Глава 4

Боксёры опасные ребята, умеющие сильно и больно бить. Бокс — это вообще квинтэссенция спортивной научной мысли, облечённая в плоть. Но в этом же кроется его слабость. Потому что на улицах нет правил. И если искусственно ограничить себя в одном аспекте, можно неплохо так огрести.

Сават, в отличие от бокса, возник как раз на улицах и имел практическую направленность. Причём использовал те преимущества, что может дать цивилизация. В частности — прочную обувь, которая защищает ногу во время удара. Что и породило этот стиль, дало ему изюминку. Которая оказывалась очень неприятной неожиданностью для несведущего соперника.

На этом и строился мой расчёт. Я уже успел глянуть на припёршегося Разрядника, он тянул минимум на КМС по боксу. Но было видно, что это чистый спортсмен. Двигается, бьёт, словно на ринге. Даже когда рубанул Чернова, не полез добивать, а остановился, будто так и надо. Так что шансы у меня были, хоть и небольшие. Всё-таки целый ранг разницы давал сибсельмашевцу неслабое преимущество. Впрочем, у меня имелись свои козыри.

— Ну, молись, пацан, — боксёр не стал рассуждать и тут же попёр на меня, смешно пятясь словно краб. — Сейчас я тебя-а-а-а-а!!! Сука!!!

— Сам такой, — оно, конечно, больно получить по ногам ботинком с металлическим носиком, но обзываться зачем. — Держи добавки.

Второй удар пришёлся в грудь, прямо в солнечное сплетение. Жёстко, я бы даже сказал, жестоко. Но нефиг было сюда приходить. Тоже мне, бугор на ровном месте. Здесь главная кочка уже занята самой наглой жабой, то бишь мной. А значит, стоит ещё добавить, чтобы это все окончательно уяснили. Главное, не переборщить, трупы и инвалиды мне не нужны. Даже учитывая просто фантастический уровень травматической медицины в Союзе. Так что третий удар был каблуком и пришёлся точно в лоб задыхающегося боксёра. Тот опрокинулся на спину и затих, как и его кореша. А наши, наоборот, взорвались радостным воплем.

— Следующий, — я насмешливо обвёл взглядом притихших фазанов, тут же разразившихся бурей криков и возмущений.

— Нечестно!!! Это не по правилам! — какие правила они нашли в уличной драке, я не знал, но и в диалог вступать не спешил. — Да ты зассал по чесноку биться, исподтишка напал!

— Идите в жопу, всё ровно было! — не остались в долгу уже наши. — Как за Разрядником прятаться, так вы герои, а тут вон как завыли. Сами-то зассали раз на раз выйти!

— Это мы-то…

— Харе базару! — пришлось останавливать свару, пока она не переросла в массовое побоище. — Давайте следующего бойца или валите отсюда на хрен!

Сибсельмашевские загудели, переглядываясь, мол, кто пойдёт, но в этот момент, раздвигая остальных, вперёд шагнул парень лет двадцати с виду, но в кителе учащегося ФЗО. Или ПТУ, я до сих пор путался, у нас ТАМ «фазанок» уже давно не было. Впрочем, сейчас я меньше всего интересовался этим вопросом. А вот личность противника меня немного нервировала. Начиная с того, что парень был на голову меня выше, заканчивая наколкой «За ВДВ» на кулаке. То есть чувак уже отслужил, и чему его там готовили, учитывая ранг, я слабо представлял. А в том, что передо мной ещё один Разрядник, ни капли не сомневался. Не зря же говорили, что у них два бойца. Но, что ещё более важно, я был уверен, что именно этот солдат и являлся главным организатором похода. Тупо решил возродить традиции дедовщины на гражданке.

— Чё, крутой нашёлся? — вэдэвэшник демонстративно снял китель и размял кулаки, принимая боевую стойку. — Тогда я сам тебе рога обломаю.

Я молча улыбнулся и поманит его пальцем. Драться против второго подряд Разрядника было немного страшновато, но и отступать я не собирался. С боксёром мне тупо повезло, однако кто сказал, что моё везение закончилось. А всё, потому что я видел, как двигался противник, и сразу опознал, что за стиль он практикует. Там, дома, я бы поставил на ММА, но здесь такого не было. Зато, учитывая службу в ВДВ, можно было с гарантией утверждать, что это боевое самбо.

