Глава 15. Дракону есть что рассказать?

“В иные времена, когда мир был молод, горяч и цел, его наполняли создания чувствующие совсем иначе, бравшие силу отовсюду, пропускали ли через себя и наполняли магией, а может это магия находила их и… кто знает?

Сейчас наверное уже никто не даст ответ на это вопрос, потому что те создания исчезли, сгинули, стали сказками и потерялись среди легенд, что рассказывали друг другу люди, жившие слишком недолго и помнящие слишком мало…”

— Шэт? – позвал меня Эйд. — Дурная ты ящерица, я не чувствую тебя! Что за место такое? Что за храм?

— Тут источник древней магии, – ответил, хотя вообще не знаю, что это такое. Точнее… определённо внутри меня есть это знание, но я не могу вспомнить. Или…

— Ты говорил уже про древнюю магию, – Эйд вообще ни разу не уважителен ко мне. Он ругался!

А ещё… ещё… что-то такое… хм…

— Зелёный дракон вернулся! – я почувствовал эту часть себя, иную и мне совершенно неприятную. Ненавижу этого умника треклятого. Да и все его дружочки, даргоны, такие засранцы напыщенные!

— Что? – опешил Эйд.

— А ты не чувствуешь?

— Шэт! А ну, твой костлявый зад в прах обратить, пришёл в себя! – взревел мальчишка, призывая в голос силу, которой я не мог сопротивляться.

Я открыл глаза. Всё это время они были закрыты, а я…

Ой.

— Ой, – я сказал вслух.

Но не совсем.

Мои бренные останки лежали перед сидящем на коленях Эйданом Гризом. Он оторвал взгляд от меня материального и глянул наверх, собственно туда, откуда я на него смотрел.

— Это что за?.. – изумился он, призывая в себя магию смерти.

Сильный же мальчишка, чтоб его! Самый сильный из всех, что мною владели. Как бы там эту ужаленную в одно место девчонку не убеждал, что мы партнёры, но нет… маг – хозяин камня! И дракона. И мне впервые нравится тот, который пользуется моей силой.

— Шэт?

— Да – я, успокойся, – хотя сам я совсем не спокоен!

Как так случилось, что камень в Эйдане, а моя тушка без меня, а я… а я вообще что такое?

Осмотрелся – матерь мира и отец разлома! Я свечусь лиловым туманом, и размера вот такого, каким обычно становится даргон, когда призывает силу дракона в себя и становится им собственно.

— Успокойся? – прорычал Гриз. И вот надо сказать, что он-то спокойнее меня выглядит сейчас…

— Это. Хм. Дело в месте этом, – нет-нет-нет, надо валить отсюда! Мне не нравится то, что происходит. — Девчонка была права. Тащи меня назад. Живо! Хочу на ручки, к девчонке или лучше котику под бок! Чего ты встал? Ну, же, давай-давай!

Но этот упрямый лоб даже не собирался что-то делать, точнее – знаю я этот взгляд, когда его тянет заняться какой-нибудь ерундой, исследовать что-то, понять, что происходит. Мы и тут оказались поэтому. Ялая хворь ему нужна!

— Что такое древняя магия? – упрямо спросил Эйд.

Но я же сказал, что не знаю… или…

— Это магия молодости мира до разлома, – ответил.

Удивился.

Только этот засранец ещё сильнее прищурился хитро.

— И как это? Кто ей владел?

— Драконы и фелии.

— Кто? Феи? Это создания из легенд и сказок – духи стихий.

— Нет, – откуда я это знаю и почему мне сейчас так печально? — Фелии! Это истинные драконов.

— Что?

— Они владели секретами магии основы, а драконы иной магией… как бы объяснить – драконы использовали очевидную магию мира, а фелии скрытую. Драконы творили, а фелии вытягивали, что было. Наша магия имела цвет, а их нет. Но и мы дополняли друг друга, и каждый дракон был счастлив найти свою фелию, с которой можно было бы жить в гармонии с собой и миром.

— И куда делись фелии?

— Драконы истребили их. Появление разлома связано с этим.

— Постой, Шэт, драконы истребили то, что приносило им счастье и гармонию?

— Ну… – я задумался.

Логично. Конечно. И ведь драконы крайне последовательные создания, только импульсивные. Но порывистости не достаточно, чтобы другой народ магический извести. Странно.

— Я не знаю, – признался честно. Только есть что добавить. Пусть и сомнительно. — Кажется кто-то из нас был слишком силён и слишком строптив. И он просто не нашёл её. Свою фелию. Или не уберёг. И стал терять силу. Драконам не нравится быть слабыми. Тем более, когда ты сильнейший из живущих.

— Как это похоже на людей, которых вы не любите, – передразнил меня Эйдан.

— Люди всегда были здесь, они просто, как насекомые… – так себе сравнение, знаю, но величие дракона неоспоримо! Хотя конкретно этот человек, стоящий передо мной, мне нравился. — Тот дракон убедил других драконов, что фелии – зло. Но, когда их не стало, случился разлом. Боги-создатели, разозлились на самых сильных своих детей, магия стала нестабильна, мир треснул, а явившееся из разлома клусы стали наказанием для драконов.

— Защитниками для людей, – добавил Эйдан.

— Для всех, Эйдан. Дракон, потерявший свою истинную, своё сокровище – безумен. Это беда для всего живого. Так что… Драконы не могли устоять перед клусами и они стали их погибелью.

