Глава 20. Я не буду сожалеть

Эйдан меня поцеловал!

Мамочки…

Я сейчас умру!

Совершенно точно. Правда? Я не смогу начать снова дышать, у меня и сердце остановилось. Вообще всё остановилось.

Почему он это сделал? Зачем? Отчего это потрясающее случилось со мной?

Меня наполнило таким безумным теплом, которое расходилось от его губ и рук, которые держали меня, словно я могу куда-то деться. Но я не могла. И я совсем-совсем не хотела.

Меня за это тёмные клусы утащат в разлом? Или предки осудят – какая порочная девица выросла… Но это самое прекрасное, что произошло со мной за всю мою жизнь, самое-самое!

И оно конечно прекратиться. Эйдан просто не в себе. И он на меня наколдовал – золотой магией заставил меня говорить.

Не честно!

Я бы рассказала сама!

И нет. Не рассказала бы.

Про городничего не надо было… и про мысли о хвори.

Так расстроилась. Так стыдно.

Эйдан меня просто успокоил? Поцелуем со вкусом горечи моих трав. Странно правда. Потому что теперь я вообще не спокойна, а он меня всё продолжает держать в руках и мне так хорошо, как никогда не было. И не будет.

Он же обязательно пожалеет сейчас. Вот сейчас.

Или вот сейчас.

Или сейчас.

Его губы мягко коснулись одного уголка губ, потом другого. Потом Эйдан поцеловал мои глаза.

— Не плачь, Анри, – прошептал он, — прости меня, – вот и пожалел, да? — И дыши, Анри, ну же, малышка!

Дышать?

Когда он меня так ласково называет. И улыбается так озорно. Что вообще происходит?

— Мне надо будет вернуться, – прижал к себе, обнимая так сильно, а я понимаю, что слушаю его сердце и камень тёплый… тёплый! И сердце так стучит. Очень быстро. Очень! Кажется это слишком быстро.

Ох, Анри, то тебе слишком медленно, то слишком быстро… и я назвала себя, так как Эйдан меня называет? Да?

И он уходит…

— Я возьму эти твои водоросли и отправлюсь в местный зелёный совет, к целителям. Оттуда можно призвать сюда зелёного даргона – пусть работает.

Я кивнула, стараясь на вцепиться в него, потому что мне страшно его отпустить. Очень.

— А потом я найду некроманта, которому должна твоя мать, – прошептал он, целуя меня в макушку. — И я вернусь. Слышишь? Я очень постараюсь отвязать тебя от этого города, но если не получится… если не получится, то…

— Эйдан?

— Ты слишком добрая, Анри, слишком. Нельзя так. Понимаешь? Нельзя всем доверять. И помогать всем – люди жестокие и неблагодарные, крошка, – он снова ловит моё лицо в ладони, всматривается в глаза. — Если ты разрешишь мне, то я останусь с тобой.

— Здесь? – не понимала, что он говорит, потому что точно бредит.

Что даргону, его светлости лиловому хранителю империи Атэдорт делать здесь у меня? С мышами и лягушками. Под дырявой крышей.

— Здесь, – тем не менее подтверждает Эйдан.

И моё сердце не замерло, нет – оно сейчас разорвётся, так сильно стучит, я слышу, кажется. Слышу определённо! И не могу больше сказать не слова. Вообще. Или…

— Эйдан, ты такой дурак!

Выпутываюсь из его рук всё же.

Право – он видно тронулся умом своим магическим некромантским. Вот не до конца там в себя пришёл, где-то потерял зачатки разума – погибший храм и правда гиблое место. Сам же сказал, что там нельзя без сознания находится! Вот и вам и результат.

Сбрендил! Главный некромант империи сошёл с ума! Собирается тут жить в этом богами забытом городе. И… и… что за глупости такие? Надо травки дать, чтобы ум обратно вернулся!

— Я не сбрендил, – смеётся стоя с трудом в дверях готовальни, куда я от него убежала. Опирается плечом на стену. — И я абсолютно целый вернулся. Всё хорошо у меня с умом и травки мне твои не нужны, грозная хозяюшка моя. И может я всегда мечтал работать на постоялом дворе?

Ох… о-о-ох! Я всё это вслух сказала? Обернулась на него, хлопала глазами, не понимая, что теперь делать. А он стоит и смеётся. Да что за человек такой? И… и…

Мамочки всё ещё в исподнем!

— А ну иди одеваться живо, – взвизгнула кажется, отворачиваясь и снося юбкой лавку. — Жить он тут собрался, на постоялом дворе работать… правда безумие нашло! Вот, – почти вприпрыжку долетела до полки, где у меня заготовки были с травками, — это тебе компресс, а это водоросли, которые помогают от хвори.

Обратно пошла задом, ну чтобы на него не пялится, но только снесла ещё один стул и кажется себя чуть не уронила, но не смогла – уж каким бы он не был качающимся, не стоящим на ногах твёрдо, но поймал меня, сделав всего пару шагов. Но ему понятно – здоровенный такой!

Обнял меня со спины.

— Обещай мне, что дождёшься меня, Анри, хорошо? Я очень быстро, очень! – прошептал Эйдан.

А можно, чтобы ты не уходил? Можно?

Но там люди погибают… там нужно помочь!

— Дурак, ваша светлость! – прикусила губу, чтобы не разреветься и не попросить его не оставлять меня одну. — Куда я денусь, а?

