Глава 24

Автомобиль нёсся в сторону Москвы, а душа оставалась в маленькой квартире родного города. Остаться бы там, погостить неделю, но очень волнительно, что там со вторым отцом. Ивлев не отвечал на звонки. Невозможно понять, с чем это связано.

– Мы заедем сначала к отцу? – Даша спрашивала во второй раз.

– Поэтому и несёмся в Москву. Могли бы остаться с твоими родными сегодня.

Она потёрлась щекой о пальто в знак благодарности. Марк словно читал её мысли. Постоянно предугадывал любое желание. Она оттаивала душой, зажатой после жизни в доме Ивлева. Никто ничего не требовал, не настаивал изучать. Никаких решёток и решений без и за неё. А ещё её тянуло к нему физически. Касания кожи к коже были приятными. Сидеть в объятиях его рук комфортно. Страх к мужчинам уходил, повышая самооценку.

– Нам нужно будет сегодня поговорить… – Марк выглядел встревоженным.

– О чём? – тёмные брови сошлись у переносицы. Любое упоминание о чём-то серьёзном било по нервам. – Хочу уехать в лес или на озеро и пожить пару недель без связи с внешним миром.

Странно видеть Марка в замешательстве. Хочет, но боится сказать.

– Ты должна кое-что узнать.

Одни намёки. От этого ещё тревожнее. Любая тайна разрастается до галактического значения.

– Важное?

Кивок.

– Очень!

И снова молчание. Даша за это время мысленно похоронила всех знакомых.

– Сейчас нельзя?

– Нет, нужно кое-что показать и объяснить. У нас свадьба через десять дней. Всё будет, как ты потом решишь.

– Могу не согласиться?

Марк напрягся. Что будет делать тогда? Про отказ от Даши даже не думал. Тогда на плечо и насильно в ЗАГС?

– Может и так… – Без доказательств – точно. Пусть увидит те фотографии.

Оставалось пожимать плечами с совершенно логичным выводом:

– Тогда зачем говорить?

Очень хотелось согласиться, но научен горьким опытом, всё тайное становится явным. Найдётся доброжелатель, что всё донесёт. Та же Вика.

– Не хочу начинать семейную жизнь с недомолвок.

– Для тебя это важно? – голубые глаза сверлили лицо.

– Очень. И для тебя тоже.

Она улыбнулась:

– Если забуду – напомни.

Смех Марка бальзамом по сердцу.

– Обязательно! – он успокаивал.

Большие руки притянули к себе. Даша урчала котёнком под мерное покачивание на ровной, без ям и ухабин дороге.

– Чувствуется, что подъезжаем к Москве.

– Есть целый час времени. Поспи!

Внимание привлёк звук сообщения. Даша со страхом смотрела на успевший потемнеть экран. Рука зависла, не в силах к нему прикоснуться. Прочесть, что с отцом произошла трагедия, не сможет. Она дрожащими пальцами вложила смартфон в ладонь Марка.

– Прочти, от кого.

Он улыбнулся, взглянув на содержание.

– Успокойся! А то и меня начинает потряхивать. С Олегом всё хорошо. Рустам приглашает нас на первое УЗИ. Вот и узнаем, права ты про девочек или нет?

– Права! Мне бабушка сказала, когда из глубины помогала выплыть… – Она махнула рукой, увидев, как округляются глаза жениха. – Вот поэтому и молчу. Вернётся память, тогда всё расскажу, чтобы не сочли за сумасшедшую.

Через час они стояли у ярко-освещённого дома Ивлевых. Никаких скорых или полиции рядом. Даша выдохнула. Сердце успокоилось, но отголоски тревоги портили жизнь.

– Тогда почему он не отвечает на вызовы?!

Кивок на будку охраны у ворот.

– Подойди и спроси! – Марк размышлял, что делать с охраной. Ребята на ногах с раннего утра. – Мне интересно впустят нас в дом, или поедем к себе?

В дом впустили. Ивлев сто раз извинился. Он отключил телефон для разговора с Полиной и забыл включить заново.

Они разговаривали, оставшись ненадолго одни. Марк впервые почувствовал от Ивлева благосклонность. Пришлось пересмотреть приоритеты или…

– Настолько ужасно?

Олег кивнул. Потерянное лицо. Страшно, когда рушится твой уютный, придуманный мир.

– Не знаю, как всё объяснить Даше, Борису… – Он постучал ладонями в грудь. – Я виноват в случившемся изначально. Не рассмотрел, на ком женился. Катя звонила мне на домашний, желая рассказать о беременности. Испугалась, узнав, что носит близняшек. Полина ответила, что тоже беременная и если Катя ещё раз потревожит её семью, то может проститься с жизнью.

Ивлев сжал виски.

– Она всего лишь попросила о помощи… Жена, даже если не хотела мне говорить, могла откупиться деньгами! Но в этом вся Полина. Ничего, никогда, никому… кроме семьи. А потом она объявила мне, что беременная. Принесла справки и стала через день закатывать скандалы. Однажды я не выдержал и сорвался. Она словно ждала этого!

Он рассмеялся, сейчас понимая, насколько лежало всё на поверхности.

– Улетела в Испанию на виллу родителей. Её охраняли круче любого президента. Я прилетал пару раз, мне не позволили приблизиться даже к пляжу, не то, что увидеть жену. Устраивать войну на территории другой страны никто не станет. Скучал, звонил, заваливал сообщениями. В ответ фотографии раз в неделю, где постепенно живот увеличивался!

Ивлев не мог сидеть. Эмоции захлёстывали. Нужно выговориться, чтоб не сойти с ума от собственной преступной беспечности. Он ходил, измеряя просторный кабинет нервными шагами. Свет от торшера и настольной лампы мигал, то и дело перекрываемый мощным телом. Аромат дорогого коньяка, смешанный с кислым запахом страха и ненависти. Хозяин пробыл в нём несколько сложных часов.

Ивлев остановился у края стола, с кривой усмешкой продолжив реквием по бездарно просранной жизни.

– А потом вдруг звонок от тестя. Полина родила девочку. Рост, вес и что после обеда нужно забрать их из больницы. Меня прощали ради ребёнка. За очень хорошие деньги дежурная акушерка констатировала смерть младенца, которого привезли моей жене! – Он плюхнулся в кресло, вытянул ноги и завыл, закинув голову за квадратную спинку. – Всё как положено. Цветы, шампанское, радости полные штаны. А это время хоронили умершую от анафилактического шока Катю. Вторую дочь с трудом спасали в реанимации. Кто выписал, ввёл экспериментальный препарат и запер её в дальней процедурной, так и не нашли. В то время больницы в провинции не были напичканы камерами наблюдения…