С точки зрения уличной драки сугубо прикладной стиль самообороны без оружия был гораздо более опасным, чем бокс. Хотя бы потому, что, используя те же удары руками, дополнял их и работой ног, и бросковой техникой. Но, опять же, без своих слабостей тут не обошлось. А всё потому, что, как ни крути, самбо являлось лишь второстепенным навыком для солдата. В самом его названии это было ясно сказано. То бишь оно позволяло отбиться от противника, но всё же ставка делалась на оружие. Ведь даже энергеты не сражались голыми руками. Техники — это хорошо, однако, когда подкреплены очередью из калаша, работают они в два раза лучше.

Однако чего у солдат не отнять, так это отработки приёмов, пусть даже дают их в крайне ограниченном количестве. Но недаром мудрые говорили, что бояться стоит того, кто один приём повторил десять тысяч раз, а не того, кто знает десять тысяч приёмов. По вэдэвэшнику было видно, что драться он умел и любил. И опыта у него хватало. Как минимум он не полез рубиться кость в кость, а принялся кружить за пределами досягаемости, действуя на нервы и вынуждая напасть. Оно и понятно, от обороны работать проще, тем более самбисту. Чего лезть на рожон, когда можно поймать противника за конечность и выдернуть её из тушки. Ну и так далее. Однако это же дало понять, что с французскими боксёрами ему встречаться раньше не доводилось.

Фишка савта — это удары ногами, как тхеквондо, но немного специфические. Здесь бьют носком, в отличие от большинства боевых других искусств, а всё, потому что нога надёжно защищена обувью. И отсюда же вырастает один очень хитрый нюанс, позволяющий увеличить дальность поражения сантиметров на двадцать. Просто за счёт геометрии конечности и стойки. Так что даже если противник чётко чувствует дистанцию, но раньше с адептом французского бокса не сталкивался, очень легко можно ошибиться и получить по полной.

Собственно, так и получилось. Сделав вид, что повёлся на уловку, я вдруг чётко пробил в бедро носком ботинка, заставив «фазана» вскрикнуть от боли и припасть на одну ногу, и тут же вторым движением пробил ему в голову. К чести десантника, от этого удара он закрылся, блокировав руками, но и схватить меня за ногу уже не успел. Как минимум, потому что даже не думал об этом от боли в ноге. И это я ещё бил в бедро, как в наименее уязвимую часть конечности. Долбани я по колену или голени, парня можно было сразу увозить в травму. Сават делал упоры на удары ногами, и один из тестов требовал пробить глиняный кувшин, при этом не разбив его. Такое концентрированное приложение силы вкупе с металлическим стаканом в носке ботинок могло служить серьёзным оружием. Но к сибсельмашевцу у меня особых претензий не было, чтобы его калечить, пусть даже это была его идея, прийти к нам.

— Тебе хватит или продолжим танцы? — я насмешливо поддел десантника.

— Сука, — тот не оценил юмора, — у тебя ботинки стальные, что ли?

— Титановый стакан в носке, — не стал отрицать очевидное я. — Как раз для таких, как ты.

— Нечестно!!! — тут же заголосили сибсельмашевские. — Так не договаривались!

— Мы с вами вообще никак не договаривались! — я повысил голос, перекрикивая толпу. — Это вы припёрлись к нам с двумя Разрядниками. Причём один минимум КМС по боксу, а другой — детина, отслуживший в ВДВ. А теперь вспомнили о чести, уроды?! Давай, кто не зассал, выходи в круг! Я ботинки сниму и даже без них надеру задницу любому.

— А ты, сморю, слишком правильный стал, а, Чобот? — было бы удивительно, если бы меня не узнали, в одном районе ведь живём. — Сам-то раньше у Калёного шестерил, толпой всех метелили. А теперь подмусоренным стал, да?

— Что ты сказал, сука?! — у меня упала планка, глаза застила ярость, и я резко повернулся на голос, двинувшись прямо на толпу. — А ну иди сюда, ушлёпок! На кого я шестерил, падаль? Иди сюда, тварь!!!

— Семён, Сёма, стой! — мне в грудь упёрлись маленькие ладошки Ленки, а на плечах повис Роман. — Да успокойся ты.

