Глава 29. Заразный

Тайга

Выхватив куртку из рук гардеробщицы, несусь к двери, словно за мной гонятся тысяча чертей. Не меньше. Пульс шарашит по вискам, а кровь вскипает в венах, образовывая шипящую пену.

Ебал я эти качели, Спорткомплекс, университет и город.

Как и Новый год - в целом.

Теперь до выхода «Родины» в плей-офф с базы вообще ни ногой.

На хрен.

Преодолевая сугробы из выпавшего за вечер снега, решаю забить на шапку и оставляю ее в кармане. Так голова яснее будет. Ясная голова - уже победа.

- Загорский! - слышу глухой вскрик.

Оборачиваюсь и чертыхаюсь про себя.

Жозефина.

Тебе то что?

Молча наблюдаю, как она гребет по снегу ко мне. В платке и длинной шубе.

- Ярослав, добрый вечер! - улыбается и светится, будто новогодняя гирлянда.

При этом останавливается в трех метрах.

Маленькая как собачонка. И пялится на меня всегда так же. Заискивающе.

Смешная.

- Добрый.… - киваю, забрасывая руки в карманы.

- А ты как здесь, Ярослав? - подозрительно спрашивает.

С какой-то жалостью.

- Я? Здесь учусь. - киваю в сторону универа.

Она вообще в курсе?

- Это я знаю… - смущается и запинается. - А сегодня зачем?

- Сказали - всем быть на празднике для спортсменов, я приехал. В обязаловку же.

Смотрит на меня подозрительно.

Будто я ей денег должен, но этому даже рада.

- А ты разве уже выздоровел?

- Выздоровел? - хмуро спрашиваю.

Пьяная она, что ли?

- Мне Золотая все рассказала…

- Золотая? - прищуриваюсь.

Сердце пропускает удар.

Пожаловалась на меня, значит?

Я этого ждал - врать не буду. Каждый день ждал, что позвонит разгневанный отец или Иван Сергеевич выступит в защиту дочери. Это было бы логично.

- Рассказала, что ты… заразный, - договаривает почти шепотом.

- Я? - не сдерживаю улыбку. - Я заразный?

- Ты давай лечись, Ярослав! - дает напутствие Жозефина и делает шаг назад. - А сессию мы тебе потом закроем.

- Лады! - махнув рукой, иду к машине.

Подфартило. Ну спасибо, Учебник!

Наша база встречает меня холодным светом уличных фонарей и полутемными, стеклянными дверями. На парковке почти пусто - все разъехались по домам после вечерней тренировки. Как нормальные люди разъехались.

Я глушу двигатель, но ещё пару секунд не двигаюсь с места, разгоняя мысли по углам.

На входе в раздевалку встречаю Серегу Афанасьева. Он выглядит хорошенько размятым и заряженным. На его лице снисходительная улыбка, как и положено старшаку.

- Ты как здесь? - крепко жмет руку.

- Так же, как и ты. На тренировку. - Скидываю рюкзак на скамью.

- Тренировки на сегодня закончены, Загорский.

- Только не для меня.

Афанасьев качает головой и молча наблюдает, как я избавляюсь от куртки и кофты.

- Давай завязывай с этим, Ярослав. Ноги потом ни за какие деньги не купишь, да и сердце не железное. Ты Витьку Лактионова помнишь?

- Лично знаком не был. - ослабляю ремень и снимаю кроссовки.

- А я был. Ты ведь видел - мгновенная смерть на льду в двадцать три.

- Повезло парню. Хоть не мучался.

Не оценив юмор, Сергей продолжает:

- Поэтому зря себя загоняешь. Это молодость все и дурость. Потом, конечно, пройдет. Если доживешь… А тебя, слышал, усиленно в НХЛ сватают. Ты у нас девица на выданье. Береги себя…

- Не возьмут. Я заразный. Но спасибо за беспокойство, - ворчу сквозь зубы и иду в сушилку, а когда возвращаюсь в раздевалке никого.

Переодевшись, ступаю на лед и мир сразу становится проще.

Уже на третьем круге не слышу ничего, кроме собственного дыхания и скрипа лезвий.

Отпускает.

Хоккей успокаивает и принимает меня любым, поэтому долгое время остается самым любимым, что есть на этом свете. Здесь не надо заслуживать чью-то любовь или казаться лучше, чем ты есть. Хоккей честный. Много работаешь, вкладываешься в свое тело - получаешь результат.

Я разгоняюсь, затем бросаю шайбы по пустым воротам. Одну за одной.

