7.7 Алиса

Гидра вручил артефакт «управления Феодорой» главному по лавочке и покинул нас, быстро затерявшись в толпе.

— Так, леди, — широко улыбнулся продавец. — Поскольку мы все здесь понимаем, что у меня в руках ключи от ваших жизней… буквально, я надеюсь, проблем у нас с вами не возникнет…

— У вас возникнут проблемы с Нортоном, — сообщила я. — Когда он вас найдет…

— Так это когда будет! — Мужчина добродушно, как волшебник из детской сказки, улыбнулся. — К тому времени я вас уже выгодно продам…

— Продайте меня мне! — воскликнула Феодора. — У меня много денег, я могу заплатить за себя. Сколько вы хотите?

— Пф-ф-ф… и устроить мне потом проблемы? — ухмыльнулся он. — Нет уж, спасибо!

— Я могу пообещать…

Он махнул рукой.

— Пообещать-то вы, конечно, можете, но дамочкам вроде тебя верить может только конченый идиот. Так, все! — Он хлопнул в ладоши. — У нас здесь базар не для базара, если вы понимаете, о чем я. Не хотите остаться дурочками, мило улыбайтесь и поворачивайтесь теми местами, которые захотят осмотреть покупатели!

Он плюхнулся в кресло и налил себе что-то отдаленно напоминающее лимонад, а нас отвели к оставшимся девочкам. Для нас был специальный уголок, та самая «витрина», тоже с диванчиками и угощениями, но не настолько роскошными, как покупательская половина.

Судя по гомону, доносящемуся из-за стен шатра, торговля была в самом разгаре и шла весьма активно. Этот рынок пугал не только своими масштабами, но и востребованностью, и тем, что по земле то и дело бряцали волочащиеся цепи — судя по всему, только что купленных рабов.

Я села на диванчик, подогнув под себя ноги.

Мне надо было что-то придумать. Как-то отсюда выбраться! Но как?

Толпа охранников на входе, которых я могла бы снести магией… теоретически. Но до этого надо было еще выбраться из шатра, а здесь тоже была охрана, и нехилая. Использовать огненную магию внутри шатра — это надо было быть полной дурой. Я могла поджечь не только владельца с помощниками, но и девушек, не говоря уже о том, что на такой жаре огонь может запросто перекинуться на другие шатры и ряды, пострадают люди. Много людей.

Нет, использовать магию не вариант. Надо придумать что-то еще…

— Меня зовут Летта, — шепнула сидящая рядом блондинка.

Я только сейчас осознала, что понимаю ее язык. И торговца я тоже понимала: видимо, заклинание, которое мне поставил Нортон при моем первом попадании на Фейру, было мультилингвистическим.

— Алиса, — представилась я.

— А правда, что ты с Земли? — спросила другая девушка. — И что там совсем нет магии?

— Насчет того, что с Земли — правда, а вот насчет магии уже не так уверена.

Чего еще я не знала об этом мире и об этой Вселенной?

Феодора фыркнула. Она стояла мрачной статуей рядом и даже не садилась. Ну и пусть себе варикоз зарабатывает… дура!

Девушка собиралась спросить что-то еще, но в этот момент в шатер заглянул мужчина. Пузатый, приземистый, в сопровождении двух широколобых, страшноватого вида охранников.

— Мерновальд! — радостно поднялся навстречу новому гостю торговец. — Ты как раз вовремя. У меня эксклюзив! Девчонка с Земли.

Глаза мужичка, заплывшие жиром, азартно полыхнули.

— С Земли? Невероятно! Я гоняюсь за землянками уже лет пять, но они такие редкие!

— Да, да-а-а-а, а я о чем! — принялся расхваливать «товар» продавец. — Ну-ка, покажите ее.

Охрана шатра вздернула меня на ноги и подтащила поближе к покупателю. От его взглядов (особенно учитывая, что у меня мало что было прикрыто) захотелось помыться. Он схватил меня за подбородок жирными пальцами, а я от души вцепилась зубами ему в ладонь.

Правда, в следующий момент мои виски взорвались такой болью, что я рухнула на настил, коим здесь были прикрыты песок и пыль.

— Строптивая, — сообщил торговец не то как конкурентное преимущество, не то с сожалением, и показал любителю землянок артефакт. — Пришлось поставить заклинание укрощения, но, насколько мне известно, строптивых ты тоже любишь.