— Отвалите! — Ерёмина-то я сбросил одним движением, а вот Зосимову побоялся отталкивать, потому что такую мелочь и убить можно ненароком, так что подхватил под мышки и переставил себе за спину. — Чё, сучата, кто там такой смелый базлать на меня был?! Сюда вышел, падаль!!!

— Э, парень, тормози! — передо мной появился заметно прихрамывающий десантник. — Ты чего взбеленился?

— Твои ублюдки на базаром не следят! — ярость кипела в груди, но небольшой заминки хватило, чтобы я взял себя в руки и немного остыл, начав мыслить рационально. — Если ещё хоть одна мразь скажет, что я на Калёного шестерил, клянусь, выверну его мехом внутрь.

— Да ляпнули, не подумав, — «фазан» явно не хотел продолжения конфликта и ловко сменил тему. — А что у тебя за стиль? Ногами бьёшь типа как в тхеквондо, но как-то странно. Никогда такого не видел.

— Это сават, — я решил не обострять. — Французский бокс. Но в нём тоже большой упор на ноги, обутые в крепкие ботинки. Отсюда специфика. А мои ещё дополнительно усилены.

— Это не по понятиям, — набычился было десантник, но я его тут же обломал.

— А я по понятиям не живу, себе их оставь. — Я тяжело уставился в глаза противнику. — Хватит, наелся блатной романтики, что аж блевать тянет. Так что даже не думай мне предъявлять за эту херню. Беспредела за мной нет, у кого есть претензии — готов ответить. Но вот эту муть про понятия мне не лепи. Я по совести живу, что бы там раньше ни было. Понятно?

— Да чего непонятного, — пожал плечами «фазан», — хочешь красную масть тащить — тащи. Твоё право. Чего по нашим-то делам решим?

— Вы от наших отваливаете, — я не собирался миндальничать. — Узнаю, что кто-то деньги трясёт, ноги сломаю. Надеюсь, понимаешь, что я тебя просто калечить не хотел. А захочешь матч-реванш — милости просим. За мной не заржавеет, ещё раз вас напинать.

— Ну-ну, посмотрим, — «фазану» очень хотелось оставить за собой последнее слово, но прозвучало это скорее жалко, учитывая, как он морщился от боли. — Уходим.

— Вот и валите!!! — наши тут же воодушевились, поливая сдувшихся противников насмешками, но, к счастью, за рамки не выходили.

— А ты крут, Чобот, — протянул мне руку пришедший в себя Чернов. — Не ожидал. Думал, что ты так, чисто выпендриваешься.

— Перед кем? — я ухмыльнулся, но руку пожал. — Извини, но становиться школьным авторитетом у меня желания нет. Мои планы куда обширнее. Так что можешь не волноваться за своё место альфа-самца. Только на твоём месте я бы к Сикорской яйца не подкатывал. Оторвёт.

— Да больно надо, — Виталя воспринял совет как обозначение моей территории, а мне было лень объяснять. — Ладно, считай, что я тебе должен. Если что — зови. Впишусь без вопросов.

— Замётано! — я не представлял, чем мне может помочь обычный школьник, но отказываться не стал, мало ли. — Ладно, пошли в школу, а то вон девчонки уже замёрзли.

— Это… — тормознул меня комсорг одиннадцатого «А», — может, вмажем? У нас есть.

— Не, я пас, — не то чтобы мне прям совсем не хотелось выпить, но квасить в подворотне из горла, лишь бы было, — это не про меня. — У меня режим, так что сорян. В смысле, без меня.

— Ну, как хочешь, — было видно, что мой отказ восприняли с облегчением, видимо, самим было мало.

— Держи, — я снял курку и накинул на плечи Зосимовой, которую уже изрядно потряхивало. — А то Машка потом мне всю плешь проест, если заболеешь.

— Сп-спасибо, — замёрзшая девчонка не стала кобениться, а послушно замоталась в тёплую кожу, правда, не забыла пожаловаться: — Тяжёлая.

— Это просто ты мелкая, — ляпнул я, не подумав, но тут же сообразил. — Извини. Как говорится, большие женщины созданы для работы, маленькие — для любви. Так что не комплексуй.

