Глава 16. Делай, как я, и хранят нас боги!

В лесу я с детства чувствовала себя прекрасно. Меня он не пугал, как и город. И если со временем, город страх в сердце разбудил, то лес, несмотря на то, что такой угрюмый и вроде бы неприветливый, всегда был мне люб и дорог.

Задумавшись или в поисках трав, ягод и корней, я могла уйти очень далеко, но и особенность моя – возвращаться в эту проклятую Яссту – всегда в помощь мне… порадуйся тому, что так далеко ушла, Анрика, и вот уже стены города у тебя перед носом.

Даже заблудиться нельзя.

Сам храм тоже меня не пугал. Обычно.

До происшествия прошлой осенью.

Вспоминать случившееся не хотелось, как и ходить в храм – оттого я и не могла провести туда Эйдана, потому что, избегая этого места, видела развалины, пугалась и тут же дорога возвращала меня в Яссту.

И подводить даргона мне не хотелось.

Не знаю – пусть мама вздрагивала каждый раз, когда слышала, что в город пришёл некромант, но был ли смысл прятать меня? Конечно никакого.

Только господин лиловый хранитель пришёл узнать про хворь, и мне отчего-то становилось грустно, когда я понимала, что он уйдёт.

Как спросил у меня про храм… почему я не сомневалась, что эти древние камни могли иметь отношение к болезни? Только значит и Эйдан уйдёт?

При мысли об этом меня заполняла горечь, хоть плачь.

Я усиленно избегала встреч с ним эти дождливые дни – он покинет Яссту и значит нечего мне привыкать к тому, что кто-то есть рядом. Кота вот и курицы достаточно. Мышки под досками пола, ящерицы и лягушки в кадках, на которых каждое утро ворчала.

Ещё чуть-чуть и он уйдёт туда, где всё хорошо и жизнь есть. А не как тут – мертво, хоть и живо.

Я же так отчаянно пыталась не унывать, так улыбалась, себе или когда встречала кого-то. Не отказывала, даже когда травки мои просили словно украдкой, чтобы не видел кто-то и не подумал лишнего. Вдруг обращаются ко мне, потому что сумасшедшие, как и я.

И внезапно появился кто-то, кто улыбается искренне и доброго утра желает, и ему кажется правда интересно, как я спала, и удивляется, как меня эти лягушки не достали ещё до потрохов. А его вот достали. Очень. И появлялся этот его дракон и такой – а можно я их сожру?

И смешно, и хорошо так. Только больно. Очень. Тоже.

Я так долго привыкала одна, так строила свой быт, справляясь без дяди, было обидно, но и злиться на него – ему же надо как-то себя содержать, он не будет корешками питаться, как я. И ему хотелось меня забрать, он пусть меня тоже немного чокнутой считал, но проворность ценил. Я всегда всё делала быстро.

От мыслей о скором неизбежном одиночестве навернулись слёзы. Эх, Анрика… чего рыдать? Надо просто перестать сопротивляться. Дурочка ты, дурочка!

Я смахнула слезу. И тут, там, где стоял храм, всё полыхнуло лиловым светом. Я вскочила. Марево яркое, словно горит пламя… лиловое.

Анрика, надо пойти посмотреть!

Только нельзя лезть под магию. Эйдан же ругался, да ты и сама знаешь. Но и два раза в одну реку не войти…

А потом по земле прошла дрожь, урчание такое жуткое, вой.

Мамочка!

Но и сердце у меня рвалось туда, вот что делай, но надо, мне очень надо!

И я побежала. Ругаясь на себя, сильно! Но раз уж бегу, то что толку браниться. О доме не подумать – и, оп, подумала – меня привело к воротам Яссты.

Где-то над головой громыхнуло – снова начнётся дождь.

Что ж такое! Не думать о доме, не думать!

Я уверена, что мне нужно в развалины, к хранителю и его дракону, и я снова туда побежала. Заполняя себя мыслями о том, что никогда мои предчувствия не подводили и я точно знала, что Эйдану не надо идти в этот храм. Не надо. Нет…

Я добежала!

— Эйдан, – подлетела к нему, стоящему на коленях посреди развалин. Совершенно невидящим взглядом, полным этого жуткого лилового огня, смотрящего в никуда. — Эйдан, миленький!

