Глава 53. Темнота

🔥 ПРОДОЛЖЕНИЕ ИСТОРИИ: https://litnet.com/shrt/uQmN

Горечь дыма не перебивает горечь эмоций. Возможно, все дело в том, что я уже битый час сижу в кресле и смотрю на скомканные простыни, среди которых лежит полотенце со следами ее девственности. Оно будто насмехается надо мной.

С-с-сука.

Я комкаю тлеющую сигарету в кулаке, надеясь, что горящий пепел причинит боль, но ничего не чувствую.

После ухода Лены прошло уже больше трех часов, но эмоции во мне бушуют все сильнее, я даже не предполагал, что вообще на такое способен.

Чувствую, что могу взорваться в любую секунду. С того момента, когда послал все на хуй и спустился за ней, надеясь, что она не убежала в ночной мороз и греется в фойе. Но консьерж сообщил, что Лена ушла, сделав телефонный звонок.

Она даже не ждала, что я пущусь следом, как это сделала бы любая другая девушка. Она не ждала, а я, который должен был оставаться верен своим принципам, сорвался за ней.

Я не представлял, что ей скажу. Но хотя бы имел уверенность, что с ней ничего не случится. И опоздал.

Я вышел на улицу — ни следа. Предательский снег все скрыл, спрятал ее от меня. Номер Лены отозвался переадресацией.

Она ушла, и у меня не было права ее осуждать.

В груди все распирает от непонимания: как все исправить и хочу ли я исправлять? Или это очередная попытка снять с себя ответственность?

Ответственность…

Я горько усмехаюсь.

Блядь, я так сильно облажался.

Разве я не должен испытывать облегчение? Лена сама решила проблему расставания после секса, избавив нас обоих от неловкого момента. Ведь пока я был одержим идеей трахнуть ее, даже не думал, как намекну, что на этом все и ей нужно уйти.

Ни одна девушка не остается ночевать у меня дома. Разумеется, Лена исключение. Она с самого начала была исключением. И я не могу найти объяснения, почему упорно сопротивляюсь этому факту.

Наверное, потому что из-за нее я совершаю всякие глупости. Иногда очень плохие глупости. Да. Этот факт мне однозначно не нравится.

Еще больше мне не понравилось сообщение от друга в полпятого утра:

«Не знаю, что ты натворил, но я еще никогда не видел Лену такой».

Я провожу рукой по горлу, запрокидывая голову.

…никогда не видел ее такой.

Понимание, что ей сейчас плохо, вспарывает вены.

Напряжение давит со всех сторон.

…если бы я знала, что ты такой трус, это у меня бы ничего с тобой не было!

Испугался ли я?

Да, черт возьми. Я пиздец как испугался.

Во-первых, потому что увидел кровь. Ее всегда бывает так много? Или все дело в том, что я не был осторожен?

Во-вторых, потому что я всегда избегал девственниц. Всегда, черт возьми!

Ходят слухи, что девушки любят романтизировать свой первый раз, я не проверял их достоверность и не планировал этого делать.

Но опять же: с Леной все идет наперекосяк. Даже мои ебаные принципы.

Прошло еще шесть часов. Я так и не спал. Это, блядь, просто невозможно: как только я прикрываю веки, вижу ее глаза, наполненные влагой и яростью, под которой скрывается черная боль.

…а может, это ты в меня по уши?!

Я вынимаю из мятой пачки последнюю сигарету, прикуриваю и падаю на кровать. Ловлю свое отражение на потолке сквозь завесу дыма.

… я, конечно, мечтала, чтобы ты трахнул меня в комнате с этими дурацкими зеркальными потолками… но бильярдный стол тоже ничего.

Зажмуриваюсь, стискивая фильтр зубами до скрипа. Сука. Ярость вспыхивает во мне и, подорвавшись с кровати, я хватаю с тумбы пепельницу в виде черепа и с рычанием запускаю ее в потолок. Он, блядь, не будет напоминать мне о рыжеволосой девушке.