— Кто ж знает, что ты тут, воробушек, решишь натворить? – пробурчал, целуя макушку мою. А у меня сейчас точно сердечко разорвётся.

— Я не воробушек! И вообще почему вороб… ушек? – но как же хорошо внутри, когда он меня так назвал.

— А кто? Деятельная такая, маленькая и вот так пёрышки во все стороны, а главное туда-сюда, туда-сюда, скачешь, – снова рассмеялся некромант, но из рук меня не выпустил.

Сейчас и правда разрыдаюсь.

— Оденься уже, ваша светлость, а? – пискнула я. Мышкой, а не воробушком.

— Прости, – шепнул он и всё же ушёл с кухни.

А я села на этот стул дурацкий, на котором чуть не упала и шею не свернула – и так мне и надо, так и надо, а как ещё? Только бы не расплакаться. Нельзя же – и чего я вообще? Столько времени одна, столько всего случилось… и не плакала. Только когда этот ужасный городничий пристал ко мне, но и как быть, куда от него было деться?

Я плохая, ужасная – я радовалась, что пришла хворь эта и он обо мне позабыл! Вот за это меня точно боги покарают и предки мои с осуждением будут смотреть, но мне, как думала, как видела этого человека, до обморози становилось страшно. И никто не защитил бы меня.

Я знаю, что Эйдан прав, я не дурочка. Правда ведь – сколько не делай людям добра, им всё будет мало, всё будет не довольно. И конечно все они закрыли бы глаза на то, что городничий сделал бы со мной.

Но я просто по-другому не умею, если могу помочь – помогу, как же иначе? Как было колодцы не поправить? Или мальчика не спасти? Надо же по совести жить, правда?

— Анри? – позвал меня Эйдан.

— Но как ты пойдёшь, ты же на ногах не стоишь, – вдруг я поняла, что он одет именно в дорогу, он хочет уйти прямо сейчас.

— Я не пойду, – улыбнулся даргон. — Я полечу.

Он станет драконом?

— Но… – глянула на камень. — Ты сказал, что дракону надо отдохнуть. Он же почти исчез.

— Нет. Это несносный Шэт почти исчез, никто не знает, как так получается, что все остальные даргоны – драконы сами, а тут этот скелет ящерицы, весь из себя свой собственный и ДРАКОН, – Эйдан так смешно передразнил его, что я улыбнулась. — Да и так быстрее, – добавил мужчина.

— Хорошо, – согласно кивнула.

— Скажи только, – он прошёл и сел рядом, налил себе воды. Кажется избавился только-только от привкуса моего отвара, — ты говорила слова мальчику, когда лечила. Что это были за слова?

— Я не говорила никаких слов, – мотнула головой, нахмурилась. Ох… — Точнее, я бубнила, что это ему вот так куриц таскать у соседей, дурная голова. А теперь вот хворь притащил и лечи его, помогай, а если не получится, то меня прибьют и матушка его, и господин… некромант…

Снова я лишнего наговорила, да?

Но Эйдан рассмеялся, погладил меня по щеке, осторожно захватывая пальцами подбородок.

— Ты… боги, Анри, правда же, что бы я тебе сделал, в самом деле? Но я скажу магам, чтобы лечили и ворчали, а то вдруг это важно, фелия моя, загадочная.

— Кто?

— Чудо!

Хотела фыркнуть, но он мне не дал, улыбнулся и снова поцеловал.

Он точно убить меня хочет! Не иначе. Но оно и понятно – некромант. Я ему мёртвая больше буду нравится. Что за глупости, Анри… ка! И вообще твоя душа принадлежит другому некроманту.

— Если я не смогу прийти сам, то пришлю к тебе кого-то из своих друзей. Полагаю, что Ран, синий даргон, раз так нас прокрутило из-за него, пока не сможет мне помочь. Но вот белый даргон, золотой или красный – обещай мне, никому больше не доверять. Обещаешь?

— Хорошо, – пообещала я, утопая в тревоге за него. Что значит: “если не смогу прийти сам”? Это как?

— Умница. Надеюсь крыша меня выдержит.

— Что?

И я поверить не могла, но он забрался на крышу. Дождь снова полил, сделал улицы пустыми и безлюдными.

— Ты обещала, Анри, – снова напомнил Эйдан и…

Мамочка! Мамочка моя!

Он соскользнул с крыши, оттолкнулся ногой от обрыва и у него появились крылья, огромные, невероятно большие, а над моей головой возник хвост! Он бы ни за что не уместился в доме – этот дракон! Такой здоровенный! Одного взмаха крыльев, абсолютно бесшумного, но мощного, хватило, что налетел ветер. И Эйдан, точнее дракон, со шкурой тёмного насыщенного цвета сирени, поднялся над крышами, потом ещё взмах и вот он уже выше ратуши, едва задел её хвостом, что колокол зазвонил, раскачиваясь.

Невероятное зрелище.

Я замерла, видя, как он делает дугу, направляя себя в сторону к подножию гор.

Я никогда больше не увижу его. Я это точно знаю.

Спасибо тебе, Эйдан! Спасибо! И прощай!

И я буду ждать тебя. Буду. Кажется я проведу за ожиданием все оставленные мне дни… их осталось очень немного. Прости, что не призналась… прости меня!