— Да, — тот потряс рукой, а потом облизал место укуса, от чего лично мне захотелось блевануть прямо здесь. — Обожаю их воспитывать! Сколько за нее хочешь?! Она идеально впишется в мою коллекцию! Мне осталось всего три девчонки из Закрытых миров, но эта станет жемчужиной…

Интересно, я успею ему оторвать самое ценное (по мнению девяносто девяти и девяти процентов мужчин), или меня сделают овощем, если попытаюсь?

Продавец назвал сумму вдвое больше той, которую заплатил Лиорею, а я неожиданно вспомнила заклинание «не-невинности».

— Я не невинна, — сообщила я уже готовящемуся раскошелиться уроду, и он завис.

— В смысле? То есть она…

Продавец наградил меня испепеляющим взглядом.

— Зато у нее есть опыт и не будить вопить в первый раз, — попытался выставить мои «сильные стороны» он.

— Ну-у-у, нет! Я как раз люблю тех, кто вопит! — возмутился толстяк. — Ты же знаешь.

— Напомню, она с Земли.

— Я лучше подожду еще пару лет, но возьму чистенькую. Нетронутую, — грязно захихикал он. — А эти откуда?

Он кивнул в сторону оставшихся девушек и Федоры.

— Одна из Тармана, вторая с Кулары. Третья тебя вряд ли заинтересует.

— Нет, оттуда у меня уже есть, — махнул рукой толстяк. — С Тармана даже трое. Ладно, пойду тогда еще погуляю, присмотрюсь.

— Передумаешь — возвращайся. Я могу придержать ее для тебя.

— Ну я подумаю, — махнул рукой он, — плодовитого дня!

Стоило ему выйти, как мои виски снова словно пронзили раскаленным стержнем. На этот раз боль длилась, кажется, бесконечно, а потом, когда мне уже начинало казаться, что это никогда не кончится, она оборвалась, и надо мной склонился торговец.

— Значит, так, — сладко улыбаясь, произнес он. — Еще раз откроешь свой поганый рот во время переговоров, я сделаю тебя дурой и продам извращенцам по дешевке. Уяснила?

Я мысленно (иначе сейчас не могла, потому что голова все еще раскалывалась, а из глаз текли слезы) пожелала ему с размаху сесть на кабачок во время поноса.

— Приведите ее в порядок! Дран! — гаркнул он. — Под твою ответственность!

Меня подтащили к дивану, сунули в руки платок, приказав вытереть слезы. Девочки сочувственно на меня посмотрели, но осторожненько отодвинулись, как будто им могло прилететь уже за одно только общение со мной.

Несмотря на то, что в моей голове только что чуть не произошел взрыв (буквально), я старалась сосредоточиться и придумать хоть что-то… но ничего не придумывалось. Я не была супергероиней, драться умела, конечно, но на уровне «выдерну тебе клок волос оттуда, откуда достану».

Пока в его руках кнопка от Лиорея, мне ничего не светит. Вот только… могу ли я ее достать?

В теории возможно все. На практике я рискую мозгами, но… я и так рискую быть проданной какому-нибудь извращенцу, и тогда следы запутаются так, что даже Межмировое бюро меня не сразу найдет. А когда найдет…

— Урод, — говорю я, глядя на торговца, который попивает какой-то напиток с таким видом, как будто находится на курорте, а не посреди рынка, переполненного продающимися людьми. — Вы все здесь уроды.

Он вздыхает, как будто ему приходится говорить с табуреткой. Я же пытаюсь вспомнить, куда он убрал артефакт? Он у него в кармане брюк, больше просто некуда. Значит, в теории, его все-таки можно вытащить, если все разыграть как по нотам.

Но есть и другая проблема, на мне это особо негде прятать. Разве что в лиф, эффектно его поправляя.

Ладно, была не была!

Я хватаю со стола стакан и запускаю в него. Раньше, чем успевает опомниться Дран или охранники, стакан прилетает прямо в ширму рядом с его головой, разлетается осколками, девчонки визжат. Ширма начинает заваливаться, и он вскакивает, ругаясь, на чем свет стоит.

Охрана тут же хватает меня, выворачивает руки и швыряет в таком виде на настил, точнее, заставляет встать на колени.

