Глава 6

Выходные закончились быстро, вероятно по причине того, что я старалась не покидать своего сарая и все силы положила на то, чтобы забыть события прошедшего бала.

Отец Тьмы, как же это было сложно сделать!

Я целовалась с некромантом. Да не просто с каким-то там, а с самими Леонаром Альвисом. Обычно подобные фразы звучали из уст первокурсниц с неописуемым восторгом. В моих же мыслях тон оставался пренебрежительно жалким. Жалость я, понятное дело, испытывала к себе. Леонару-то что сочувствовать? Он в очередной раз получил свои пять минут славы. А мне от этой истории отмываться до конца жизни. Потому что я точно пыталась это сделать на выходных. Но сколько бы я ни терла свою кожу, распаривая ее в воде, у меня не получалось избавиться от ощущения, что Леонар все еще на мне.

Я все равно чувствовала его руки, эти обжигающе горячие ладони, которые будто поселились под моей одеждой. Такой резкий контраст с Ивейном, чьи прикосновения едва ли оставили след в моей памяти. А ведь он настоящий демонолог! По идее тот, кто должен был вызвать во мне целую бурю эмоций, не был способен разжечь даже искры желания. Хотя все знают, что демонологи — это воплощение самого огня Сумрака! И когда двое из нас предаются страсти, то с этим не сравнится ничто на свете. Будто вулканы извергают свою лаву на мертвые земли, словно огненная буря, сносящая все на своем пути!

Ну, так во всяком случае, мне рассказывали.

Некроманты же, в свою очередь, должны быть холодными, сдержанными и во всех отношениях бездушно унылыми. Нет, я, конечно, понимаю, что даже эти труполюбы не почкованием размножаются. Но как-то Леонар совершенно не походил на тот образ, который сложился в моей голове.

Хотя, что это я, в самом деле? С тем, как не везет в последнее время, не удивительно, что и демонолог, и некромант, мне попались бракованные.

Но обо всем этом я мало того, что вообще думать не хочу, так и времени на это нет. Все-таки и учиться когда-то надо!

Тем более что сегодня сам ректор вел у нас Теорию Жизни.

Занятие проходило на открытом воздухе, что так сильно напоминало мне старую академию. Разве что здесь все сидели не на выжженном огнем сумрака полигоне, а на густой зеленой траве, в тени ветвистых деревьев. По правую сторону от нас начинались загоны, так что я могла видеть, как старшекурсники выгуливают своих зверей, по левую вдалеке на солнце поблескивала прохладная гладь воды.

— Мало кому известно, — начал вещать господин Даллар, после того как прислонился к толстой ветке. — Но магия доступна абсолютно каждому.

Я поперхнулась от такого заявления, учитывая, что в моей прошлой академии учили совершенно другому. И тамошнему уровню образования я доверяла больше. В конце концов, подобное утверждение легко опровергнуть! Я подняла руку, чтобы задать вопрос.

— Да, магиана Моранен, — позволил мне говорить господин Даллар.

— Всем известно, что магов очень мало. Далеко не всем поддаются столь тонкие материи.

— Магиана Моранен пересказывает нам теорию, которой учат у темных, — пояснил ректор остальным. — Но, как это часто бывает, поборники Сумрака не рассматривают глубинные причины сложившегося положения. Все, что нас окружает, пропитано магией. Наш мир — это невероятно сложное сплетение мириад тончайших нитей, проводящих через себя потоки Жизни. Сами по себе эти нити полые, существовать без энергетических потоков они не способны. Отсутствие жизни всегда означает смерть. Вы можете видеть камни — это ярчайший пример того, как выглядит материя, лишенная жизни. И, тем не менее, когда стихийный маг берется наполнить камень своей энергией — безжизненная структура на время оживает.

Придраться к словам Даллара я не могла. Но он так и не ответил на вопрос — почему магов так мало, если он говорит, что ими могут быть все подряд. Я вновь подняла руку, но господин ректор не дал мне слова.

— Жизнь — основа всему, — продолжал вещать он. — Это уникальная, не поддающаяся воспроизведению, структура. Разрушив ее однажды — практически невозможно что-то исправить. Стихийники умеют вплетать свою энергию в полые нити, но это лишь временный обмен. Но только друиды обучаются работе именно с хрупкой структурой Жизни.

Я вновь подняла руку, чтобы напомнить о своем вопросе.

— Я помню, магиана Моранен, — тихо ответил господин Даллар. — Как я уже сказал — Жизнь неповторима и уникальна. Но наш мир открыт и для других сил. Темных сил. Более стабильные, способные существовать вне материи. Сумеречная магия отравляет собой все, к чему прикасается. Она разрушает не только Жизнь, но и видоизменяет сами нити, образующие все вокруг. Попав в наш мир однажды, она расползается до сих пор, подрывая равновесие. И это касается как глобальных процессов, так и чего-то мелкого, незначительного. Вроде человека. Затронутые темными силами, потенциальные маги теряют способность обращаться с тонкими материями Жизни и Света, но при этом не обретают возможности чувствовать сумрачные нити. Как итог — в наше время магов очень мало.

