Глава 27. Слишком много времени, чтобы думать

— Неужели тебя пустили проведать меня? – поинтересовался у Рана, который появился у прутьев моей клетки.

— Скажем так… кто бы попробовал меня удержать? – ухмыльнулся мой друг, подходя ближе.

— Лезешь на рожон, Ран, – покачал головой и вздохнул.

— Долго ещё? – поинтересовался он, окидывая взглядом моё пристанище – пятнадцать шагов на пятнадцать. Простая кровать и… на деле-то жил и в худших условиях.

— Пока не найдёт мне супругу или не сдастся, признавая затею нереализуемой, – ответил я.

— Что? – кажется поперхнулся Ран и устроился на полу спиной к прутьям клетки, там же, где сейчас сидел я. Глянул на меня через плечо.

А что мне ответить?

Усмешка судьбы.

Я сижу здесь уже тридцать пять дней. Император хоть и пошёл навстречу моей просьбе об отсрочке наказания, но тем не менее данные мне три дня, вести о причине хвори и принесённое лекарство, не смягчили его по отношению ко мне. Не помогло и найденное мною решение ослабления действия магического отката при лечении ялой хвори.

И да, водоросли малышки Анрики работали. Но хворь коснулась её, потому что условия были недостаточно правильными и если бы вовремя вмешался целитель, то девочка моя не заболела бы.

Потому, когда я принёс уточнение, о природе отката, выясненным при лечении Анри, целители смогли справится с хворью. Сейчас, спустя месяц, заболевших почти не осталось, а, если и появлялись, то ялую хворь очень эффективно можно было побороть.

А я… а я сидел в этой клетке, сделанной из драгонита, того самого удивительного камня, что способен был ломать магию. Имеет пару и невероятно дорогой. Его очень мало, на самом деле… но вот на клетку, чтобы сдержать магов или даргонов, нашлось. Потому я не имел возможности обернуться драконом или просто выбраться, применяя магию некромантии, да и любую доступную мне магию. Но понятно, что я не собирался пытаться.

Снаружи находились кристаллы, которые тянули из меня магическую силу, усиливая магию для других магов. В том числе, чтобы перекрыть откат при лечении хвори. Мне же доставались следы – магические руны, прожигали кожу и оставляли на ней витиеватый рисунок, которым сейчас покрыто почти всё моё тело.

Это мне в наказание, что пошёл против императора – всегда теперь буду помнить, как это сидеть взаперти и являться бесконечным усилителем чьей-то магической силы… без своего желания.

Но по сути – не надо злить своего хозяина, Эйдан!

— Он считает, что чтобы унять меня, мне нужна жена, – ухмыльнулся, вспоминая разговор с правителем, перед тем как сбда попасть. В целом-то наверное мои слова разозлили его ещё сильнее, чем он был зол на меня.

— Да что за бред? – простонал Ран.

— Тем не менее. Я сказал ему, что некроманты в браки не вступают. Нет женщин, которые захотели бы стать женой некроманта по доброй воле.

— Кажется у меня в поместье такая живёт? – ухмыльнулся мой друг.

Я улыбнулся, вспоминая рыжую неугомонную девчонку.

— Как она? – спросил сглатывая, очень надеялся, что забыла уже про меня. Я сам очень старался унимать внутри себя невыносимую тягу по ней.

Это же так странно в самом деле – сколько я там у неё пробыл, чего так зацепился? И, нет, меня кажется не отпустит, но я переживу. Но ей надо найти себя, найти своё место и быть счастливой. И конечно не рядом с таким, как я.

Я старался не думать, но только мысли всё равно возвращались к малышке, её судьбе и будущему.

Хотел ли я, чтобы Анри была со мной? Допускал ли мысль, что её прекрасные глаза будут светиться, глядя на меня. Того, кого целовала сама Смерть, забирая такую ничтожную плату в обмен на жизнь девочки, и отпуская меня, потому что “любимый”.

И невольно вспоминал, как она плакала, видя мою истинную сущность. И это она же не знает, что я проклял город, в котором она жила и всех горожан без разбору. Она мне не простит. А вынести, как потухнет от разочарования взгляд этих зелёных омутов моих… ей нужна жизнь. Жизнь. А не смерть. Ту, что всегда рядом со мной.

— Она очаровательна, – рассмеялся Ран, отвечая на мой вопрос. — Настолько бойкой особы я ещё не встречал – она даже безумнее Винни. Носится белкой. Но такая… даже не знаю. Нас не было месяц с Клеа – вернулись, а она всех очаровала, всех! Винни просто души в ней не чает! Смотри, обидишь малышку, иголками не отделаешься! – он усмехнулся. — И Бертан! Она очаровала Бертана! – вспомнил Ран своего невероятно чопорного и неприступного, вечно всем недовольного управляющего. — Представляешь? Но и Клеа теперь тоже – они, не знаю, отчего-то безумно похожи…

Пока Ран говорил, изучал свою костлявую руку. Нелепо улыбался. Что ж, я знал, что у Яглиси моему воробушку будет хорошо. Я не заметил, как друг внезапно замолчал.

Поднял на него взгляд.

— Она ждёт тебя, – проговорил он, всматриваясь в меня. — Пусть она улыбается и бегает, будто ужалили. Винни помогает в ателье. Или из зимнего сада не вылезает, сидит там с Клеа. Пытается всех за всё благодарить… но она очень тебя ждёт.

— Ран…

— И ты не собираешься к ней возвращаться?