— Постой. А тот, который был другом первого великого правителя?

— Тот дракон был разумен. Немногие сохранили разум, единицы. Но они были и они скрылись. Но клусы их и не трогали.

— Это какой-то бред, нет? – всмотрелся в меня Эйд. — Где тогда клусы? И если сохранилась магия древних? Или этот храм? Постой, ты ранее сказал, что Анрика тоже владеет магией древних?

До чего же неугомонный мальчишка!

— Дракону, который помог первому правителю этих земель, была не одна и даже не десяток сотен лет, Эйд! И клусы к тому времени уже стали лишь поминанием, святыми духами, которых просят о помощи чуть что не так. Без драконов, они стали исчезать, а разлом превратился в просто трещину в сущности нашего мироздания. Но и кто тебе сказал, что магия фелий исчезла из мира? Магия драконов же не исчезла – ты очень даже пользуешься ею. Одной из частей.

— То есть Анрика пользуется магией фелий? Магия не имеющая цвета?

— Древняя магия основы всего живого, – заметил я.

— Но не зелёная магия и не белая?

— Нет, она иная. Это магия мира, я же объяснил – фелии пользовались магией, что была вокруг нас, драконы создавали магию сами. Но и равновесие в том и заключалось – драконы создают магию, что покрывает собой мир, а фелии берут её из него. Понимаешь?

— Да, – он осмотрелся. — А это храм чей?

— Такие строили на источниках силы, они поклонялись богам-создателям, превозносили их и… – я пустил магию в землю и она потекла в камни, воссоздавая иллюзорное видение того, каким было это место до того, как разрушилось. Это мне под силу – я же владею тем самым знанием… того, что обратилось в прах.

— Это “колодец желаний”? – Эйд прошёл между величественных колонн, обратившихся в тьму и окрасивших эти горы, так давно, так давно, в чёрный цвет.

— Это древний источник, – ответил я. — Сила жизни, но смердит ещё хуже, чем смерть!

Мальчишка пустил свою магию по воде, и я, как и он, конечно, увидел, как магия потекла с водами внутрь земли, распространяясь, словно кровь по организму, и вливаясь в источники – ручейки, озера, горные реки, спускаясь в низину, отравляя собой всё вокруг.

— Хворь идёт отсюда, – сказал он, всматриваясь лиловым взглядом куда-то в сторону центра Империи. — Зимой хвори было меньше, потому что вода замёрзла. Но как только станет совсем тепло… ничто не остановит это – хворь придёт с водой, она отравит всё вокруг.

Он был прав.

— Но в городе нет хвори, – заметил я, глянув в ту сторону, куда, как я видел тоже уходили отравленные воды. В городе же вода была обычной, магия Эйда не коснулась её. — А он совсем близко.

— И в городе никто не болеет. Мальчик скорее всего попил воды из ближайшего ручья, или омыл в нём руки, – предположил Эйд.

— Что ты будешь делать?

— Спрошу у нашей рыженькой “фелии”, как она вылечила хворь, а потом призову сюда зелёного даргона, раз уж, как ты сказал, он снова с нами.

— Ран нашёл его, – заметил я, потому что знал совершенно точно.

— Красавчик, – кивнул мне мальчишка.

— Но девочка может и не знать, как использует магию. Она вообще очень странная. И ты сказал, что её душа принадлежит некроманту… но я не вижу на ней следов магии смерти.

— У меня нет ответа на этот вопрос, Шэт. Только это объяснило бы то, что она не может уйти из города. А ещё, что испугалась, когда увидела меня. Подумала, что я пришёл взять долг. И, хочу заметить, объяснило бы твой интерес к ней, тоже!

Я глянул в ту сторону, где мы оставили девчонку.

Она определённо вызывала во мне странные эмоции, меня раздражало, что Эйд возится с ней, но, тем не менее, её общество не сильно меня злило. Однако, если в ней есть магия фелий, а я же дракон – потому и, несмотря на её слегка безумие, она мне получается симпатична?

— Только вот вопрос, – подал голос Эйдан, — храму столько времени, а хворью он травить всё стал только прошлой осенью? Что-то же должно было случится?

— Источник же исполняет желания, может кто-то что-то не то пожелал? Я бы не удивился – тут все такие злобные! Магии много не надо, пара неаккуратных слов и вот тебе результат.

Эйдан покачал головой недовольно, забрал магию, отделил от себя сгусток золотого света.

— Это же…

— Следящее заклинание Аливери, – ответил мальчишка. — Нашёл его, когда магию отпустил. Пусть здесь остаётся, чтобы если без меня искать источник будут – нашли обязательно.

— Чего это без тебя?

— Знаешь, – он подошёл с моим останкам, — что-то мне говорит, что ты не очень понимаешь, как вернуться назад?

Я фыркнул и направил силу в своё привычное тело, но только нырнул в землю, и вынырнул таким же – то есть духом.

— Ой. Ой. Нет! Э-э-эйд? – я обернулся на мальчишку и устремился внутрь камня. Но снова ничего не случилось.

А вот мой парень побледнел и припал на одно колено.

— Эйд! Эйд, прикажи мне вернуться обратно в камень!

Однако… скрутившая нас двоих сила магического призыва погасила моё сознание и уходя во тьму я понял, что что-то случилось с Клеандрой. Что-то намного более страшное и кажется оно принесёт ей смерть…