Глава 10

Вернувшись к обеду в академию, я чувствовала, что у меня в очередной раз наступил какой-то новый этап в жизни. Как будто я стала по-настоящему взрослой.

Казалось, все так просто: найти и заработать достаточно денег, чтобы расплатиться с долгами. И больше ничего не будет стоять на пути к моему собственному счастью. Эта мысль прибавляла сил.

Возвращаясь к себе в сарай я скрупулёзно перебирала в голове варианты, каким образом можно разбогатеть. Не прибегая к нарушению закона, не пороча девичью честь и, по возможности, оставаясь хорошим человеком.

Конечно же, придется много работать. И учиться. У нас есть лекари в академии, если я смогу освоить это ремесло, то получится оказывать услуги. Пожалуй, потренироваться для начала в ближайшей деревне, а затем предлагать свою помощь состоятельным подругам в столице.

Или потренироваться на этих подругах, которые бросили меня в тяжелой ситуации?

Соблазнительная мысль, но не подходит под пункт «оставаться хорошим человеком».

Нужно будет подумать, а насколько мне этот пункт вообще необходим….

Надо однозначно перестать ныть.

Вечером нужно будет перебрать свои вещи. Столько платьев мне все равно не потребуется, а ткани там хорошие. Да и камни могут стоить недешево. Конечно, поношенную одежу дорого не продашь. Но если распороть их на ткани… Или перешить на заказ для девушек… Мысль интересная. Давно я не бралась за иглу и, думаю, с удовольствием вновь займусь старым хобби.

Жаль, конечно, будет расставаться с последним, что напоминает мне о моем благородном происхождении. Но когда я утру нос Ларанам, грусти по этой потери не останется вовсе.

Да и практичнее купить себе что-то более подходящее для учебы в Хищной академии. Все равно мне некуда надевать великолепные наряды, никаких балов и званых вечеров в ближайшее время мне не доведется посетить. Да и не пойду я, даже если пригласят. Вон до сих пор расхлебываю последствия последнего выхода в свет.

А если Ивейн будет настаивать на наших совместных появления на публике? Пусть сам мне покупает платья. И украшения. В конце концов, и их потом можно будет продать…

Интересно, подобный меркантильный подход к навязанному браку попадает под мое желание остаться хорошим человеком?

Или хотя бы порядочным?

Кровь кипела в венах от желания как можно скорее начать воплощать свой план, так что переодевшись в свободные брюки и рубаху, что достались мне от академии, я направилась отрабатывать свой пропуск занятия по звероводству.

В загонах было достаточно тихо. У большинства магиан зверье жило вместе с ними в общежитиях, так что в стойла в выходные мало кто заглядывал. Оказавшись внутри, я поняла, что смогу спокойно заниматься своими делами и предаваться своим коварным планам, не отвлекаясь на чужое присутствие. Кажется, я начинаю ценить уединение, а ведь в Ц.И.А.Н.И.Д. е вечно рвалась в самую гущу событий.

Тем более оставалась одна мысль, которая не давала покоя и заставляло сердце биться чаще.

«Если у меня не получится, мне действительно придется стать женой Ивейна». И как извлечь пользу из такого исхода событий, я пока не представляла.

Захватив из подсобного помещения щетки, я намеревалась как следует вычистить мантикору. Мне не очень нравилось, что этого милого малыша все обходили стороной. В конце концов, монстр же не виноват, что вырос таким грозным.

Да и вообще, раз уж бездарная первокурсница справляется с подчинением, что же остальные ребята со старших курсов не берутся подходить к мантикоре? Боятся, что ли? Или мне после демонов и ректора Люциана уже ничего не страшно?

В любом случае, я с легкостью проскользнула в стойло к клыкастому хищнику, который под моим чутким контролем мирно ждал, когда за ним поухаживают.

— Хороший котик, — растрепала густую гриву. Постричь бы ее. На следующий свой визит сюда надо бы не забыть ножницы.

