Глава 20

Сидеть в чужой столовой с низко опушенной головой можно до бесконечности. Кофе давно остыл, превратившись в горькую жижу. Ивлев слушал объяснения дочери, больше похожие на обвинения. Она сидела, укутавшись в мягкий пушистый плед, зажав между ладоней кружку с какао.

– В этом доме мне всё знакомо на уровне – протяни руку и получишь. Я с закрытыми глазами могу найти нужные вещи, потому, что раньше жила здесь… – Глоток горячего напитка сладким теплом наполнил желудок. – В твоём доме мне всё незнакомо. Я не чувствую там любви. Ненавижу Романа с его намёками, требованиями, липкими ладонями. Невозможно представить, что между нами раньше была связь! – Даша протянула руку, коснулась пальцами рукава пиджака. В голосе сожаление, но не могла не сказать: – Папа, я не помню тебя, Полину…

Ивлев вскинул голову. В глазах гнев.

– Маму! – Он продолжал упираться, хотя червь сомнения уже начал жрать душу. – Эта женщина дала тебе жизнь, имей уважение!

Первая стадия принятия неизбежного затянулась, но отрицать с каждым часом становилось труднее. Так просто – проехать в морг и выяснить всё на месте.

Просто, но очень страшно обнаружить там труп ребёнка, воспитание которого упустил. Как могло получиться, что девочек двое? Почему Полина скрыла рождение близнецов? Одна из девочек была больна, и она от неё отказалась?

В голубых глазах его дочери сожаление, даже жалость. Крик – признак слабости. Рука Марка на спине в знак поддержки. Ещё один глоток какао подсластил горькие слова. Выговаривала накипевшее, очищая залежи неприятия:

– Я не чувствую к Полине ничего. Раздражает её деланная сверхопека, трепетное отношение к Роману. Они оба чужие люди! Он дважды пытался меня изнасиловать, но вы по-прежнему принимаете этого человека в доме!

– Хотел, чтоб у внучек был отец! – он хмурился, понимая, насколько нелепо выглядит это решение. Женить, чтоб развести и выдать замуж за другого. Как могло прийти такое в голову?

Слабое оправдание вызвало усмешку.

– При этом забыл спросить, нужен ли мне такой муж?! В том и беда, что вы всё решаете за меня. Я раба в вашем доме. На окнах моей спальни стальные решётки!

Ивлев злился, бросая взгляды на бизнесмена, что сидел позади дочери, надёжной скалой защищая её тылы. Несомненно, под его влиянием она сейчас выдвигает обидные претензии.

– Что ты говоришь? Я всё готов сделать. Решётки установлены для твоей безопасности. Стоит тебе выпить, и сбегаешь из дома!

Как достучаться до человека, который не желает принимать любые доводы? Даша в отчаянии ломала руки. Ещё немного и начнёт кричать на упрямого отца.

– Ты не хочешь слышать. Ваш дом походит для той, другой Даши, не для меня! – измученная событиями дня, не выспавшаяся, она мечтала добраться до постели. – Я хоть раз пила за это время? В моей крови был алкоголь? – Обида, отчаяние, боль в словах, больших глазах.

Крупные пальцы зарылись в светлые с сединой волосы. Ивлев качал головой. Каждое слово дочери камнем падало в душу. Крыть обвинения нечем.

– В последних анализах Даши обнаружили присутствие наркотиков, – вступил молчавший до этого Марк, дав время выговориться невесте. Но теперь дело касалось не только её. – В вашем доме убивают наших детей!

– Не может быть! – Ивлев выглядел ошарашенным. – У нас никто никогда не употреблял наркотики.

Марк видел в разговоре с отцом невесты бездарно потраченное время.

– Позвоните Рустаму. Всё можно проверить. Смысл повторять одно и то же, сидя здесь? – Он встал: – Даше пора спать. Вас проводят к воротам!

Она поднялась, опираясь на протянутую руку жениха. Пальцы отца ненадолго зацепились за плед, но отпустили. Дашин взгляд источал решимость. Претензии высказаны, осталось сделать предложение:

– Мы с Марком едем сегодня в мой родной город к другой маме, посмотрю, что почувствую там. Отец, что меня вырастил, лежит в больнице с инфарктом, – Даша чувствовала, как начинают дрожать губы. В глазах появились слёзы. Жалость и сожаление царапали грудь изнутри. Гордеев очень сильно любил свою девочку, и она ощущала себя виноватой. – Ему сообщили, что я погибла. Хочешь узнать, почему твоих дочерей разделили?! Присоединяйся! Не похоронишь сестру в ближайшее время, это сделаем мы. Пусть это станет пятном на твоей совести!

Дожидаться ответа Даша не стала, поставив жирную точку в попытке вернуть её в дом родителей. Никакой тяжести в сердце, наоборот облегчение. Она не знала, останется ли с Марком, но от родительских пут избавилась.

Рано утром два джипа и седан «Мерседес» в середине неслись по МКАДУ в юго-западном направлении. Ещё немного и они вырвутся из кольца огромного мегаполиса. Даша дремала в объятиях Марка. Щека прижималась к широкой груди. Мягкий пуловер ласкал нежную кожу. Большое сердце под ухом отбивало ритм нового дня.

Ивлев так и не позвонил. Придётся раскручивать события далёких лет без него. Второй отец в помощь. Наташа, готовая участвовать в поисках, с нетерпением ожидала их дома. Даша не знала, что первый отец не лежит в постели с головной болью, а находится в морге, долгих полчаса не решаясь взглянуть на погибшую дочь…

Патологоанатому надоело стоять истуканом рядом.

– Позовите, когда будете готовы.

Олег Владимирович не сомневался, что под простынёй лежит Даша, но боялся увидеть во что она превратилась. Марк успел рассказать, что делал анализ ДНК. Его красивая девочка обезображена. Сломанная кукла, которой играли, а наигравшись бросили.

– Скажите, я могу забрать труп? Даша лежит тут вторую неделю. По всем законам давно пора похоронить.

Полный невысокий мужчина в белом халате, кивнул:

– С разрешения следователя. Хотя там нет ничего криминального. Девочке просто не повезло.

Ивлев с шумом втянул воздух. Душа ныла от безысходности. Сердце рвала острая боль. Смерть – единственное, что невозможно исправить. Он знал, в чём именно не повезло его дочери. Родилась не у тех родителей…