжением.

На приборной панели опять тренькает его телефон. И я ничего не могу с собой поделать, когда смотрю на экран и вижу очередное женское имя.

— Не трать свое время, — киваю на смартфон. — Юля, Катя и Маша с удовольствием предоставят тебе все свои губы.

Улыбка на лице Глеба становится шире.

— Твоя ревность лучше поцелуя, милая.

У меня отвисает челюсть: как мастерски он перевернул все в свою пользу!

В считанные секунды жар приливает к щекам, и я поддаюсь горячей эмоции, не соображая, что сама приближаю лицо к Глебу.

— Может, ты не в курсе, но весь мир не вращается вокруг тебя, Самсонов. По-крайней мере, мой — нет! — тычу пальцем в его крепкую грудь. — Так что ты последний парень, к которому я бы испытала такое глубокое чувство, как ревность.

Находясь с ним нос к носу, дергаю ручку и, когда она поддается, распахиваю дверь и выбираюсь на улицу.

Но не успеваю и шага сделать, как в спину прилетает:

— Запомни каждое свое слово, Карамелька, — впервые это дурацкое прозвище звучит так угрожающе.

Оборачиваюсь и встречаюсь с ухмыляющимся придурком, который выглядывает в пассажирское окно.

— Не переживай, — наигранно улыбаюсь. — У меня отличная память.

Он кивает, проводя пальцами по губам.

— Отлично.

Последнее Глеб произносит без малейшего намека на какую-либо эмоцию, а потом возвращается за руль и под свист шин срывается с места.

Оставляя меня на обочине дороги с неприятным предчувствием пиздеца…