Скребницей я водила вдоль корпуса зверя, вычищая лишнюю шерсть. Тонкие золотые волоски поднимались в воздух, кололи ладони. Но, может, оно и к лучшему — мне будет полезно, чтобы кожа хоть немного загрубела. А то пока хватает двадцати минут, чтобы на ладонях появлялись мозоли, приносящие с каждым новым движением неприятную боль.

Я старалась почаще менять руки, чтобы справится с поставленной задачей лучше, а не уйти зализывать собственные раны через несколько минут.

Равномерные движения успокаивали не только мантикору, но и меня. Такое состояние похоже на медитацию — голова чиста от всяких мыслей, спокойствие в душе приятно согревает. Захотелось прикрыть глаза, отдаваясь приятной пустоте внутри. Теплая погода, лучи света, новый питомец, участие… Казалось, что все начинает налаживаться, моя жизнь наконец приобретает смысл, напитывается чем-то позитивным.

Даже запах стойла и сена совершенно не раздражали. Я будто становилась другим человеком. Более открытым, более взвешенным… Мне искренне не хотелось больше попадать в дурацкие ситуации, или заниматься чем-то запрещенным. Просто учиться, становиться лучше, добиваться каких-нибудь своих целей…

Голос Леонара выдернул меня из этого приятного расслабленного состояния.

И не только он. Потому что-то помимо речи императорского сына до моего слуха донесся веселый девичий смех.

— Ваше величество, — смущенно произнесла девушка.

Со своего места я не могла их видеть. Как и они меня. Почему-то немного пригнулась, словно надеялась надежнее спрятаться за телом мантикоры.

— Куколка, — от такого обращения меня передернуло.

«Хоть не «сладкая»», — подумала я с долькой ревности. Будто это слово было только для меня. Если, конечно, его произносил Леонар.

— Ради тебя я был бы готов задержаться здесь намного дольше. Как жаль, что уже завтра мне придется возвращаться.

Слова, которых я даже слышать не должна была, отозвались неприятным чувством брезгливости. Тоже самое этот некромантский соловей напевал мне ночью. По лицу ударил жар, ладони моментально взмокли. Будто я испытывала стыд. Только мне-то чего стыдиться? Что наследник Империи ведет себя как последний кобель, приставая к каждой юбке? Для меня же это не новость!

Я же не такая дура, чтобы начать верить, что Леонар Альвис всерьез мной увлекся?

Нет.

Пусть бегает за кем хочет.

Лишь бы меня не трогал. Разве не этого я хотела?

Почему тогда сейчас сердце не знает куда деться — то ли сорваться в дикий бег, так что дышать невозможно. То ли замереть, стоит мне услышать это глупое хихиканье неизвестной пассии или непонятные мне звуки копошения двоих на другом конце загона. Может стоит объявить о своем присутствии? Или лучше незаметно удалится, чтобы не мешать двоим придаваться страсти?

Хотя, собственно, почему это, Леонар должен определять мои дальнейшие действия? Я пришла сюда заниматься мантикорой. А он пусть делает, что хочет. И с кем хочет.

Так что продолжила чесать заросшую шерсть, не отвлекаясь на звуки, издаваемые парочкой, и не замечая, как мои движения становились все резче и злее с каждой секундой.

* * *

«Это все не то», — пронеслась мысль в голове Леонара, когда он целовал малознакомую девицу в каком-то жутком загоне. Миловидная, простоватая и пышногрудая… Казалось, что еще нужно для счастья?

Но нет… Не то…

«Не Нимаэль», — со злостью подумал Леонар, отрываясь от поцелуя. Девушка, чьего имени он уже и не помнил, смотрела на него затуманенным взором, приглашая на продолжение страстной игры.

Юноша же отстранился.

«Девушки тут, конечно, милые, но излишне доступные», — подумал он, хотя справедливости ради стоило отметить, что с его титулом «недоступных» в общем-то не бывает. Несколько комплиментов, пара улыбок — и женщины падали его ногам, словно сраженные неведомыми чарами.

Каждый раз это настолько разочаровывало, что Леонару становилось все труднее получать настоящее удовольствие от общения с людьми. Так недалеко стать затворником, вроде Люциана.