Звон стекла — и я едва успеваю увернуться от сыплющихся осколков. Если бы только причина была в этом несчастном зеркале…

***

Первое января. Четыре вечера. Паб постепенно заполняется людьми, которые выползают, как медведи из спячки, для опохмелки.

Я завидую их беззаботности. Я не пил вчера, но похмелье у меня похлеще, чем после месячного запоя. Если убрать всю мишуру, я и не вспомнил бы, что сегодня праздник.

— Смайл. Может, хотя бы посмотришь на меня?

Я ковыряю свежий ожог на ладони, потому что напротив меня сидит Багиров и мне не нравится, что сейчас он не мой друг.

Впрочем, и у него тоже есть на это право: он пришел Лене на помощь в четыре утра.

— Спасибо, что забрал ее.

— Не хочешь объяснить, что между вами произошло?

Я тяжело сглатываю, проводя ладонью по горлу. Поднимаю взгляд на безэмоциональное лицо Багирова.

— Она оказалась девственницей.

Его лицо остается таким же каменным, но я вижу, как дергается его правый глаз.

— Я надеюсь, ты не допустил моей ошибки?

Морщусь, вспоминая ночь, когда Багиров взял силой свою нынешнюю жену.

— Нет, блядь. Причем здесь вообще твоя ситуация с Алисой?! У нас все было обоюдно.

Илаю не нравится мой тон, вижу это по его сжатой челюсти.

— Прости, я на нервяке. Просто… все как-то понеслось по пизде, когда я понял, что стал ее первым. Это, блядь…слишком.

Ерошу ладонью волосы, шумно втягивая в легкие воздух.

— Она не сказала мне об этом, понимаешь?

Илай слегка хмурится.

— Ну, допустим, она бы сказала, и что? Не зашел бы дальше?

— Нет.

Багиров раздраженно отмахивается.

— Вот только пиздеть не надо.

Кадык дергается. Молчу. Потому что сейчас уже действительно не уверен в своей принципиальности. Смог бы я отказаться от нее? Придушенно усмехаюсь. Слабо верится.

— Ладно, окей! — вскидываю ладони. — Я не знаю. Не знаю! Потому что я просто в бешенстве, ясно?! Меня до сих пор выносит оттого, что она скрыла это от меня! Какого хера она это сделала? О таких вещах предупреждают, блядь! И они предполагают ответственность, а мне этого не нужно. Мне нужен обычный секс, который ничем не отягощается после. Так понятней?

Илай опускает взгляд, качает головой и снова смотрит на меня.

— Да вот как-то ни хуя не понятней, Смайл. Она что-то потребовала от тебя?

В том-то и проблема, что нет, а я облажался. Сцепив пальцы рук в замок до побелевших костяшек, увожу тему.

— Есть кое-что еще.

Багиров лениво отрывает ладонь от стола.

— Удивляй.

— Я не пользовался резинкой.

Господи, я реально кретин.

Багиров вскидывает бровь.

— То есть ты боишься обязательств, но трахаешься без презика?

Играю желваками на скулах.

— В процессе я… торопился и, — медленно, с нажимом облизываю нижнюю губу, — порвал его, у меня был второй, но с ним у меня тоже были проблемы, потому что руки, блядь, тряслись, — дергаю головой, невесело усмехаясь. — Короч, не смог его натянуть и трахнул ее без защиты.

— Смайл, ты долбоеб?

Я резко выдыхаю, вскидывая взгляд на друга, в надежде увидеть именно друга, а не чужака на стороне подруги своей жены.

— Нет, я вышел и кончил в руку, но тот факт, что она девственница что-то, блядь, делает с моими мозгами. А что, если она залетит?

— То есть если бы она не была девственницей, ты бы не парился, что обрюхатил ее?

Я облокачиваюсь на стол и хватаюсь за голову.

— Сплюнь! Конечно, парился бы! Но теперь вообще пиздец как парюсь.

Повисает напряженное молчание.

— Смайл, она тебе нравится.