Слишком проницательный друг у меня. Но мы и правда хорошо знаем друг друга. Я читаю его, а он меня.

— Что я могу ей дать? Преданный слуга богини Смерти? Ты же видишь, сколько в ней жизни, она из неё просто… Анри светится ею, искриться. И я? Утопающий в прахе, повелитель мёртвых.

— Может решать надо ей?

— Если я вообще выберусь отсюда.

— Перестань, он не будет держать тебя здесь вечно.

— Найдёт мне жену?

— Эйд… а может просто…

— Не смей! – и я точно прочитал его намерение. — Не смей Ран! Оставь ей жизнь, спокойную и счастливую. Не смей втягивать её в это болото. Ты не пожалел ли уже несколько раз, что Клеа стала твоей женой?

— Я думал об этом. Но… она, она что-то невообразимо важное для меня, но и для дракона – он сразился со Смертью ради неё. Отдал свою жизнь почти до последней капли. Он жив только потому что мы связаны с ним. – вздохнул Ран. — Я даже вспомнил ту легенду про вторые половинки камней, – он посмотрел на кольцо из драгонита, что надето на его пальце. — Представляешь? Мне кажется, что сказка – реальность.

— Может так и есть, – вспомнил то, что рассказал мне Шэт в храме. А что если в Клеандре есть магия фелий? И она – вот это – истинная для дракона Рана?

— Что ты имеешь в виду? – прищурился на меня синий даргон.

Но в этот момент помещение за пределами комнаты, где находилась моя клетка, наполнился звуками.

— Окаянный разлом, – он встал. — Прости, мне пора. Передам от тебя…

— И этого делать не смей! – отрезал я, — дай мне слово, что не напомнишь обо мне Анри!

— Ты не прав, но хорошо, – и он исчез, будто не было, заодно подарил мне ещё одну руну на теле, невольно воспользовавшись усилением кристалла.

Принесли есть.

“Почему ты так сказал Рану?” – поинтересовался Шэт.

Мой костлявый приятель не мог появляться, пока я находился в клетке. Я стал замечать, что скучаю по его костяной морде. Но, понятно, что дух его из камня не делся, так что разговорами он меня очень даже развлекал.

“Что именно?”

“Тебе нравится девочка. Ты скучаешь по ней. И… она нужна нам”, – впервые дракон заговорил об Анри.

“Нужна нам? Шэт ты же считал её… какой там? Напомнишь мне?” – ухмыльнулся в мыслях.

“Не важно! Ты не понимаешь… – он вздохнул. — Знаешь, я тот, кто не мыслит себя без магии смерти, я её сущность, если хочешь, даже не слуга. Я словно её часть. Я несу её миру, распространяя и… но она суть всего – всё в этом мире стремиться к смерти. Наш путь конечен. Мы все умрём.”

“Ты не умрёшь…”

“Откуда тебе знать? Я вот понятия не имею, – заупрямился мой драконистый дружочек. — И я понял это благодаря тебе. Ведь ты же помнишь, кем были мои хранители? Дряхлые старики. Их жизнь всего лишь воспоминание о том, что было когда-то, так давно, что и не понять, не осознать и уж точно не почувствовать. Радость и печаль, потери и обретения, счастье и горе, ненависть и любовь. Для меня это были лишь слова. Но ты… Эйдан. Ты же не вспоминаешь это, ты и есть всё это – ты молод, пусть и умеешь держать себя в руках, пусть сущность твоя наполнена магией смерти, но сам ты, всё равно обладаешь горячим сердцем, ты порывист, в тебе есть чувства. Настоящие и живые, а не покрытые плесенью и пылью воспоминания о них.”

“Шэт…”

“Я благодарен тебе, Эйдан, – не дал сказать дракон. — Правда. Девочка нужна тебе. Твоя душа… я же чувствую, как тебе плохо. Ты приговариваешь себя…”

“Но не её, Шэт, не её, – кому я доказываю это? Дракону или себе? — Я не могу приговорить её к этому – оставить её до конца своих дней внутри этого, наполненного мертвенной тишиной пространства. Я хочу, чтобы она жила!”

“Но и ты, – вздохнул дракон, – почему ты думаешь, что не достоин жить вместе с ней? Дышать и чувствовать себя живым? Ты один из самых достойных людей, Эйдан…”

Я не мог бы ответить ему, потому что он меня поразил. Впервые за всё то время, что стал хранителем камня, что терпел эту костлявую неугомонную задницу драконью, я услышал что-то такое… наполненное неподъемной скорбью и…

“Но и ты не имеешь права молча оставить её, потому что тогда поступишь с ней так же несправедливо, как и все, от кого так рьяно спасал”, – заключил Шэт и затих.

Дверь скрипнула засовами.

— Эйдан, – воскликнул император из дверей.

Почти сразу, как он вошёл, комната заполнилась стражниками, тут же первый советник, глава магического совета, оба невообразимо довольны, что меня прижали. Я всегда был им поперёк горла. Конечно, со стариками, которые на ладан дышат, договорится намного проще.

— Ваше императорское величество, – я встал, склонил голову в почтении.

— Что ж, Эйдан… сегодня одна из девиц на коленях молила меня, заливаясь слезами, чтобы я не отдавал её тебе в супруги, – произнёс император, качая головой и напуская на себя, деланную скорбь. — Сдаюсь, мой мальчик. Но и хвори почти не осталось. А мы кажется уловили куда идёт след тех, кто был виноват… ты свободен.

— Благодарю вас, ваше императорское величество, – головы я так и не поднял.