От Альвиса вечно хотели получить какие-то блага, предлагая взамен согретую постель. А сам принц надеялся, что пройдет еще очень много лет, прежде чем ему успеет это надоесть. Но нет…

Последняя встреча с белокурой красавицей в загонах закончилась лишь тем, что он прогнал девушку. И теперь пытался для себя понять — почему? Потому что, целуя ее, в голову навязчиво лез образ Ним?

«Ну что за бред?!» — Леонар со злостью пнул камень на своем пути, который полетел куда-то в кусты.

Какая ему разница. Милое лицо, горячий влажный рот, стройные ножки, готовые встречать мужчину, как полагается. Что еще нужно?

Но нет, Леонар не почувствовал привычного азарта, целуя ту милашку. Это было просто мокрое и пустое обсасывание, по сравнению с тем, как Нимаэль извивалась в его руках. Горячая, дикая, страстная.

«Она дочь Лорейн», — напомнил себе юноша в очередной раз.

Женщины, которая разрушала его семью, брак его родителей. Из-за этой женщины сам Леонар был вынужден расти бесконечных скандалах, и смотреть, как медленно увядает все прекрасное в его матери.

Конечно, Нимаэль не виновата в том, что родилась от вздорной отцовской любовницы и какого-то нищего уездного дворянчика. И, конечно, она не виновата в том, что родители Леонара жили с призраком Лорейн. Но злость все равно брала свое.

Семейную реликвию Леонар вернет, разве что силой отнимет у девчонки. А учитывая, как она на него действует — лучше держаться подальше.

— Я должен уйти, — бросил юноша растерянной девушке, которая все пыталась вернуть его из раздумий к поцелую.

Леонар отцепил от своей шеи магиану, которая успела присосаться к коже, как пиявка, и пошел прочь.

Кого он обманывал? Ему же всегда нравилось, что он не проводит свои ночи в одиночестве. Милое лицо, стройные ножки и красивые, изящные изгиб женского тела — разве ему хоть раз нужно было что-то больше? У него вся старость будет для душевных бесед.

«Проклятый Люциан», — мысленно выругался Леонар.

Сослал его в эту дыру, оставив на неделю без привычного окружения… Так себе наказание, если не учитывать, что в голову начинают лезть всякие вздорные мысли.

Про Нимаэль, например.

Да, зацепила. Да, хотелось найти ее и довести до конца то, что началось еще на балу. Обвить руками ее талию, чтобы огненная малышка вновь не ускользнула, прижать к себе всем телом. Чтобы прочувствовать всё — как взволнованно будет вздыматься ее грудь, когда некромант склонится для поцелуя, как дрогнут мышцы на ее животе, стоит девушке ощутить нежные прикосновения к своей коже. Леонару хотелось испытать снова — каково это, когда Ним несдержанно царапает его плечи своими ноготками…

Леонар встряхнул голову, словно постарался выгнать все эти фантазии из своей головы.

Нимаэль была такой же ядовитой, как и ее мать. Яблоня от яблони.

Один дурацкий спор, один незабываемый поцелуй — и девушка уже отравляет собой его сознание.

Как Лорейн отравила его отца. Столько лет прошло, а мужчина не может избавиться от образа возлюбленной, несмотря ни на что. Эта женщина разрушала семью Леонара семью, уничтожала брак своих родителей одной своей памятью.

И теперь Ним точно так же старается захватить Леонара. Как хорошо, что он уже знает, насколько опасны такие увлечения, и не повторит ошибок своего отца. Некромант совершенно не хотел однажды проснуться и осознать, что разрушил собственную семью, сходя с ума по кому-то недоступному.

«Да, все дело в недоступности», — пришел к выводу юноша. Отец не мог получить Лорейн, а Ним ловко дразнила и сбегала от принца. Вот и весь секрет…

И в этой ситуации Леонар видел только один выход — забыть о существовании девушки раз и навсегда, пока она окончательно не вскружила ему голову. Потому что продолжать тянуться к огненной нимфе, надеясь, что наваждение отступит после удачной охоты — слишком рискованно.

