Глава 28. Живая магия для некроманта

— Отпустил всё же? – удивился Ран, когда я призвал его открыть мне портал, но попросил сделать так, чтобы Анрика меня не видела.

— Да, – глянул на увитую плющом стену зимнего сада. — Я же просил, чтобы не встретить никого…

— Не переживай, они тут сегодня уже всё сделали, сейчас переодеваются и готовятся спуститься к обеду.

— Это калиинский боевой плющ, который Клеа вырастила? – вспомнил про это. Ран рассказывал в нашу попойку, перед тем, как я отправился в Западные земли.

— Он самый. Так и не разобрались с Яайром с магией моей снежинки. Она почему-то не имеет цвета, – заметил Ран, подходя ко мне. — Но может просто белая, такая слабая, что цвета не видно.

— Нет… это просто другая магия, – улыбнулся я.

— Что?

Пожал плечами и пришлось рассказать. Очень его удивил, но и многое встало на свои места и ему стало понятным.

— Только откуда такая магия в Клеандре? Да и в Анрике? – нахмурился Ран.

— А откуда в нас магия? В тебе, или во мне? Ты так вообще – дитя дракона?

Яглиси рассмеялся.

— Скажешь тоже.

— Но тебе даётся любая магия, как и драконам, тем… которые жили до, – заметил я, а друг мотнул головой.

— Фелии значит? Анрика твоя истинная получается?

— Ран… – покачал головой, вздохнул. — Просто… позови её и… потом…

Но договорить не смог – под возглас девочки я обернулся и получил в руки рыжий вихрь, обнимающий меня.

— Эйдан! Эйдан! Тебя отпустили?

Обнимая её, я ужасно злился на Рана – это была комната, судя по всему, которую ей отвели, пока она жила у герцога Яглиси.

Засранец переместил меня, а не Анрику…

Однако внутри на меня снизошёл такой покой, столько внутреннего неизмеримого, всепоглощающего счастья.

Эти тоненькие руки, обнимающие меня, эти выдохи мне в шею, и тепло, прижимаемого ко мне тела.

— Анри, – выдохнул я, теряя голос. Отстраняясь и всматриваясь в эти её зелёные омуты.

— Ты ужасно выглядишь, Эйдан, – светящиеся только что искорками счастья глаза, наполнились печалью.

— А ты прекрасно, – и это было правдой.

Моя крошка – нормальный цвет лица, потому что наконец-то она нормально питается, исчезли тёмные тени из под глаз. Платье на ней тёмно-зелёное, очень шло ей. Волосы собраны в косу от уха до уха и распущены по спине.

— Тебе идёт, – прошептал, не удержался и погладил.

Я вообще безумно хотел не выпускать её из рук, чувствовать это тепло, эту нежность, заботу. И отдавать. Отдавать, всё, что у меня есть.

— Что с тобой делали? – она всмотрелась в открытые участки тела, где виднелись сплетенные в узоры следы магических рун, что оставили на мне кристаллы.

— Это напоминание кто мой хозяин, – может и не стоило говорить этого, но с ней не хотелось лукавить. Платить ей враньём за открытость.

Шэт был прав. Я пришёл, чтобы объясниться и попрощаться.

— Я слышала, что ты сидел взаперти и император ищет тебе невесту? И… – глаза девочки увлажнились, она немного нахмурилась, моргнула, уставилась мне в грудь, — а можно… можно… ей же нужна будет прислуга? Можно я…

— Что? – перекосило меня, сжал невольно руки, что держали её.

— Простите, – очень “вовремя” явился Шэт. — Анри, очаровашка, – отвесил комплимент, чем очень её удивил. — Я пойду пройдусь, хорошо? Невыносимо сидеть запертым… месяц крылья не расправлял.

Он вроде и спросил, но и исчез, не дожидаясь ответа.

— Анри, – присел на стол, что оказался за моей спиной, притянул к себе девочку, лицо которой оказалось почти на одном со мной уровне. — Откуда ты всё это взяла?

— Я слышала, как говорили заказчицы Винни в ателье, говорили, что император ищет тебе жену. И вот ты пришёл и… ты пришёл попрощаться, я же вижу. Значит нашёл?