Обняла его, а он холодный, словно умер. Вот так прямо на коленях стоя.

Святые клусы, прошу, не надо!

— Эйдан, не бросай меня, – прохныкала, замечая тело Шэта, которое истлевало на моих глазах, обращаясь в прах. Его развеяло было порывами ветра и тут же прибило крупными каплями дождя, который полил нам на головы.

Я вжалась в мага – не смогу уйти и позвать на помощь, но и одной мне его не поднять. Он такой здоровенный и тяжёлый наверняка. Страх, который поселило в меня это место, сейчас заполнялся другим – а вдруг Эйдана сейчас тоже не станет? Если дракон исчез, то может… может…

Глянула на камень – он не горел, был тусклым, мутным. Не терял своего цвета, и, прижимаясь к нему щекой только что, я чувствовала, что он ледяной. А ведь я точно помнила его тепло, когда Эйдану стало плохо и я узнала, что он даргон – камень тронула тогда, до того, как на меня из него вывалился Шэт.

— Прошу тебя, пожалуйста, я не знаю, что делать, вернись обратно, Эйдан! – положила ладони на шею, всмотрелась в эти его красивущие черты лица и в светящиеся, смотрящие в никуда глаза…

И тут он перевёл их на меня.

Мамочка!

Ощутила его ладони на спине.

Святые клусы!

Всхлипнула, леденея от его взгляда. Словно душу выковыривал. Так может так и есть? Он же некромант… маг смерти.

— Эйдан? – решилась всё же позвать его. — Надо уйти отсюда. Здесь плохо.

Он повернул голову в сторону дороги и я решилась встать. Рук он не отнял.

— Пойдём, – предложила, не очень веря, что слышит меня.

Однако его светлость поднялся с моей помощью и я подумала – а что, если я сейчас вспомню о доме, или захочу уйти куда далеко? Ведь всегда же срабатывало!

Я зажмурилась и сделала шаг назад, наполняя себя мыслями о том, как ненавижу этот город и как мне… Эйдан шагнул за мной и – ворота! Боги, благодарю вас!

— Эйдан, давай ты потушишь этот огонь? – попросила я.

Он уставился на меня так странно, неестественно. Но и он правда понимал меня, только молчал, тело такое же холодное, руками держит меня, не отпускает.

— Твои глаза, – указала я, пытаясь не думать ничего кроме того, как попасть в дом, — они привлекут внимание стражи.

Некромант моргнул. Раз. Два. И они потухли. К моему сожалению не стали прежними глазами лилового хранителя Эйдана Гриза, красивыми такими, как небо это дурацкое над головой. Остались фиолетовыми, но и стража – не изучала же какого цвета у него глаза, в самом деле!

— Пойдём?

Не ответил, но пошёл. Я обняла его руку, прижимаясь к нему, но он же мой брат, я всем сказала и значит – всё хорошо, Анрика! Всё хорошо!

Ускорила шаг, он тоже. Ещё и ещё. Даргон подчинился.

Мы вбежали в ворота. Стражник вышел нам навстречу, но из под навеса носа не показал.

— Руки, – лениво прокричал он.

Я закатала рукава, молясь, чтобы Эйдан сделал так же и не спорил или, не знаю, он сейчас явно не в состоянии спорить, а там кто знает, что вообще на него нашло. Но и – матушка моя, спасибо тебе, хранят тебя боги на той стороне разлома — он тоже закатал рукава.

Стражник невзрачно кивнул нам, разрешая войти.

Дальше всё так же – я иду, он идёт, я ускоряюсь и он со мной. В дом мы тоже вбежали, мокрые насквозь. Меня трясло от холода, а вот даргону моему плевать кажется. Да только он всё ещё оставался ледяным.

— Надо согреться, – проговорила я с трудом.

А как мне его греть? Надо раздеть. А как раздеть?

От мысли кровь прилила везде, где только можно – вот я и согрелась, будь здорова! Потянула в комнату. Может покажу ему пример и он сделает так же?

Я потом сбегаю и помолюсь, попрошу прощения у духов предков, и у мамочки, но нельзя же, чтобы хранитель империи умер от того, что околел мокрый?