Не вопрос. И какого-то черта это утверждение меня раздражает.

— Нет, блядь, не нужно сейчас выкручивать! Конечно, она симпатичная, возбуждает меня и все такое, но это не то «нравится», чтобы я задумался об отношениях! Я не готов ко всему этому дерьму! И тем более к детям! Я не ты!

Багиров хмыкает, опускает взгляд и дергает головой, а потом поднимается из-за стола и бросает на меня яростный взгляд. Если бы мог… спалил бы меня.

Блядь.

— Багира, я не это…

— Тебе пора остепениться, Смайл, и решить, чего ты действительно хочешь. И чтоб ты знал: в детях нет ничего ужасного. А если тебе хватило мозгов сунуть свой член, будь готов к последствиям. Тем более когда ты сделал это без защиты. Лена в курсе?

Я стискиваю челюсти.

— То есть ты устроил истерику из-за ее девственности, а сам трахнул девчонку после массы баб без презика и скрыл это? Ты дебил, Смайл.

Я тоже встаю, расправляя плечи. Какого хера он меня не поддерживает?

— О, давай только ты не будешь читать мне морали! У самого рыльце в пушку!

Илай угрожающе наклоняется ко мне.

— Но я не бегал от ответственности. И я костьми лег ради ее прощения. Так что закрой свой ебаный рот! — он тычет в меня пальцем. — За себя я всегда отвечу. А что насчет тебя?!

Тяжело дышу, кулаки стиснуты.

Багиров кривит губы, усмехается и, покачав головой, уходит.

Но я слышу, как он бросает мне через плечо:

— Она уедет через два часа. Самое время повзрослеть.

А я так и стою, глядя вслед скрывающейся за дверью спине друга. Мои плечи ходят ходуном, под кожей все кипит, а в груди распирает от его слов. И я не хочу признавать, что Багиров прав. Но он, сука, прав!

Внутри меня искрит злость. И в первую очередь на самого себя. Что мне теперь делать? С чего начать? И чего я, блядь, вообще хочу? Ни хуя не понимаю! Кроме того, что я должен успеть с ней поговорить.

Что-то внутри меня ломается от мысли, что Лена уедет. Меня корежит: я не хочу признавать, как это важно для меня. Но важно. Это, мать вашу, важно! И я знаю… в детях нет ничего плохого, но просто… просто я не готов. Я застрял в привычном, безопасном мире тусовок и кисок на раз, и меня это устраивало, и уж точно я никак не ждал в этом мире Лену.

Но проклятия не спрашивают, когда случаться, верно? И я сам к себе его притянул.

Одно фото. Два хвостика. Огромные глаза и анимешная фантазия. Этого было достаточно, чтобы я захотел ее в свою коллекцию, но тогда почему сейчас, когда я получил что хотел, я не удовлетворен? Нет! Я в бешенстве! Я дико зол и, кажется, сошел с ума! Иначе отчего готов послать на хуй все свои страхи и принципы и найти Лену, чтобы все исправить?..

Попробовать то ужасное слово на «О».

Остепениться.

Стиснув зубы, вырываюсь из паба на колючий мороз, на ходу накидываю пальто и просто иду хрен знает куда. Достав из кармана телефон, сжимаю его в кулаке и продолжаю идти, борясь с желанием позвонить Лене. Будто что-то изменилось. Ни хера не изменилось. Я по-прежнему в черном списке.

Отрываю телефон от уха и просто ору в динамик, заглушая пищащий автоответчик.

Сука! Я не в себе. И исправить это может только она.

Изо рта валит пар, горло горит, я стискиваю на затылке волосы и снова пускаюсь куда глаза глядят. На ходу набираю номер Багиры.

— Где она?

Он не успевает ответить.

Сигнал машин вынуждает поднять взгляд и увидеть красный свет светофора.

Твою… мать…

Сигнал становится громче, я поворачиваю голову, и меня ослепляют фары. А потом я получаю сильный глухой удар.

Хруст…

Темнота.