— Дурацкий Леонар Альвис, — тихий злобный шепот достиг ушей принца, возвращая из мыслей к реальности.

Юноша остановился и огляделся. Он зашел достаточно далеко и теперь не узнавал местности. Здание академии друидов виднелось где-то в стороне, впереди е начинался густой лес. Листья деревьев уже полностью пожелтели, сожженные горячим летним солнцем, и теперь усевали собой еще зеленую траву, образуя золотой ковер.

Леонар быстро обнаружил источник звука. И даже не удивился.

«Опять она», — подумал принц, глядя, как Нимаэль сидит на берегу озера и вытягивает ленты из своих волос.

Девушка не заметила его появления, и некромант предпочел сохранить свое присутствие в тайне еще ненадолго. Он без труда накинул на себя иллюзию невидимости и прислонился к дереву, чтобы понаблюдать. И послушать.

Но Ним больше не произносила ни слова. Зато ее лицо передавало целую бурю эмоций. Девушка кривила губы, будто передразнивала внутреннего собеседника, ее тонкие брови то и дело взметались вверх, или сходились над переносицей. Молчаливый монолог получался весьма красочным. А смотреть на то, как Ним закусывает нижнюю губу, казалось, можно вообще вечность.

Она была прекрасна.

Убеждай себя в чем угодно, повторяй себе любые слова, лишь бы избавиться от этого наваждения. Но один взгляд — и Нимаэль Моранен снова в его мыслях.

Хотел бы он ее ненавидеть, но…

Один взгляд — и ненависть улетучивалась, уступая место совершенно иным ощущениям. И желаниям.

Девушка поднялась на ноги и ловко стянула с себя безразмерную рубаху, которая больше годится для деревенского мужика, чем для юной и прекрасной девы. Зрелище становилось интереснее. Согнувшись, Нимаэль медленно стянула с себя жуткие коричневые штаны, несколько раз озираясь по сторонам, чтобы убедиться — нет ли поблизости случайных наблюдателей.

В своем прикрытии принц не сомневался ни секунды.

На Ним осталась короткая полупрозрачная сорочка, которая едва достигала середины бедра. Расшитая темным бисером, с завязками по бокам… Даже такая незначительная часть одежды источала изящество, подчеркивая достоинства девушки — ее отличный вкус и стремление окружить себя красотой. Под сорочкой можно было разглядеть белые трусики и… как жаль, что Нимаэль стояла спиной к Леонару, и он видел лишь загоревшую кожу и тонкие аккуратные плечи. Девушка напоминала искусно сделанную из фарфора статуэтку.

Она опустилась на колени в воду, так что край сорочки намок. Ним запускала руки в песок и поднимала его, позволяя влажным песчинкам стекать обратно в озеро, в то время как в ладонях девушки оставались черные ракушки. Их она отбрасывала на берег, и повторяла свои действия снова и снова, пока на зеленой траве не образовалась целая горка этих раковин.

Во взгляде Ним на ее добычу промелькнуло удовлетворение, после чего девушка поднялась на ноги и, еще раз осмотревшись по сторонам, решила окунуться в озеро. Несколько шагов — и Нимаэль нырнула с головой в голубые воды, чтобы всплыть уже в нескольких метрах от берега.

На губах девушки сияла искренняя и лучезарная улыбка. Леонар не мог вспомнить, чтобы когда-нибудь видел в своей жизни столь откровенный восторг — дворцовая жизнь учила всех сдерживать свои эмоции. А Ним наслаждалась обычным плаваньем так, будто в жизни ничего лучше и не существовало.

Нестерпимое желание искупаться проснулось и в самом некроманте.

* * *

Когда я услышала громкий всплеск воды, то вздрогнула. Обернувшись — обнаружила только расползающуюся по озерной глади рябь, будто кто-то скинул большой камень в воду. Грудь стянуло волнением, мешая сделать глубокий вдох. Никто не выплывал, в округе вновь установилась тишина. А я продолжала озираться по сторонам, не находя возможного источника.