— Эйдан, будь любезен, надо раздеться, – попросила, когда довела его до комнаты.

Он уставился на меня в непонимании. Кажется придётся всё же пример показывать. Сняла плащ, уставилась на него с вопросом, но и он на меня стоит и смотрит. Или не на меня. Глаза-то у него всё такие же безжизненные и тёмно-лиловые.

— Хорошо. Это очень неприлично. Очень. Так нельзя, но у меня нет выбора, – сделала шаг к нему и стала стягивать мокрую куртку.

И тут он решил, что надо со мной так же сделать. Потянул кофту и я почти отскочила от него. Да делать нечего и, прикусив губу, смиренно вытерпела его, повторяющие мои, движения.

Стащила рубаху. Он стянул мою.

— А давай теперь сам? Прошу тебя, – взмолилась я, когда он потянулся к моей нижней сорочке. — Штаны снимай, а я юбку свою. Да?

Некоторое время он смотрел на меня и я почти отчаялась, что мне придётся доделать свою работу. И кажется я сейчас сгорю от стыда, пусть сосредоточится на происходящем мне и помогло, только – вот тебе, Анрика, и держись от него подальше! Ближе уже некуда. И я не могу находится в мире с собой и своей совестью, и воспитанием. Меня в благочестии воспитывали!

Эйдан всё же потянул руки к ремню, а я кивнула и отвернулась. С юбки на пол стекала вода, я создала вокруг себя приличную лужу. Что ж – надо её снять – расстегнула пояс и она плюхнулась на пол.

Какое-то время слышала, некромант возился тоже, а потом замер. Я повернула голову – стоял со штанами на сапогах.

Хорошо, что в исподнем, но до чего же смешной. Это нервное у меня, но не удержалась и хихикнула. А он смотрел на меня с какой-то, клянусь, мольбой? Но и прав – я единственная получается, кто может его спасти? От того, чтобы не остаться вот так навсегда?

Вдохнула.

Так. Хорошо. А что если – он же владыка этих земель, в самом деле. Он хранитель, даргон, его светлость. Ему положены слуги. Мы все его слуги и я тоже. Вот и придётся мне помочь моему светлейшему господину, а значит ничего предосудительного, хотя очень надеюсь, что он не вспомнит о том, что и как тут происходило.

— Сядь, Эйдан, – попросила, выпутываясь из юбки. Ему явно не очень интересно, как я выгляжу.

Анрика, а вдруг он теперь таким и останется? Ох, нет, нет – вот такое очень плохо. Очень.

Эйдан выполнил указание и сел, я стащила с трудом сапоги вместе со штанами, чуть не плюхнувшись в свою юбку, которая как раз вобрала в себя сотворённую ею же лужу.

Всё, происходившее со мной, походило на безумный сон или я и правда сошла с ума? Может зашла в развалины и, как и Эйдан, растеряла зачатки разума?

— Надо лечь, Эйдан, – попросила его.

И он выполнил, но только понял по-своему – лёг, потащив в кровать и меня.

— Нет, Эйдан, нет! – он замер и сел. А-а-а-а! — Тебе надо лечь!

И я почти отскочила от него, однако для того, кто стал вот таким никаким, некромант оказался очень проворным и поймал меня, снова утащив за собой.

Сражаться с ним?

Оказавшись обнятой и крепко прижатой к мужской груди, я поняла, что истратила на всё это последние свои силы и больше ничего не осталось. Изловчившись натянула на него, всё такого же ледяного, одеяло, и подумала, что полежу так, пока он может не уснёт или не ослабит хватку, а потом улизну.

Его состояние меня так тревожило, но попросить о помощи просто некого – что мне делать, если он не станет снова собой? А может он умер? Вот так и выглядят те, кого некроманты делают своими слугами. Да? Ох… я приложила ухо к тому месту на его груди, где должно было биться сердце.

Клянусь, какое-то время мне казалось, что оно и правда не стучит, замерло и меня пробрал ужас – только не это! Но оно стукнуло. Слабо. Стукнуло. Раз… два… Эйдан жив! Он жив! Просто… просто…

— Пожалуйста, Эйдан, вернись назад, – прошептала я, сосредотачиваясь на его редком сердцебиении.

Сосредоточилась и провалилась во тьму сна.