— Значит, ты себе маленькую ищешь? — не пойми с чего вдруг задумчиво поинтересовалась Ленка.

— Конечно, чтобы кружка пива… — хотел уже было спошлить я, но одумался и взял себя в руки. — Я вообще девушку пока не ищу. Так, раз-другой погулять ещё можно, но отношения начинать рановато. Я ещё не нагулялся.

— То есть ведёшь аморальный образ жизни, — припечатал меня Ромка. — Всё с тобой ясно, Чобот. Как был хулиганом, так и остался.

— Ложь и провокация! — я открестился от злостных инсинуаций. — Во-первых, я сразу ничего не обещаю, так что не надо мне тут аморалку шить. А во-вторых, мы живём в свободном советском обществе, и не надо тут свои мещанские ценности устанавливать. Советская женщина — свободная личность и имеет право делать то, что хочет, если это не противоречит уголовному и административному кодексу. Возраст согласия у нас — шестнадцать лет, то есть государство уже даёт добро на любые отношения. Включая самые интимные. Причём, если они перерастут во что-то большее, к этому тоже нет никаких препятствий. Ты, кстати, знаешь, что у нас официально разрешено многожёнство?

— Это как? — опешил Ерёмин. — Брешешь!

— Возьми кодекс и почитай, — я с превосходством уставился на друга. — В нём нет статьи за многожёнство. И ни в одном законе или акте не сказано, что жена должна быть одна. В среднеазиатских республиках это вообще норма. Там, правда, по традиции, не больше четырёх жён брать можно, а по факту, старшая может и в райком партии пожаловаться, если попытаешься её на молодую променять.

— Раньше была, — показала внезапные знания Зосимова. — Её во время войны отменили. Тогда мужиков мало было. Бабушка рассказывала, что, бывало, один вернувшийся с фронта на половине деревни женился.

— А, ну про это я слышал, — сообразил Роман. — А разве потом снова не приняли закон?

— Не, — я наткнулся на этот факт случайно и нехило так офигел, но, заинтересовавшись, попытался раскопать побольше информации. — Решили зайти с другой стороны. Не ограничивать и плодить безотцовщину, а действовать через партию и комсомол. Продвигать значимость одного партнёра и привычной ячейки общества. Так что сейчас, если кто-то захочет жениться на двух девках, с ними сначала будет партком разговаривать. Но в целом если задаться целью, то всё возможно.

— А ты, значит, хочешь гарем завести? — снова подколола меня Ленка. — Кобель ты и есть, кобель.

— Вот не надо на меня напраслину возводить, — я сурово цыкнул на ехидную мелочь. — Знаешь, чем на самом деле карается двоежёнство? Двумя тёщами. А искать сирот мне лень. Да и я уже сказал, пока хочу просто погулять. Рано мне ещё о гаремах думать. Дел невпроворот, спать когда не знаю, а тут ещё гаремы. Не-не, это без меня. Я лучше вон сейчас пойду, на дискотеке с какой старшеклассницей замучу. Чтобы погулять и разбежаться без проблем и обязательств.

— Ну-ну, давай, — расхохотался Ерёмин. — Так они и пойдут с малолеткой гулять.

— А это как приглашать будешь, — я подмигнул мигом стушевавшемуся другу. — Это ты подкабл… однолюб, от Машки ни на шаг не отходишь. А я птица вольная, куда хочу, туда лечу.

— Ничего, что я здесь? — Зосимова была сегодня на удивление дерзкой, и куда делась так пугливая стесняшка, которая от меня пряталась за спину Поляковой. — Семён, ты хоть бы постеснялся!

— Чего? — не понял я. — У меня что, ширинка расстёгнута?

— Язык у тебя без костей, — вздохнула Лена и скинула куртку мне на руки, однако поблагодарила, впрочем, тут же наехав: — Спасибо. Ты мне танец должен. Нет, два!

— Чой-то вдруг? — я даже опешил от такой наглости.

— За то, что я переживала за тебя, когда с Разрядниками в драку полез! — отрезала мелкая. — А за то, что прятался от меня — идёшь провожать до дома! И не спорь!

— Обломались тебе старшеклассницы, — жизнерадостно заржал Ерёмин, а я вздохнул. Всё-таки, когда Ленка меня боялась, было жить как-то проще.