Я снова подняла руку, собираясь спросить Даллара, как же получается, что я, например, могла быть демонологом, а теперь заниматься такой «светлой» наукой.

— Все вопросы после лекции, — не обращая внимания на мой интерес, произнес господин Даллар. — Цель наших занятий — научить вас обращаться с самой Жизнью. Кем вы станете в итоге — лекарями, звероводами или истинными друидами — зависит только от вас. От того, сколько усилий вы готовы вложить в свое обучение.

Дальше я уже ничего спрашивать не хотела. Мне нравилось наслаждаться теплыми лучами солнца и неспешно делать пометки по лекции, которую зачитывал господин Даллар.

И никакие Леонары больше в голову не лезли. Красота!

Сидишь, расслабляешься, вникая в тонкости теории света и жизни.

Если задуматься, учиться в Х.А.М. е, как ни странно, мне нравилось. Да, дисциплины деревенским жителям однозначно не хватало. Но в целом народ здесь был намного добрее, чем в Ц.И.А.Н.И.Д.е. Отсутствовала какая-то рьяная конкуренция между курсами и факультетами.

Да и само деление на факультеты казалось весьма условным. Как уже сказал наш глубокоуважаемый ректор, все зависит только от нас. Сам Хемиан Даллар мог только предположить степень, в которой раскроются заложенные с рождения способности. Самые сильные, перспективные и малочисленные — истинные друиды. На всю академию таких талантов наберется всего-то человек десять. Да и то не факт, что к завершению обучения им удастся достичь необходимых высот для столь почетного звания.

«Почетного», наверное, стоит брать в кавычки, как по мне. Кому вообще нужны друиды в мире, где: «все поражено скверной тьмы и смерти». Повторяя про себя слова ректора, я не могла не сдержать усмешки.

Вторые по способностям шли лекари. Лукиан, например.

Вот кому я завидовала!

У них учеба в основном состояла из медитаций. Ни тебе тяжелого физического труда, ни ночных зубрежек. Большую часть недели лекари собирались на природе, устраивались на солнышке и закрывали глаза в поисках единения с энергией Жизни.

Ну, и последними по способностям шли мы, звероводы. То есть предрасположенность к магии Жизни в нас была, но рассчитывать на то, что мы ее освоим, не приходилось. Максимум, чего от нас ждали — умения обращаться с полу-разумными расами и тварями, наделенными магическими способностями.

И это при условии, что я до сих пор не могла придумать имя своему семирогу.

Обидненько.

— Ним, — шикнула мне соседка, возвращая из глубоких раздумий. — Ним, у тебя сумка горит!

Я едва не вскрикнула от такой новости. Но стоило посмотреть на сумку, тут же успокоилась. И ничего она не горит, просто немного светится изнутри, потому что кто-то явно отправил мне весточку. Притом достаточно прицельно, чтобы угодить прямо в сумку. Я огляделась по сторонам, но не смогла найти кого-либо, кто подходил на роль отправителя. Все магиане были полностью поглощены лекцией.

Да и что гадать, когда можно посмотреть?

«Моя неуловимая нимфа,

Не проходит ни дня, чтобы я не вспоминал твою страстную покорность в моих руках. Твои стоны в моей памяти помогают засыпать с улыбкой на лице. А след, что ты оставила на моих губах, словно огненная памятка — не даёт забыть твой строптивый нрав.

Пишу тебе, чтобы поделиться радостной новостью. Мою заявку об участии в Играх Превосходства одобрили. Более того в этом году я буду капитаном команды Ц.И.А.Н.И.Д.а. Гадкие некроманты опять всех обогнали, не так ли, сладкая?

Я сохранил твой маленький подарок и обязательно возьму с собой на состязание с твоей академией. Шелковая лента с твоих волос станет знаком благословения от дамы моего сердца. Этот клочок ткани до сих пор пахнет тобой, моя сладкая обманщица.

Свою победу я посвящу тебе, милая. И, надеюсь, своего победителя ты встретишь также горячо, как я жажду продолжения нашей ночи примирения.

Твой.

Л.А.»

Я в гневе скомкала письмо, присланное Леонаром.

Да он издевается надо мной!

Любое упоминание о том, как мы с ним целовались, заставляло мои щеки вспыхнуть. А будущий император решил накатать целый опус на эту тему. Ещё и на продолжение рассчитывает!

Решил в игры со мной играть! Ну что ж, я устрою ему продолжение.

* * *

Вечером я с большим трудом отыскала Луку. В комнате его не оказалось, в общежитии никто не смог сказать, куда он запропастился. Обыскав загоны, где лекарь любил коротать вечернее время, я уже было отчаялась его найти.

Но тут на выручку пришёл семирог. Всё-таки умный зверёк мне достался! Понял, кого ищет хозяйка, и уверенно потянул меня прочь от учебного корпуса.

Мы шли, наверное, с полчаса, пока мой пушистый друг не вывел нас к просторному белому озеру.

Едва ли я могла вспомнить, чтобы видела в своей жизни такую воду! Серебристая гладь напоминала природное зеркало, которое сейчас отражало в себе пушистые белые облака.