— Поднимите ее! — рычит продавец, отряхиваясь от осколков. От его былой невозмутимости остались ноль целых ноль десятых и дырка от бублика.

Меня тут же вздергивают обратно на ноги.

Он подходит и останавливается так близко, что я чувствую запах его парфюма, с которым он для такой жары откровенно переборщил. В шатре замирают все, особенно Феодора, у нее даже глаза горят. Я понятия не имею, как можно так ненавидеть того, кого ты едва знаешь, но она явно наслаждается и ждет зрелища. В итоге которого я стану слюнявой идиоткой.

— Смотри на меня! — орет торговец.

Я поднимаю глаза и наталкиваюсь на совершенно иной взгляд. От добродушного продавца вообще ничего не осталось, а в его взгляде нет гнева — только холодная, привычная внимательность человека, который знает, как ломаются люди. Его пальцы касаются моего подбородка, поднимают лицо, заставляя вытянуть шею. Пальцы жесткие, сдавливают так, что меня простреливает болью.

— Думаешь, я не сделаю того, что обещал? — прищуривается он. — Думаешь, ты настолько большая ценность, девочка?

Я знаю, где он держит то, что мне нужно. Точнее, думаю, что знаю, и у меня не будет второй попытки. Левый карман. Чуть ниже пояса. Я знаю — и от этого становится страшнее. Потому что сейчас на кону действительно моя жизнь.

— Ты думала, — продолжает он, — что будешь делать все, что захочешь, и тебе ничего за это не будет? Думала, самое страшное — это то, что создал Лиорей? Во всех мирах существуют тысячи очень неприятных заклинаний. Я уже не говорю об обычных наказаниях. Или пытках. Я вложил в тебя деньги, девочка, свои деньги. И мне не нравится, как ведет себя мое вложение.

Он наклоняется ближе и закрывает мне свет. Я чувствую, как колотится мое сердце в груди, а еще слышу собственное дыхание. Его рука сжимается на моей шее, перекрывая доступ кислорода, и… это то, чего я ждала.

Я позволяю коленям подогнуться.

Не до конца. Ровно настолько, чтобы это выглядело правдой.

Мир качается. Я хватаюсь за него обеими руками — резко, неловко, как хватаются тонущие. Мои пальцы скользят по его запястью, по бедру. Я слышу Феодорин смешок и чей-то резкий вдох.

Он ругается сквозь зубы и перехватывает меня крепче.

И в этот миг — в одну, единственную секунду — моя ладонь находит карман.

Артефакт холодный. Слишком холодный. Он будто узнает меня — и от этого боль прошивает пальцы, поднимаясь выше, в запястье. Я почти вскрикиваю, но превращаю это в хрип, в слабость, в унижение.

Пальцы сжимаются. Я дергаюсь — как от боли, как от страха, как от прикосновения.

Он толкает меня назад.

Падение на копчик чревато визитом к остеопату, но это уже неважно. Доски настила встречают мою задницу твердостью, от которой простреливает весь позвоночник. Руки дрожат, я прижимаю их к груди, будто защищаясь.

В кулаке — моя жизнь и моя смерть. Мой шанс.

Он смотрит на меня сверху вниз, презрительно. На мгновение кажется, что он сейчас сплюнет, но, видимо, местный бутик должен оставаться чистеньким, потому что ничего такого не происходит.

— На диван ее, — бросает он охране. — Следите за каждым движением, за все, что она выкинет, отвечаете собственной шкурой.

Меня поднимают и тянут прочь, а я не поднимаю головы. Не позволяю себе улыбнуться. Не позволяю себе выдохнуть.

Потому что если он сейчас сунет руку в карман — я умру.

На этой мысли в шатер ныряет мальчишка.

— Здрасьте, — гнусавит он, потирая пятерней растрепанные волосы, — мой господин прислал меня узнать, есть у вас что-то новенькое?

Его голос кажется мне знакомым, я впериваю в него взгляд, и…

И понимаю, что это не мальчишка. Это девочка, просто переодетая.

Это Глория.

Но, к моему величайшему ужасу, это понимает и Феодора, которая тыкает в нее пальцем и кричит:

— Это девчонка Аюилисов! Они пришли за землянкой!

Мой кулак врезается в кадык пытающегося перехватить меня охранника, а я рывком бросаюсь через весь шатер к Глории и тащу ее за собой наружу с криком:

— Бежим!