— Нет. Анри, нет же! Прах… – внутри всё скрутило с яростью и отчаянной болью. — Не нашёл. Никто не хочет замуж за некроманта, – улыбнулся я, шутя.

— Я хочу, – выдохнула моя девочка очень серьёзно, потом устыдилась того, что сказала, покраснела вся и… решила убежать.

— Анри, – простонал я, удерживая.

— Но ты не хочешь, да?

Это же просто невыносимо. Так меня скручивало тоской по ней, тягой настолько сильной, что сопротивление становилось пустым чем-то, таким… даже не знаю. Сколько можно – она собиралась быть служанкой моей супруги? Она считает, что я не хочу её… себе в жёны?

Притянул к себе и поцеловал.

— Глупая моя, Анри, глупая моя девочка, – теряя голос, целовал, утопая в хрупких и таких нужных мне объятиях, чувствуя, как пальчики её зарываются в мои волосы и хватаются за одежду.

Я устал. Я хочу себе это тепло, которое настоящее, искреннее, живое, пусть такому, как мне и нельзя. Но я не знаю, что это такое – я просто тону в этом, тащу её за собой, но я сделаю всё, чтобы она была счастлива.

— Эйдан, – выдохнула Анри, обнимая ладошками моё лицо.

И я чувствую это, меня тянет, нас сталкивает, сносит друг к другу. Мне бы остановиться, потому что не так же. Не так.

Эйдан! Ты не можешь!

Но – если скажет “нет”, я остановлюсь. Даже на руку эту свою надеялся, что она должна же оттолкнуть, должна же как-то отрезвить? Только Анри всё равно, она уничтожает меня сама, прижимаясь к губам. Она всё решила…

Дать ей возможность решать?

Кто я такой, чтобы отказывать ей, моей маленькой бойкой фелии?

— Анри, – всё же нашёл в себе силы, остановить её, когда маленькие пальчики скользнули под рубаху, перед этим позволив избавиться от форменной куртки даргона.

Только мой воробушек не собирался говорить. В ней была такая пропасть – она будто хваталась за меня. Будто в данный момент никого не существовало для неё, кроме меня. Во мне резонировала её печаль, тоска, это желание, такое всеобъемлющее, что я отпустил. Позволил ей уже поцеловать меня, а дальше…

Я соврал бы, если бы не поднимало во мне голову сомнение – она просто одна, совсем одна. Просто потрясение. Просто…

Я же так надеялся, что за это время она забудет про меня. События новой жизни, которая открылась для неё, захватит, утянет за собой. Анри увидит людей по-настоящему открытых и добрых. Кто поможет ей, кто откроет двери и покажет, что не всё взамен и что она тоже достойна получать добро просто, потому что достойна. Хорошая, милая, очаровательная девочка – любят не за что-то, любят просто так.

Но нет. Всё это так не важно, потому что я никогда не тонул так в женщине, никогда не был настолько осторожен или искал бы в себе нежность. Но с ней – я находил её, потому что она заслуживает этого, а я могу, оказывается, это дать. И понимая, что в руках у меня истинный дар, я сам был готов отдаться этому полностью.

Стирая слёзы, которые не могли не проступить от боли, несмотря на то, что я очень старался быть аккуратным, но буду за них в ответе, я утопал в том, что получал. Потому что несмотря на слёзы, полный тумана взгляд утаскивал в иной мир, а пальцы держали, определённо не желая отпускать. Она может побороться за меня с самой Смертью.

И прижимая после, я понимал, что не отпущу… ни за что. Проваливаясь в сон, наконец полный спокойствия и благодати, я знал, что проснувшись и ощутив рядом свою девочку, буду начинать сначала дышать. А Анри не надо ничего другого – она полна и это она делиться со мной, давая дышать и оживляя собой.

Мы выбрались из постели только к вечеру второго дня.

Вообще-то я спал. Потому что получив в руки своё истинное сокровище, я наконец-то смог сомкнуть глаза и погрузиться в спокойный сон, которого не было у меня в заключении. А Анри никуда не желала от меня уходить.

И конечно, когда выбрались, умудрилась смешать стыд и счастье. Ей хорошо, она готова скакать козочкой, но вот – “ох, а что теперь все про нас скажут?”

