Глава 11. Черный день
- Ты ещё здесь? - излишне равнодушно спрашиваю и забираюсь в машину.
- А ты не надеялась?
- От тебя можно ждать все, что угодно… - ворчу под нос.
Ярослав отвлекается от экрана телефона и препарирует мое лицо острым взглядом.
Нервно облизываю губы, ощущая во рту привычную липкость от бальзама, а в носу легкий аромат манго, и украдкой смотрю на развалившегося водительском кресле Тайгу. Его ноги широко расставлены, туловище чуть съехало на край сидения, а затылок упирается в подголовник.
Сердце непривычно сдавливается.
Не понимаю, что со мной происходит?
Я же не Владка, которая мне сегодня про Загорского все уши прожужжала.
Оказывается, он вчера обратил внимание и на нее тоже. На льду (слава богу) не целовал, но пригласил на свидание в новый модный ресторан, расспрашивал о личной жизни и с ней вел себя предельно вежливо.
Да уж…
Об учебе я от такой информации думать перестала.
_________
Пожалуй, отмечу этот день черным в календаре, ведь я не записала ни одной лекции.
Ни словечка.
Не понимаю, почему я чувствую эту жгучую обиду внутри?
Откуда она взялась?
_________
- Едем? - активно разминает мышцы шеи и потягивается.
Пугаюсь, когда теплые пальцы, коснувшись горящей щеки, зажимают кудрявую прядь и вытягивают ее, будто утюжком. Отвожу лицо.
Кудри отпружинивают в лицо.
- У тебя влажные волосы? И золотые…
- Я приняла душ после тренировки.
- Ну пиздец… А воспаление легких для тебя шутка какая-то? А? Учебник?
- Меня зовут Саша! - я злюсь и все же смотрю на него. С вызовом вместо обиды. И злостью. - Неужели это так трудно запомнить? Или тебе шайба в голову в детстве прилетела?
- Да какая разница?
_________
Я ведь уже говорила, что злость мне несвойственна?
Это все хоккеист виноват…
_________
Мужественные губы растягиваются в обворожительную улыбку.
- Бесить тебя мне нравится гораздо больше.
- Это я и так поняла, - оглядываюсь на щенков.
Они сладко спят в своей коробке.
Снова обращаю внимание на шумно дышащего Рыжика…
Ну до чего хорошенький? Бывает ведь такое чудо?
Есть вообще подозрение, что это не собака, а плюшевый медведь на неуклюжих лапах. Кстати, они такие большие, словно он одолжил их у собаки постарше.
Улыбнувшись, отворачиваюсь к своему окну.
По правде говоря, волосы надо было высушить феном, но что-то меня подгоняло. Какая-то невидимая энергия. Что-то свыше. Не знаю, как это объяснить. Но хуже, чем сегодня я себя никогда не чувствовала.
Мы приезжаем в ветеринарную клинику. Вернее, поликлинику. По-другому я назвать это трехэтажное здание с современным ремонтом не могу.
И да. Мы странно выглядим вместе. Яр выше меня раза в полтора и шире в два. По ощущениям - будто великан вышел прогулять свой завтрак перед трапезой.
- Предлагаю разделить расходы пополам. Так будет честно, - бросаю на Ярослава спокойный взгляд, пока он открывает нам с малышами многочисленные стеклянные двери.
- У тебя много денег? - почему-то на мое предложение злится и громко хлопает последней дверью.
Я пытаюсь разгадать эмоции Загорского, уловить какую-то взаимосвязь, но из-за обиды не получается. Что ему до моих финансов?
- Эй… Буйный… У меня есть пенсия, которую выплачивают как сироте. И я неплохо получаю, если побеждаю в соревнованиях… - отвечаю скромно.
- Хорош, Саш. - отвечает уже не так грубо и стягивает куртку. - Ты хоть представляешь, какие здесь цены?
Я ещё раз осматриваю светлый холл с мягкими диванами цвета моего пальто.
- Приемлемые? - задираю брови.
Скептический взгляд буровит мое лицо, уходит в сторону и возвращается ко мне уже задорный. Что-то в нашем разговоре Загорского веселит.
- Это тебе не Светлогорск, Саша.
- Солнечногорск, - сквозь зубы поправляю.
- Да какая разница?
Я ставлю коробку со щенками на стол и стягиваю пальто.
После долгого оформления договора на оказание услуг, который я из чисто профессионального интереса подробно читаю, нас провожают в кабинет, где уже дожидается врач.
Артем Николаевич - приятной наружности мужчина лет тридцати. И, судя по тому, как он тут же включается в наших малышей, очень любит свою работу.
Щенков взвешивают, измеряют и подробно описывают все особенности, постоянно задавая вопросы нам. Мы в пятый раз хором повторяем, что ничего о них не знаем и будем готовить для передачи в семьи.
После первичного осмотра врач вежливо предлагает оставить их до завтрашнего утра, чтобы взять все необходимые анализы и провести полное обследование. Правда, останавливает свое особое внимание на моем любимчике.
При холодном свете темно-карие глаза Рыжика кажутся слишком увлажненными, а их взгляд пустым.
- Не нравится мне, как ты дышишь, малыш, - говорит задумчиво врач и вставляет в уши оливы своего стетоскопа. - Шум есть.… Сделаем ЭХО-КГ… - делает запись для себя. - Там посмотрим…
Я тут же чувствую легкое беспокойство и испуганно смотрю на Загорского. Он, увидев мою реакцию, ровным голосом интересуется:
- Что это может означать?
- Возможно, это просто его такая особенность… - Артем Николаевич успокаивает как может. - В любом случае, подробнее будет известно завтра. Остальных тоже проверим.