Недалеко от берега я и нашла Луку. Оставив одежду на земле, рыжий молодой человек нырял с головой, исчезая на несколько секунд и возвращаясь вновь.

Лукиан в очередной раз вынырнул из воды и поплыл к берегу. Он греб только ногами, потому что в руках что-то плотно сжимал. А мне было так интересно, что же он собирается мне показать, что я совсем забыла прикрыть глаза, чтобы не смущать молодого человека, когда он начал выходить из воды. И посмотреть было на что. Тугие мышцы торса, со стекающими по ним струйками воды и бликами солнечного света завораживали. Одна радость, свое купание в озере Лукиан решил устроить в брюках.

— Отец Тьмы, что это?! — воскликнула я, когда парень высыпал к моим ногам черные раковины, из которых торчали толстые желтые… языки? Не знаю, что там, но это двигалось, было весьма склизким и очень малоприятным.

— Это тебе…

Серьезно? Я не согласна.

— Вернее, семирогу. Они это любят, — пояснил Лука. — Озерные мидии.

Мой пушистый малыш, услышав, что для него что-то принесли, бросил гонять листву и кинулся проверять, что это там такое. Маленькие голубые лапки ловко выхватывали мидии, когтями семирог раскрывал раковины и с большим удовольствием съедал внутренности.

— Это достаточно вкусно, если приготовить, — Лука присел рядом со мной на землю. — Хочешь, можно развести костер и запечь на углях. Я наловлю еще, это несложно.

— Я, наверное, откажусь, — возразила я. Семирог, конечно, уже доедал последнее лакомство, отбрасывая пустые раковины себе за спину. Пронырливый зверек, навострив ушки, стал оглядываться по сторонам в поисках еще чего-нибудь съестного. А я гадала — это мы сейчас невольно объели Луку, или он так и планировал занести угощения попозже в мой сарай.

— Ну, если надумаешь — скажи. В столовой не часто балуют такими деликатесами.

И то правда. Такое чувство, что в большинстве своем друиды предпочитали обходиться без мяса вовсе. По утрам давали каши и пирожки с разными начинками — яйца, ягоды, яблоки, иногда попадалась капуста и картофель. Ужин — весьма скромное мероприятие в академии живых, но Лука утверждал, что иногда попадается вполне приличная уха.

— А вообще, озеро хорошее, — говорил парень, пока мы оба смотрели на закатное солнце. Довольный зверек устроился у меня на руках и требовал, чтобы я чесала ему голову. — Рыбы много, я даже удочку себе сделал. Хочешь, вечером сходим на кухню, я приготовлю что-нибудь для тебя?

— Ты еще и готовить умеешь? — удивилась я.

— Ничего сложного, — смущенно краснея, ответил Лука. — Но вкусно будет, обещаю.

Завидую. Я совсем не умела ничего делать. Да и зачем? За меня почти всегда готовил кто-то другой. Впрочем, как и у всей знати. Кухни в наших домах всегда были хорошо прогреты от плит и печей, и на них царили невероятные запахи. Я с трудом могу вспомнить — хотя бы раз мне приходилось греть себе что-то самостоятельно? Уж не говоря о том, чтобы самой подоить корову или поймать рыбу. Наверное, стоит освоить все эти навыки. А пока есть деньги — купить в ближайшей деревне вырезки, хоть как-то отблагодарю Луку за то, что он мне так помогает.

— Если честно, у меня на сегодняшнюю ночь другие планы. И у тебя кстати, тоже, — произнесла я, переходя к теме, которую хотела обсудить с Лукой.

— Да? — рыжий улыбнулся. Совсем не пошло, как это делал Леонар. Его улыбка была мягкой, и такой воодушевленной! Невероятно светлый.

— Помнишь, я говорила, что хочу призвать себе дракона?

— Такое забудешь, — кажется, Лука ожидал услышать что-то другое. Во всяком случае, парень сразу осунулся, даже чуть посмурнел. — Почти все ингредиенты есть в общем доступе, на складе в академии. Но кое-что так просто не достать.

Это была плохая новость. Мне дракон очень-очень нужен. И чем скорее, тем лучше. И так уже почти неделю в академии, а ничего выдающегося ещё не сделала.

Нет, надо отдать мне должное, напортачить за это время я тоже не успела. А с моими талантами это практически подвиг.

Но, видимо, неделя без приключений на свою голову для меня — предел.

— И все-таки, как можно раздобыть недостающие ингредиенты? — уточнила я.

— У Даллара должны быть, — пожал плечами Лука. — Но он не даст.

В голове сразу всплыла коробка, в которой ректор держал склянки для призыва семирога.

— Сможешь точно расписать — чего и сколько нужно? — задумчиво спросила я.

В конце концов, Даллар не хочет делиться — так я сама возьму. Чуть-чуть.

Это, конечно, не очень хорошо. Но, думаю, ректор меня простит, когда в его академии появится первый прирученный дракон. И когда мы с моим новым зверем одержим победу в играх над Мёртвой Академией.