— Ааааа! — крик вырвался сам собой, когда за спиной кто-то всплыл и накинул на мои глаза нечто, напоминающее ленту. Я дернулась в сторону от испуга и неожиданности, но отплыть не получилось — во-первых, лента мешала, во-вторых локти, которые закинули мне на плечи, надежно удерживали меня на месте. — Какого демона? — крикнула я, при этом случайно хлебнув воды.

— Угадывай. Кто я? — низкий шепот тронул кожу на шее. Несмотря на то что вода была теплой, а чужие прикосновения — так вообще обжигающие, по спине пробежали мурашки.

Голос я, конечно же, узнала. Вот только признаваться в этом не хотелось.

— Лука?

— Нет.

— М-м-м…. Марк?

— Нет, — Леонар напрягся, я почувствовала это практически всем телом.

— Ну, тогда это точно ты, Ивейн! — кажется, мне стоило вкладывать меньше восторга в эту фразу, потому что некромант раскусил меня:

— Ты издеваешься!

— Отпусти меня, Леонар, — прошипела я как загнанная кошка.

Лента соскользнула с моих глаз, и я почувствовала, что свободна. Не теряя ни секунды, поспешила уплыть подальше. Но и тут меня ждало разочарование. Юноша ухватил меня за лодыжку и притянул обратно к себе. Кусочек шелка оказался закинут мне на шею, и теперь Леонар держал меня словно на привязи.

— Сладкая, а что у нас сегодня с настроением? — его взгляд задумчиво скользил по моему лицу, и то спокойствие, и восхищение, что отображались в глазах некроманта, если честно, несколько пугали. Я вот уверена, что эти любители мертвечины с такой нежностью способны смотреть разве что на драугра какого-нибудь. Или кого они там еще готовы лелеять, как самую большую ценность?

— Его просто нет, — ощетинилась я, по-прежнему не горя желанием заниматься водными процедурами с принцем. Да и день мой прошел таким образом, что настроения действительно не было.

— Ним, так может я тебе его подниму?

— А может оставишь меня в покое? — выдохнула я. — Слушай, я очень устала за сегодня. Так что давай ты пойдешь убалтывать какую-нибудь другую дуреху?

— Боишься, что я тебя уболтаю? — хитро улыбнулся Леонар. На его щеках появились аккуратные ямочки, из-за чего молодой человек стал смотреться еще добродушнее и обаятельнее.

— Значит, меня ты все-таки считаешь дурехой? — зацепилась я за слова и, пользуясь случаем, пихнула принца в грудь.

Юношу неожиданно перекосило. Красивое лицо исказила гримаса боли, его дыхание перехватило и…, наверное, я бы разглядела что-то большее, но мне-то хотелось поскорее уплыть на берег. Сделав несколько гребков в сторону, я обернулась, чтобы обнаружить — принца и след простыл.

— Леонар? — осторожно позвала я, все еще ожидая, что он вот-вот опять вынырнет, чтобы перепугать меня. Или обнять. Кто этих некромантов знает?

Но озерная гладь оставалась нетронутой, а внутри тугой пружиной стягивалась тревога. Неужели я так сильно ударила?

— Леонар, не смешно уже! — крикнула я, хотя голос дрожал.

А потом на поверхности воды всплыла пара маленьких пузырьков воздуха. Вот в этот момент я и сорвалась с места, понимая, насколько все может быть плохо.

А если я попала в солнечное сплетение и у него перехватило дыхание? Я однажды падала с лошади, и помню это жуткое состояние — когда все тело будто судорогой сводит, а сделать вдох — просто невозможно, как бы ты ни старался. Тебя просто перестает слушаться каждая клеточка тела, а изнутри словно оловом наполняет.

Что если Леонар уже нахлебался воды?

Набрав в грудь побольше воздуха, я нырнула, в надежде, что еще не слишком поздно.

Голубое озеро было на удивление чистым — солнечные лучи пронзали воду на несколько метров вглубь, глаза совсем не резало, когда я пыталась хоть что-нибудь разглядеть, гадая — смогу ли я вообще вытащить юношу хотя бы на поверхность. Все-таки Леонар достаточно высокий и накаченный, а значит и тяжелый. А я, хоть и демонолог, но девушка хрупкая…

Через минуту, наверное, пришлось всплыть, чтобы набрать еще воздуха. Сердце колотилось с такой силой, что я не слышала собственных мыслей.

