Глава 30

Алёна

Мишкина новость заставила всех бросить свои дела и отправится глазеть на толпу девиц.

Я хотела остаться в тереме, но не удержалась и тоже пошла смотреть на воссоединение.

На пути к воротам моё сердце чуть не проломило рёбра от волнения. Буйное воображение успело нарисовать все последствия, что грозили мне после возвращения Василисы.

Впереди послышался шум голосов и радостных возгласов, а кто-то вообще рыдал.

Добравшись до толпы зевак и бывших драконьих пленниц, я застала душещипательную картину.

Василиса стояла напротив Елисея. Они смотрели друг на друга, не отводя глаз. Девушка замерла в ожидании, будто давала возможность кузнецу рассмотреть себя и осознать, кто перед ним. Она буквально сияла от радости.

А на лице Елисея застыла растерянность. Через мгновение её сменила радость, а потом его взгляд упал на меня, и столько в нём было сожаления, не передать словами.

Сердце защемило в груди, и я почувствовала себя последней сволочью. Как эгоистично было с моей стороны умолчать о том, что его любимая жива.

Наступив себе на горло, я с трудом кивнула Елисею в знак того, что всё понимаю. Но смотреть на их встречу было выше моих сил, поэтому я развернулась и ушла.

Я, конечно, была рада за них. Хотя, кого я обманываю? Вообще не рада. Вот ни капельки. И ведь Василиса очень красива, даже полнота её не портила. Пышная грудь, округлые бёдра выгодно подчеркивали талию. Кукольное личико, большие глаза и длинная, толстая коса не оставляли мне ни единого шанса.

Конечно же, Елисей выберет её. Вот и Женя ушёл от меня к более молодой и красивой. По пути в терем я поймала приступ дикой ревности.

Вот что опять я сделала не так? Неужели я не заслужила счастья после всех пережитых ужасов? От обиды и разочарования по щекам покатились слёзы.

Улицы деревни были безлюдны, все жители собрались у ворот, поэтому я присела на первую попавшуюся скамейку, чтобы оплакать несбывшиеся надежды.

Утирая слёзы и предаваясь жалости к себе, я не заметила старушку, подсевшую рядом, пока та не заговорила.

— И чего мокроту развела? — проскрежетало над самым ухом.

Вздрогнув от неожиданности, я подняла заплаканные глаза.

— Это же Вы?! — вырвался удивлённый возглас, а слёзы моментально высохли.

— Я, — согласилась та самая старушка, что советовала мне меньше жрать и дала визитку санатория.

— Верните меня домой, — я вцепилась в её руку и крепко сжала.

— Ничай, умом тронулась, болезная, — она с жалостью посмотрела на меня. — Твоя деревня-то сгорела. Неужто забыла? — по слогам произнесла она, будто я действительно сумасшедшая.

— Перестаньте притворяться. Это же вы дали мне визитку с адресом санатория, — я сердито уставилась на старуху, а той хоть бы что. Сидит спокойно, и ресницами хлопает.

— Ты, внученька, лучше ступай домой, отдохни, — она похлопала меня по плечу. — А завтра всё наладится. Не стоит попусту слёзы лить, — и встав, шустро ушла в сторону ворот.

— Опять ни тебе здрасте, ни до свидания. Прям, как в прошлый раз, — у меня не было сомнений, что это именно та старуха, которая заманила меня в этот мир, но идти следом за ней я не решилась.

Вместо этого вернулась в терем. Плакать больше не хотелось, да и ревность прошла. И с чего вдруг я так бурно отреагировала? Между мной и Елисеем, кроме невинного поцелуя, ничего и не было. А я уже нафантазировала себе непонятно что!

После всех переживаний о себе напомнил голод, ведь я так и не позавтракала. Поэтому решила унять урчание в желудке, не дожидаясь, пока все вернуться.

Наложила кашу в деревянную миску, налила молока в глиняную кружку, взяла кусок ржаного хлеба и ушла в коровник на свой стог сена. Сидеть за столом в одиночестве как-то не хотелось, да и завтракать без хозяев было неприлично.

После еды глаза стали слипаться, но я всё равно вымыла посуду и только после этого прилегла на сено.

— Алёна! Алёна! — кто-то нетерпеливо тряс меня за плечо. — Вставай! Где это видано - спать посреди белого дня?! — возмущалась Глаша и продолжала меня тормошить.

— Я не сплю! — промычала недовольно и отмахнулась. — Я просто задумалась.

— Хватит думать. Тебя отец зовёт! — она потянула меня за руку, вынуждая встать. — Ну и натворила же ты делов!

— Каких? — я испуганно открыла глаза и уставилась на Аглаю. Сон как рукой сняло.

— Вот пойдём, и узнаешь, — загадочно ответила она и силком уволокла меня в терем.

А когда я увидела полную горницу людей, то хотела сбежать, но дорогу мне перегородили вновь вошедшие мужчины. Они встали у самого входа и с ожиданием смотрели на старосту.

— А вот и наша Алёнушка, — Макар радостно улыбнулся. — Ты проходи, не стесняйся, — он указал на скамейку рядом с собой, и мне пришлось сесть.

Страшно было даже представить, по какому поводу они собрались. Но я догадалась, что причина массового сбора - это возвращение девушек, и я тоже тут играю какую-то роль. От того и страшно.

Настороженно оглядев присутствующих, я не заметила никакой враждебности. Все разглядывали меня с непонятным восхищением.

— Алёнушка, мы всё знаем, — заявил Макар, а у меня ёкнуло сердце. Ну всё, мне хана. — Ты вернула нам дочерей, принесла мир и спокойствие в города и деревни. Теперь проклятый змей никогда нас не потревожит.

— Да я же просто… — удивленно начала оправдываться, не сразу поняв, о чём он говорит. Но староста не дал мне договорить.

— Не надо скромничать. Елисей нам всё рассказал. Ты извела дракона, и благодаря этому девицы получили свободу. Мы уже отправили почтового голубя к государю с подробным докладом. А ещё в благодарность за наше спасение, мы построим тебе дом в нашей деревне, чтобы ты могла спокойно жить и ни в чём не нуждаться.

— А как же… Но я же … — я начала запинаться и путаться в словах. От происходящего голова шла кругом. Всё повернулось как-то не в ту сторону.

— Не надо нас отговаривать, — неправильно понял моё бормотание Макар. — Ты много настрадалась, потеряла близких, пережила ужас встречи с чудовищем, да ещё попала в лапы Кикиморы. Так что дом - это меньшее, что мы можем сделать.

Его слова подхватили остальные и наперебой начали благодарить меня. А я только хлопала глазами и не знала, как реагировать. Всё напоминало советскую сказку, искаженную моим мозгом.

Меня как будто проверяли на вшивость. Огонь - дракона, я прошла, Воду – Кикимору, тоже с трудом одолела, остались медные трубы.