Глава 27

Самый красивый звук биения двух маленьких сердечек разносился по сияющему чистотой кабинету. Марк, затаив дыхание, слушал ритм жизней крошечных дочек, растущих внутри любимой женщины. В двух словах не описать чувства, что раздирали душу. Счастье, гордость, любовь, невыносимо острая нежность, благодарность. Горячая кровь разгоняла чувства по венам, наполняя мозг эйфорией. В горле першило до невозможности ответить на вопрос врача:

– Сердцебиение записываем?

Бесконечные кивки головой, словно залип махалкой на кнопке «включено». Тонкие пальчики прижаты к губам. В синих глазах коктейль чувств, одно из которых – безмерная благодарность.

– Даша, ты знала сразу, их двое. Значит, и с девочками не ошибаешься.

– Анализы взяли. Скоро всё выясним! – женщина лет тридцати улыбалась. – Всё хорошо. Папочка, успокойтесь! – Она протянула запечатанную бутылку: – Выпейте воды!

Бесполезная попытка растянуть дрожащие губы в улыбку. Он махнул рукой:

– Не обращайте на меня внимания. Предложите моей невесте, – Марк подал Даше ладонь, помогая подняться, и обнял. Крепко, нежно, насколько мог себе позволить. Он шептал в маленькое ушко, не в силах сдержаться: – Смешно. Веду себя, как полный идиот. Ошалел от счастья. Не думал, что настолько созрел стать отцом. Хотеть и созреть большая разница. Готов настолько, что буду считать каждый день до их появления.

Ухо радовало, душу грело. Не улыбаться в ответ на такие слова невозможно. Даша смущённо пробормотала, уткнувшись лбом в широкую грудь. Словно выпрашивая у собственной гордости прощение.

– Я тоже с трудом могу говорить. Лучший момент в моей жизни… – Она взяла его руку. Ладонь легла на мягкий живот. – Дочки уже нас любят.

Они садились в машину счастливые. Объединённые подтверждением, что малышек двое. Марк помог застегнуть заевший ремень безопасности. Тепло тел передавалось через одежду. Он завис над любимой дольше положенного. Говорил, глядя в глаза, уверенный, что Дарья откажется:

– Мне нужно проехать к твоему отцу. Ты со мной, или сначала закинуть тебя домой?

– С тобой! Хочу обрадовать папу, – ответ прозвучал неожиданно.

Он нахмурился, потирая пальцами лоб. Меньше чем сутки назад Даша потерялась в доме, где прожила пару недель. Стоит ли напрягать неокрепшую психику? Напрямую отговаривать не стал.

– Не побоишься столкнуться с Полиной?

В голубых глазах гордый вызов. Она понемногу становилась прежней.

– Ты забыл, что по характеру я боец?

Марк кивнул. Кто ещё на месте Даши мог столько пережить и не сойти с ума? Он откинулся спиной на кресло.

– Тут не поспоришь! – машина тронулась со стоянки, мягко рассекая покрытые листьями лужи.

Она смотрела в боковое зеркало на джип сопровождения. Уверенное заявление:

– Память вернулась. Я теперь ничего не боюсь!

Марк улыбнулся. Храбрый воробышек рвался в бой.

– Даже посмотреть женским взглядом квартиру для мамы?

– С удовольствием! Я Татьяне Васильевне не враг. Подыщем лучшую.

Они болтали в дороге о мелочах. Ничего не значащие глупости слетали с губ, а про себя каждый переваривал итоги произошедшего. Разрыв, поиски пропавшей любимой, потеря памяти и воссоединение с кучей недомолвок. Оба понимали, простить предательство не просто. Только время поможет вылечить душу.

– О чём ты хочешь поговорить с отцом? – уверена, что ответит правду.

– Передать слова Рустама.

Даша моментально напряглась. Любое упоминание о враче вызывало страх за детей. Ладонь непроизвольно легла на живот.

– Касается меня? Что-то с беременностью?

Марк тряхнул головой. Придётся учиться фильтровать слова. Ничего, что может встревожить.

– Нет! Не хочет, чтобы Олег Владимирович наделал глупостей. Предлагает поддержку очень жёстких, известных в кругах бизнеса людей.

Даше пришлось несколько раз вздохнуть, чтобы назвать причину своего стремления в дом отца:

– Мне нужно поговорить с Полиной.

– Зачем? Мало она наговорила тебе гадостей?

Руки легли на колени, как у прилежной ученицы. Голова чуть наклонена вперёд. Взгляд направлен в пол. Весь её вид показывал, не переубедить.

– Хочу услышать ответ на один вопрос…

Через час Даша в присутствии мужчин сидела напротив Полины.

– Вы убили моих родных, несколько раз пытались убить меня. Настолько сильно ненавидели мою маму или безумно любили отца?

Псевдомать ухмылялась.

– Ни то, ни другое… – Она смотрела в лицо мужа, рассуждая о нём в третьем лице: – Ивлев считал, что хорошо знает меня, – короткий смешок, – но только отец понимал, из какого дерьма я состою! – Она вскинула голову. – Спрашиваешь, почему? Безумная любовь? – Полина захохотала неестественно скрипучим смехом. – Больше всего на свете я люблю себя! Ненавижу, когда пытаются отобрать мои игрушки! И никогда ничего своего не отдаю!

– Я был всего лишь твоей игрушкой? – во взгляде Ивлева не было ненависти. Только усталость. – Театр по тебе плакал.

Кривая усмешка перекосила холёное лицо.

– Все подруги с ума по тебе сходили. Красив, как греческий бог, атлетически сложён, умный, перспективный, отлично готовил. Не могла тебя уступить. Отец одобрил. Всё лучшее для любимой доченьки. Осталась в России рядом с ним.

– Убила, чтоб не забрали игрушку… – Даша с трудом сдерживала слёзы. Мразь, для которой чужие жизни ничего не стоили. Ни слова сожаления о содеянном. Виски сжала ладонями, избавляясь от боли в сердце, в каждой капельке крови, что собирались в реки вен и били волнами. Невыносимо осознавать, что осталась единственной выжившей. Жить за двоих. Ну, а мстить за троих! Она сумела собраться.

– Мне нужно было это услышать, чтобы понять, что сделать с убийцей моих родных! – Гордо вскинутая голова. Презрительный взгляд с брезгливым превосходством в уголках губ. – Рустам прав. Она должна гнить в тюрьме, без привычного лоска, комфорта. Проклятая тварь, на виду множества глаз, где всё общее! – Длинные пальцы сжались в кулаки. – И каждый день у зэчки с выбитыми зубами, в косынке на жирных, куцых волосах станут что-нибудь отбирать!

– Сука! Ненавижу! – карие глаза впились в ненавистное лицо. Надежда на быструю смерть стала несбыточной. Поля взвыла, распрощавшись с невозмутимостью. – Ты будешь решать?!

Даша вышла, не обращая внимания на несущиеся в спину оскорбления. Остаток жизни Полина будет проклинать час, в который решила убить маму с сестрой.