Отец Тьмы, не могла же я убить его?!

Я снова нырнула, на этот раз стараясь заплыть глубже. Как жаль, что я не самый лучший пловец — вода буквально выталкивала меня обратно, не давая последовать за Леонаром до самого дна.

От подобной мысли волосы на голове зашевелились. Кончики пальцев онемели, я была готова потерять сознание от волнения. Кажется, еще чуть-чуть, и я сама пойду ко дну, если не смогу отыскать Леонара.

Отец Тьмы, лишь бы с ним все было в порядке…

Я вновь направилась на поверхность, чтобы сделать вдох. Но не смогла пошевелиться. Что-то крепко удерживало мою лодыжку, не давая вынырнуть. Я даже посмотреть не могла, что там такое. Все силы уходили на то, чтобы не дать себе вдохнуть воду вместо воздуха, ведь грудь уже распирало огнем изнутри от желания получить живительный глоток. Который, в моем случае, может оказаться смертельным.

Вот и всё, это конец.

Я умру в самом расцвете лет, утонув в озере из-за какого-то несчастного случая. Предварительно убив наследника империи. Как нелепо… и так трагично.

Прикрыла веки, понимая, что моя жизнь закончится так же нелепо, как и протекала последние дни.

И пока я ожидала встречи со смертью, моих губ неожиданно коснулся нежный, аккуратный и невероятно мягкий поцелуй.

От неожиданности я приоткрыла рот, собираясь сделать вдох. Моментально осознала, чем для меня это закончится, но сделать уже ничего не могла. Однако, вместо воды, я получила глоток воздуха. В непонимании открыла глаза. Леонар делился со мной своим дыханием, которое теперь потоками жизни распространялось от моих легких по всему телу. Инстинкты заставляли прижаться ближе к некроманту, получить еще немного столь нужного мне воздуха.

Веки юноши были опущены, ладони медленно тянулись к моему лицу. Эта неспешность, эта умопомрачительная нежность, с которой он действовал, сбивала с толка. Никаких страстных порывов, настойчивости, что смущала и заставляла терять дар речи. Только мягкость, словно он боится спугнуть меня. А я боялась спугнуть этот момент. Вдруг все окажется не по-настоящему? Ведь все слишком… нереально.

Мне пока не хотелось возмущаться, кричать, отталкивать парня.

Сердце замерло, а в груди разгоралось облегчение от его присутствия. Живой!

На этом фоне все остальное просто меркло… Хотелось выдохнуть и обнять его, чтобы до конца поверить. Живой… Запустить пальцы в эти светлые волосы, которые красиво развевались в воде, потрогать кожу, чтобы убедиться в тепле.

Живой, здоровый… наглый обманщик! Который меня перепугал до остановки сердца. Да я чуть не поседела!

Отпихнув от себя некроманта, поспешила всплыть.

— Это что за шутки такие?! — завопила так, что, наверное, вся округа слышала. — Какой же ты дурак!

Леонар, который выплыл почти сразу со мной, смеялся. Он убрал с лица влажные пряди.

— Зачем тебе все это?!

— Признайся, что переживала за гадкого противного некроманта, — потребовал парень. Я направилась к берегу, и он не отставал.

— Да за такие шутки убивать надо, — прошипела я. — И перестань меня целовать постоянно! Иди, вон, по загонам своих куколок зажимай. Мало что ли?

— Ним, сладкая, неужели ты ревнуешь?

Я ревную?! Да что он вообще о себе возомнил?!

Я уже успела выйти на берег, и от последней насмешки несколько раз топнула ногами, представляя, что песок — это лицо Леонара.

— Какой же ты придурок, — кажется, меня не смущало, что одежды на мне в данный момент меньше, чем на невесте в первую брачную ночь. Некромант продолжал веселиться, позволяя ветру обсушить свое тело. В его сторону я бросила только один короткий взгляд. Нечего мне там разглядывать. Пусть на эти налитые мышцы другие пялятся. А я обойдусь без внимательного созерцания рельефного торса, загоревшей кожи и самодовольной ухмылки.

