Глава 12. Порок

На следующий день, когда мы с Ярославом приезжаем в клинику после пар, Артем Николаевич уже не так оптимистично настроен.

Его лицо выражает искреннее сожаление.

- Порок сердца? - переспрашиваю я, обессиленно опускаясь на стул.

- Врожденный порок.

Холодный, острый страх поднимается из живота и встает поперек горла. «Порок» звучит как конец. Неужели Рыжик умрет?

Вспоминаю, как он трудно и часто дышал в своей коробке. Мне ведь сразу это не понравилось. Ветеринаром я, может, и не стану, но многого наслушалась от тети.

- Но как такое может быть? - в голосе Загорского обеспокоенность, но он остается стоять с неизменным выражением лица.

- К сожалению, мои вчерашние опасения подтвердились. Сейчас малыш на капельнице, а вам предлагаю назначить прием у нашего кардиолога. Скорее всего, в ближайшие три месяца потребуется серьёзная операция. Мой коллега более конкретно расскажет о прогнозе, выживаемости и о том, что необходимо сделать.

- Выживаемости… - прикрываю рот ладонью и смотрю на Ярослава.

Он выглядит слегка растерянным и будто виноватым. Правда, это ощущение быстро сходит на нет. Увидев мою реакцию, он хмурится и стискивает челюсти так, что я слышу зубовный скрежет.

Артем Николаевич отдает мне лист назначений.

- Со своей стороны я все расписал. Назначил диуретик, чтобы снять нагрузку с сердца, и специальные витамины для поддержания сердечной мышцы.

- Спасибо… - говорю расстроенно.

- Уход должен быть постоянным. Щенку около трех месяцев, он будет играть и бегать, потому что не понимает, что смертельно болен. Ваша задача - не допускать изнурительных пробежек и следить за питанием. Спокойные прогулки, бессолевая диета и прием лекарств. Вот на чем стоит сосредоточиться.

- Я все сделаю, - отвечает Загорский и я чувствую болезненный укол в сердце.

Это его «Я» почему-то тоже звучит как порок.

Но что я сделала?

С каждым днем все больше не понимаю Ярослава. Вчера он молча меня отвез и пропал. В доме Бориса Сергеевича не ночевал, а так как с машиной я ничего не решила, пришлось добираться до университета на автобусе.

Ближе к окончанию лекций мне пришло сообщение: «Жду у входа».

- А остальные? Остальные щенки? - вспоминаю я, прежде чем уйти.

Стараюсь не показать свое расстройство.

- Абсолютно здоровы. Мы сделали дегельминтизацию, все анализы в норме. Прекрасные малыши.

- Спасибо, Артем Николаевич!

В регистратуре нас записывают к кардиологу на ближайшую свободную дату. Через три дня. Ярослав оплачивает весьма внушительный счет. От цифры мне немножко плохеет. Для моей пенсии это и правда многовато, поэтому в роли половинщицы больше не выступаю. Помалкиваю тихонечко.

А когда вижу Рыжика, не могу сдержать слез.

Он сразу же меня узнает, весело подрыгивает хвостиком. Делает это очень смешно - половиной туловища. И мокрым, холодным носом утыкается в ладонь.

Я позволяю влажному языку ее облизать и глажу бархатные, теплые уши.

- Ты мой хороший… Как ты себя чувствуешь? - склоняюсь и вдыхаю запах мягкой шерсти. - Выглядишь сегодня гораздо лучше.

- Это после капельницы, - говорит приятная девушка в темно-синем медицинском костюме. - Не забывайте про лекарства. Выздоравливай, чемпион.

- Положи его сюда, - Ярослав возвращается с красивой переноской оливкового цвета.

Такая же, как его машина, и чуть светлее, чем его холодные глаза.

- Хорошо, - говорю я, устраивая Рыжика поудобнее. - Он сегодня такой веселый. - грустно улыбаюсь.

Мы выходим из клиники.

Я застегиваю пуховик до подбородка и борюсь с ощущением, что я лишняя. Посматриваю, как Загорский быстрым шагом идет к припаркованному автомобилю. В одной его руке переноска, в другой коробка с двумя лающими сорванцами.

- Отвезу тебя домой, Саша! - говорит Ярослав, устраиваясь в водительском кресле.

Называет меня строго по имени и выглядит загруженным и слишком серьёзным.