Плечо начинает ныть, лодыжки горят, дыхание тяжелеет. Пот стекает по вискам, а под защитой становится жарко. Добиваю себя до изнеможения, устроив легкую пробежку в зале.

По дороге в корпус хочется свернуть в сторону столовой, но в моменте усталость накатывает сильнее, чем голод. Тем более что на столе меня дожидается поднос с остывшим ужином.

Желудок предательски скручивает.

Валя постаралась… Валентина Петровна, если быть вежливым, но так ее не зовет никто, кроме руководства клуба. Невысокая, круглолицая, крупная. С золотыми руками, грубыми выражениями и таким взглядом, от которого мы, борзые малолетние пацаны, всегда становились приличными пай-мальчиками.

Ужинаю в полной тишине, а потом принимаю душ и, скинув покрывало на пол, валюсь на кровать.

Глаза привыкают к темноте. Сон долго не идет, хотя эти две недели я отрубался моментально, едва коснувшись головой подушки. Отчасти это связано с тем, что сердце привыкает к нагрузкам. Даже к таким адовым.

С силой зажмуриваюсь и медленно дышу.

Тело от запредельных нагрузок дрожит, мышцы, как гири тяжелые, деревенеют, а мозг все равно крутит одни и те же картинки. Калейдоскопом.

Раз - Саша сияет в свете арены.

Два - Саша улыбается.

Три - Саша ищет глазами.… меня.

Не знаю как - но я сразу все почувствовал.

Эта женская особенность - искать в толпе и тянуться к тому, кто тебя обидел - снова страшно злит и раздражает, потому что слишком знакома мне с детства.

Мама тоже тянулась к отцу, чтобы он не творил.

Так нельзя.

Тем более, в момент близости инстинкты у Саши работают что надо - и она меня отталкивает. Как спортсмен, могу сказать: только тело - не врет, а вот чувствующее сердце - бывает.

Сон приходит рваный и неглубокий. Во всяком случае вибрация от телефона прорывается в сознание тревогой. Я тянусь к тумбочке, нащупываю телефон и прищуриваюсь, когда экран бьет в глаза.

Сообщение от Саши.

С вложением. Просматриваю сперва его.

Она стоит в ярком свете, наверное, уже после выступления, потому что макияж тот же. Немного агрессивный, обычно она так не выглядит. Мелкие кудряшки распущены по плечам, из одежды на Саше предельно короткая юбка и что-то обтягивающее сверху.

Но мое внимание привлекает не то, насколько она похудела… И даже не то, какой уверенной в себе она выглядит.

Рядом с Золотой - Сафонов.

Кажется, его зовут Артем, и он из баскетбольной сборной универа. Высокий, лицо ничем не изуродовано, уверенный в себе. Из тех, кто не мнется рядом с красивыми девушками. Он стоит к Саше чуть ближе, чем мне нравится, а часть ее волос лежит на его груди.

На их лицах легкие улыбки. Может быть, даже… интерес? На его харе - так точно.

Возвращаюсь в сообщение.

«Тут интересуются - свободна ли я? Поможешь ответить?»

Я скидываю ноги на пол и сажусь, своим весом заставляя казенную кровать противно скрипеть.

Телефон вибрирует в руке, но на этот раз сообщений нет.

Это я вибрирую…

Смотрю на Артема. На его ровную улыбку, на открытую позу, на то, как органично он смотрится рядом с ней. Без синяков под глазами, без непоняток, без внутренней грязи.

Кстати, отец Сафонова - известный в городе тренер по баскетболу. Мать - работает в детской библиотеке. Уважаемая семья по праву, а не из-за денег, замалчиваний и купленной репутации.

Я открываю клавиатуру и… Пальцы зависают.

Не знаю, чего Саша ждет, хотя вру, конечно.

Все я знаю.

Ждет, что напишу: «Ты замужем», а может быть, даже схвачу ключи, вернусь в спорткомплекс и вырву ее из лап Сафонова лично.

Я пишу медленно, будто режу без анестезии. По живому. Или то живое, что эта девочка во мне пробудила. Своей добротой, да и чистотой тоже.

«Ты очень красивая, Учебник»

«Спасибо» - отвечает она так быстро, что это отрезвляет.

Будто снова ищет меня взглядом…

Несмотря на все. Даже заразного.

«Так что мне сказать, Яр?»

Что сказать?

Печатаю одеревенелыми пальцами.

«Вы хорошо смотритесь, Саша… Он хотя бы тебе подходит…»

Перечитываю по кругу раз двадцать. Хаотично цепляясь за отговорки снести все к херам.

Многоточия выглядят слишком обнадеживающе.

Их я убираю, прежде чем нажать на кнопку «отправить».