Несмотря на то, что выбрались мы только с одной целью – спросить у Рана, где ближайший храм искателя и не согласится ли он стать нашим свидетелем при официальном единении.

— Эйдан, а император? – всмотрелась в меня девочка.

— Он же жену мне искал, – ответил я, понимая, что мне конечно влетит. Но… да плевать! Убьёт? Умру счастливым!

— Ну, знаешь ли, – услышали шипение Винни, когда подошли к дверям гостиной. — Как ты мог оставить это вот так? А если он не женится на ней? Он же просто обязан теперь жениться!

— Винни, – вздохнул Ран, невероятно радуясь нам с Анри, заходящим в гостиную.

— Эйдан Гриз, – зарычала на меня сестра друга. Ох, вот кому надо драконом быть. Правда же.

Вальнея Яглиси и её иголки – вот где страшно до обморози.

— Что ты себе позволяешь? Что дальше, а? – подбоченившись уставилась на меня её милость.

— Мы пришли спросить про храм искателя и свидетель нужен. Ран?

— Что? – возмутилась Винни. — А ты разрешения спросил? А? Кто сказал, что я тебе, кошак ты драный, отдам девочку свою? Брак? Единение? А ты заслужил, Эйдан Гриз? Заслужил?

Боги спасите!

Ран откровенно готов был умереть от веселья. Клеа была ошарашена, как и Анри. Она встала было между мною и Вальнеей, но была задвинута, потому что сестра Рана сделала шаг и оттеснила мою рыжую крошку от меня подальше.

— Ты только что говорила, что я обязан жениться на ней. Это и собираюсь сделать.

— То есть у тебя, потаскун ты этакий, хватает наглости приходить и мне такое говорить? Ни стыда, ни совести, ни воспитания! – никак не могла угомониться Винни. — Вы с Раном одинаковые. И потому…

— Так, всё, хватит, – возмутился его светлость герцог Яглиси и повёл рукой, перемещая нас… в храм собственно. — Вот храм и я конечно стану твоим свидетелем.

— Ах ты… – зашипела его сестра.

— Как хорошо, что иголок тут твоих нет, чтобы в зады нам натолкать, – Ран подошёл к ней. — Право, Винни, ты передёргиваешь.

— А у Анрики спросили? Ей вообще нужен некромант? Никто не хочет замуж за некроманта, да и не любит никто некромантов, – одарила меня яростным взглядом её милость.

— Нет… я хочу, – переполошилась моя девочка, всё же подлетела ко мне и обняла. — Я хочу замуж за некроманта. Мне не важно, в смысле. Я хочу замуж за Эйдана. И я его очень люблю…

И она покраснела, поняла, что наговорила что-то не то, обвела всех присутствующих взглядами.

— И ты любишь Эйдана, – добавил Ран, обращаясь к сестре, шагая на встречу искателю этого храма.

Вальнея фыркнула, потом всплеснула руками.

— Постойте, а платье? Платье? Церемония? Традиция?

— Не смей, – рыкнул синий хранитель.

— Всё хорошо, Винни, – Анри всё же взяла сестру Рана за руки, пока я пошёл к её брату. — Это платье невероятно красивое, как и все, которые ты мне подарила. Самые лучшие, какие у меня были за всю мою жизнь!

— Ох, детка, будут ещё красивее, обещаю! Гриз, только попробуй надеть на неё пурпур этот ваш! Ух, я тебе!

Мне осталось лишь поклониться.

— Не злись на Винни, Эйдан, – прошептала мне Анри, когда ждали во время подготовки к церемонии. — Винни очень тяжело. Мне кажется, что у неё разрывается сердце. А она такая хорошая.

Я вгляделся в свою девочку.

— Я не злюсь, я очень люблю её и понимаю, что она переживает за тебя. И я очень рад этому.

— Правда? – распахнула на меня глазки Анри.

— Да! – сжал её руку.

— Спасибо, Эйдан, – уткнулась мне в плечо.

— За что?

— Ты подарил мне столько всего… – она задохнулась, но и договорить ей не дал.

— Ты подарила мне намного больше, моя полная живой магии фелия! – прошептал, целуя в висок.

Вот и правда – истинная моя травница и её предчувствия.

— Фелия… правда же, кто это?

— Живая магия для некроманта, – улыбнулся, целуя.