Подхватив с земли одежду, я натянула рубаху поверх мокрой сорочки. Ткань прилипала к коже и не хотела правильно садиться.

— Сладкая, ну что ты так завелась? — когда ладони Леонара опустились на мою талию, я вздрогнула.

— Убери свои лапы, — честное слово, меня трясло от злости! А в таком состоянии мало ли, что я сотворю? Или наговорю. Потом только проблем не оберусь. А ведь только решила жить ни во что, не ввязываясь.

— Ним, я серьезно, ну что тут такого? Я же просто пошутил! — Леонар силой развернул меня к себе лицом и заставил взглянуть ему в глаза. Он по-прежнему улыбался, хотя теперь улыбка казалась несколько растерянной. Взгляд скользил по мне, будто не веря, что я злюсь. Словно Леонар надеялся, что на этот раз я притворяюсь.

— Конечно, и как я могла забыть, что некроманты кроме как про трупы ни о чем шутить и не могут?.. — вздернула подбородок. На самом деле — как я сразу не догадалась? Зная Леонара с его бесконечными розыгрышами, от которых вся академия на ушах стояла. Юмор Альвиса разве что ректор Люциан оценить не успел. А я повелась как дурочка… Обидно.

— Сладкая, — Леонар пригладил мои волосы, будто имел право вообще ко мне прикасаться. — Я не думал, что ты так отреагируешь.

— «Я не думал» — это прямо твоим девизом нужно сделать, — буркнула я, избавляясь от его ладоней. Зачем вообще так нежно до меня дотрагиваться? Я что, кошка какая-то, чтобы обомлеть от такой ласки. Хотя, конечно, приятно… Но не о том мне надо сейчас думать. Ой, не о том. — Я испугалась, что с тобой и правда что-то случилось, — нехотя призналась я. Может, хоть совесть у этого человека есть, поймет, что шутка шутке рознь. И у всего должны быть границы.

— Прости, — произнес юноша совсем тихо. — Я, правда, не хотел…

— Конечно не хотел, — опустилась на корточки, чтобы собрать свой улов в подол юбки. Мне ни на секунду не казалось, что извиняется Леонар искренне. Как я убедилась сегодня в загонах — он мастер трепать языком. Но разве можно верить такому человеку? В конце концов, нас определяют поступки, а не слова. И действия некроманта говорят сами за себя. — И целовать пришлось совершенно случайно, практически через силу.

— А мне показалось, что ты была не против, — юноша приподнял бровь, и его ухмылка вновь торжествовала на лице.

— Показалось. Ключевое слово. Давай, чтобы тебе больше ничего не казалось, просто договоримся — ты ко мне больше не подходишь. В конце концов, ты компрометируешь приличную девушку.

— Ты не хуже меня знаешь, что легкие забавы можно и простить, — наглости императорскому отпрыску не занимать.

— Я помолвлена, Леонар.

А вот кажется и польза от моего договора с Ларанами.

— В смысле помолвлена? — лицо некроманта вытянулось и, откашлявшись, он выдавил из себя вопрос.

— В смысле я выхожу замуж. А значит — никак не могу проводить свое свободное время будучи полуголой в компании с другим мужчиной.

Отец Тьмы, как же это грязно звучит! Хоть снова залезай в воду и отмывайся.

— Как? — серьезно спросил юноша. Он сильно помрачнел, будто услышанная новость его как-то могла огорчить. Ему-то какая разница? Это у меня горе, а принц себе другую игрушку найдет. Ему не сложно. — Когда?

— Сегодня утром. Я уезжала из академии, чтобы обсудить детали, — а ведь все сказанное было почти правдой. Даже полностью правдой, если не учитывать того, что я не договариваю огромную часть информации.

— Что ж…, - Леонар не сразу ответил, словно переваривал услышанное. — Счастливой семейной жизни.

И все. Развернулся и ушел. Практически в горизонт.

Оставляя меня одну. Ведь я этого и хотела?