Когда целовал меня на льду, воровал мои трусы и заставлял идти на свой матч в его глазах читались мальчишеский азарт и ирония, а сейчас - таинственный холод и взрослость.

- Хорошо, Ярослав. - говорю под стать: спокойно и вежливо. - Я тогда покормлю всех, а вечером, после того как отзанимаюсь, дам лекарства Рыжику.

- Кому? - отвлекается от дороги.

- Рыжику.

Отворачивается снова и сжимает руль.

- Щенков я заберу.

- Как так заберешь?

- Здоровых - раздам, этого… сам вылечу.

- А я? - дрожащим голосом спрашиваю.

- Что ты?

Отшатываюсь к окну и стискиваю зубы.

_________

Скрежетать ими так же, как и этот жестокосердный человек, я тоже неплохо умею.

Подумаешь наука.

_________

Меня снова взрывает от Загорского. Ведь он, как зажигалка, способен всего лишь несколькими словами осветить во мне что-то темное и страшное. То, что от всех остальных я прячу за приветливой улыбкой и привычной собранностью.

- Ну уж нет! - поворачиваюсь и смериваю взглядом невозмутимое лицо.

- Что «нет»? - он надменно поднимает брови.

- Теперь я тебе Рыжика не отдам. Ясно?

Пока он в своей голове смекает, что и как, продолжаю:

- Ты пару дней назад сказал, что мне не доверяешь. Так вот… я тебе тоже не доверяю, Загорский. Пообещаешь, что вылечишь, а сам выкинешь его на какой-нибудь помойке.

- Я? На помойке? - он прищуривается.

Злится.

- Ты!

Мы останавливаемся на светофоре, и мой локоть попадает в захват, а Ярослав теперь смотрит в мое лицо.

- Думаешь, что несешь?

- Я думаю.

- Видимо с переменным успехом.

- Рыжик поедет со мной! - заявляю строго.

- Блядь… - Тайга усмехается и бросает взгляд на лобовое стекло. - Хватит его так называть… Что за деревенская кличка?

- Как хочу, так и называю. Мы теперь оба за него ответственны. Ясно тебе? Поэтому не нужно обращаться со мной, как со своей прислугой. Захотел - позвал, захотел - на хрен послал, - пытаюсь забрать свой локоть.

- Ты что, Учебник.… Ты сквернословишь? - мрачно спрашивает.

- А такие как ты по-другому не понимают!

- Такие - это какие?

- Шайбонепробиваемые! - по слогам выдаю и слушаю его хохот.

Дурак.

Сзади сигналят, поэтому Яр меня отпускает. Машина трогается с места, но меняет маршрут. Мы зачем-то перестраиваемся на развилку, которая ведет в город, а не в коттеджный поселок.

Спустя полчаса моего воинственного молчания мы останавливаемся возле ворот того самого красного жилого комплекса, где по задумке Владки, она должна счастливо жить со своими богатенькими родителями.

- Куда мы приехали?

- Ко мне домой. Отец терпеть не может животных, чтоб ты знала. К нему в дом нельзя.

- Ясно, - замолкаю.

Никогда об этом не думала, но у Бориса Сергеевича и правда нет домашних питомцев. Может быть, у него аллергия?

- Хочешь ухаживать за щенком - я не против, Саша. Тем более я постоянно уезжаю из города на игры. Но придется навещать его здесь.

- Спасибо, барин. Наши деревенские руки не осквернят ваши городские покои…

Он снова смеётся.

_________

Дурак.

Я уже говорила?

_________

- Обиделась, что ли?

- Вот ещё, - на радостях выбираюсь из машины.

- Погоди, - одергивает Ярослав.

- Ну что ещё?

- Ты ведь знаешь, что у нас с отцом натянутые отношения?

- Как-то догадалась.

- Ничего и никогда не рассказывай отцу про меня, Саша. Ни про мою квартиру, ни про дела, ни про что другое. Лучше вообще не говори, что мы общаемся.

Черт. Черт. Черт.

Откуда столько самомнения?

- А ты думал, я, как твои фанатки, поставлю на аватарку нашу совместную фотографию? - раздраженно закатываю глаза.

Ярослав снова становится собой. Наглым хоккеистом и любимцем публики.

- А нет? - иронично играет широкими темными бровями и опускает взгляд на мои губы, которые я сжимаю.

- Нет, Загорский. - отвечаю равнодушно-серьёзно. - Заруби себе на носу: твоя персона меня совершенно не интересует!