Глава 21

– Вставай, соня. Приехали.

Ласковый шёпот на ухо вызвал улыбку. Тёплая ладонь осторожно погладила по голове. Нежные пальцы убрали прядку волос за ушко. Приятные касания. Хотелось помурлыкать котёнком.

– Тёща ждёт нас с пирогами. Я не прочь подкрепиться, – Марк назвал Наташу так, как делал последние месяцы. Даша никак не отреагировала, принимая его слова как данность. Остаточная память? Она сладко потянулась. Нос втягивал знакомый аромат мужских духов, смешанных с запахом чистой кожи и свежестью кондиционера для одежды.

В руках Марка было уютно. Полное отсутствие гадливого страха, как рядом с Романом. Даша открыла глаза и приподнялась, опираясь на локоть. Взгляд упёрся в стандартную пятиэтажку серого цвета. Лавочки у подъездов заняты «честью и совестью» пенсионного возраста.

– Некоторые вещи не меняются никогда, – прошептала она со смехом. – Сейчас все кости нам перемоют. Почему до сих пор нет колец на пальцах? Никак замуж меня не берёшь?

– Хоть завтра!

Коробка с кольцом лежала в машине, но решил купить новое, чтоб не вернулись раньше времени ненужные воспоминания.

Даша не оценила порыва, приняв предложение за простые слова. Или сделала вид?

– Завтра для них не считается. Живут одним днём: нравственность подавай им здесь и сейчас, – она говорила, не задумываясь, а Марк улыбался. Ещё не вышла из машины, но уже есть прорыв.

– Ты всё это помнишь? – он наблюдал за удивлением на родном лице.

– Да! И этот дом, в том числе… – Тонкие руки обвили мощную шею. Глаза сияли. – Я помню! Это моё прошлое. Больше я не потеряшка. Если бы ты знал, что испытываешь, не имея корней. Словно паразит, цепляющийся лианами за тех, кто твёрдо стоит на земле. Такое себе чувство, – полные губы дрожали, в глазах появились слёзы. Душу распирало от счастья. – Спасибо, что борешься за меня!

Марк молчал, плотно сжимая челюсти. Нахмуренный лоб прорезали морщины. Только улыбка в глазах и объятие крепких рук. Невыносимо острое чувство вины за ошибку, которую невозможно исправить. Разве, что найти и наказать виновных в жестоком розыгрыше. Он не спаситель Даши, а виновник её проблем. Многое готов отдать, чтобы она вспомнила их последний день как можно позже.

В тёмном подъезде вкусно пахло пирогами. Палец только коснулся звонка, а дверь уже отворилась.

– Проходите! – Наташа чуть не втолкнула Марка в квартиру, стремясь захватить Дашу руками. Она целовала родное лицо и плакала, причитая о том, как сильно любит самую красивую девочку на свете.

– Даша, Дащулька! Кровиночка моя! – узкий подбородок дрожал, слова слетали одно за другим. – Почему так получилось? Думала, умру. Как жить нам с отцом без тебя?

Дочь отвечала. Не с таким исступлённым обожанием, но всё же. Она чувствовала тепло, исходящее от не такой молодой как Полина, женщины. Душой купалась в непритворной любви и это нравилось. Торопливо извинялась за собственную холодность.

– Мамочка, я очень рада видеть тебя, хотя ничего не помню… – Даша обнимала плачущую, невысокую женщину со знакомым запахом. В душе куча смешанных чувств, главное из которых ощущение надёжности. Она в месте, где её защитят. – Успокойся. Все хорошо. Я жива и здорова. Помню запахи знакомых мест и людей. Дальше будет только лучше! – Щека прижалась к тёплой гладкой щеке родной женщины. – Рядом с тобой мне комфортно… – Даша скользнула взглядом по стенам длинного коридора. – Хочу осмотреться немного.

Наташа выпустила дочь из плена рук.

– Да, конечно… Марк говорил… – Голова кружилась. Сердце от волнения готово выпрыгнуть из груди. Так нельзя. Она нужна дочери с мужем здоровая. Виноватая улыбка растянула губы. – Что же я налетела на вас. Потом, всё потом, – успокаивала себя, хвостиком следуя за любимой девочкой.

Даша не спеша прошлась по комнатам с небогатой мебелью. Обои в светлых тонах. Побеленные потолки. Пол, застеленный светлым линолеумом. Шторы на сверкающих окнах. Чисто. Всё на своих местах. Ничего лишнего. Аромат пирогов создавал дополнительно атмосферу уютного дома.

Она обняла большого плюшевого медведя на диване в своей комнате. Знакомая мягкость под руками. Никаких «себяшечек» на стене. На столе старенький компьютер, стопка толстых тетрадей. Даша провела рукой по корешкам выставленных на полке книг. Открыла одну из них, полистала, втягивая носом знакомый запах печатной бумаги. Сомнений быть не могло.

– Знаю точно, что раньше жила здесь. Пусть отец разбирается с Полей, как такое случилось?

Наташа бормотала, стирая подолом фартука остатки слёз:

– Идёмте пить чай. Голодные, наверное, с дороги? Для зятя испекла его любимый с мясом, а тебе с брусникой! – Она при любой возможности старалась притронуться к дочери, разглядеть любое изменение на лице. Круги под глазами и излишнюю бледность заметила сразу, но вопросы задаст потом. Наташа наклонилась к босым стопам девочки, предлагая лохматые тапки в виде зайцев.

– Надень, чтоб ноги отдохнули от туфель. Покушаем и к отцу в больницу поедем.

Женщина с ходу сделала то, до чего не додумалась Ивлева. Поставила интересы дочери выше своих. Приготовила то, что обожает её Дашенька, в этот момент читающая сообщение.

– В больницу к папе поедем вместе с отцом. Он уже направляется в город, – хмыкнула Даша, покрутив смартфон в руке. Очевидно, маячок вмонтирован в батарейку. Быстро написала ответ, объяснив хмурому Марку: – Сбросила точный адрес. Познакомится с мамой заодно.

Ивлев появился через час. От еды отказался. Цепкий взгляд с порога шарил по стенам, просчитывая цену тому, что видел. С каждой минутой хмурился всё больше. Эта Даша росла совершенно в других условиях и выросла ответственной девушкой без вредных привычек. Может и вторая была бы живой, попади в эту бедную семью? Ивлев, как мог, прятал досаду. Взгляд показательно застыл на часах.

– Поторопимся? Слишком много времени провёл в дороге. Перенёс несколько встреч… – Он упорно молчал про морг. – Задам пару вопросов твоему второму отцу и рвану домой.

Даша нервно кусала губы, вышагивая по длинному коридору. Наташа обещала, что всё схвачено, о посетителях договорились, но в палату согласились пускать по двое. Первыми зашли Даша с Ивлевым. Она быстро пошла к мужчине, лежащему на кровати с приподнятым изголовьем.

– Папа, папочка, как ты себя чувствуешь?

– Хорошо… – Худой высокий мужчина с огромной любовью касался губами лба низко склонившейся дочери. Он всхлипывал, бормоча с трудом шевелящимся языком: – Я очень тебя люблю.

Ивлев замер у порога. Он мог ревновать Дашу к неродному отцу, но было не до этого. Взгляд голубых глаз сверлил лицо больного. Брови сошлись у переносицы в попытке вспомнить, где раньше видел этого человека? С тонких губ слетело обескураженное:

– Боря, ты?!

Больной смотрел на дверь с не меньшим изумлением. Слабый голос пробормотал почти в унисон:

– Олег?! – в глазах второго отца отчётливо читался страх…