Глава 52

В глазах рябило от резкого, внезапно ворвавшегося в комнату света. Перед взором Михаила предстали высокие статные силуэты. Он протер глаза, прогоняя остатки мучительного хмельного сна, и увидел отца и дядю.

Туманов распахнул шторы и открыл окно. Тяжело вздохнул и переглянулся с сыном.

— Ты не вышел на работу, — строго произнёс Борис, окинув комнату взглядом. На полу валялись пустые бутылки и вещи. Миша встал с постели, слегка покачиваясь, и натянул мятую футболку, лежащую на полу.

— Я не могу взять отгулы? — возразил Миша. Его карие глаза ввалились и походили на опустевшие колодцы, а на щеках чернела трехдневная щетина.

Туманов терпеливо молчал и не вмешивался в разговор Бориса с Мишей.

— Можешь, конечно, — сухо ответил Борис. — Миша, зачем ты губишь себя, черт возьми? Я предлагал тебе помощь! Чем мы заслужили такое отношение? Мать с ног сбилась, ты не отвечаешь на звонки…

— Боря, мне двадцать семь лет. Прекратите контролировать каждый мой шаг! Я устал, ясно? — произнес вымученно, опускаясь на кровать. — Не припомню, чтобы раньше мои кутежи так вас заботили!

— Раньше у тебя не было жены…

— Её и сейчас нет, мы развелись, или ты забыл? — огрызнулся Миша.

— Я смотрю, и ты не забыл… — отрезал Борис.

— Не имеет значения. Все в прошлом. Пройдёт немного времени, и я снова…

— Миша, поезжай на Алтай! — выпалил Туманов. Лев Данилович понял, что побил рекорд в конкурсе неожиданных предложений, глядя на недоуменные лица Миши и Бориса.

Туманов удивился собственной находчивости. Решение лежало на поверхности, но они с Борисом несколько дней ломали голову, как семейству Колосовских выпутаться из скандальной истории.

Он скривился при воспоминании. Призрак смаковал развод Михаила и Дарьи, изощрённо копаясь в грязном белье. Диванные обозреватели соревновались в жестокости и цинизме, оставляя гадкие комментарии под постами Призрака. Дашу обвиняли в сексуальном насилии над мужем, принуждении и угрозах жизни и здоровью молодого бизнесмена. Сердобольные девицы, очарованные смазливой внешностью Михаила, составляли петиции с требованием поместить Крылову в тюрьму.

Репортаж на телевидении, где Михаил Колосовский передавал деньги больным детям, расстроил публику. Призрак вывернул широкий жест Миши наизнанку, предположив, что Колосовские таким способом откупились от невменяемой девицы.

Волна обсуждений захлестнула общественность. Пользователи социальных сетей подхватили версию Призрака, утверждая, что счета зарубежных клиник липовые, а деньги предназначались Крыловой.

Люди жаждали расследования, Михаил и Борислав Колосовские отбивались от журналистов и прокуратуры, публично опровергая домыслы. В скандал вовлекли руководство детской больницы, требуя подтвердить подлинность переводов в зарубежные клиники.

А Даша… Крылов уехал с дочерью в Германию по настоянию Бориса. Он посчитал справедливым оградить девчонку от грязи и возложить решение проблем на мужчин.

Михаил подумал, что Туманов пошутил, и переспросил:

— Зачем мне ехать на Алтай?

— Во-первых, тебе пора познакомиться с дедушкой. А во-вторых, у меня давно созрел план по развитию Барнаула. Холдинг мог бы вложиться в ряд проектов Алтайского края.

Борис оглядел беспорядок в комнате Миши, разбросанные вещи, бутылки… Ни о каком бизнесе в Алтайском крае они с Тумановым не говорили. Он догадался, что Лев искал способ переключить его внимание, вырвать его из цепких лап уныния и депрессии.

— Да, Миша, я солидарен со Львом Даниловичем. — поддержал Туманова Борис. — Я привезу тебе документы вечером.

Миша задумчиво посмотрел на мужчин, вздохнул и произнёс:

— Я уеду куда угодно. Хоть на край света. А как же…

— Даша? — опередил Борис. — Они в Германии, я поселил их с Володей в нашей берлинской квартире, ненадолго, пока здесь все не уляжется.

У Миши отлегло от сердца. Он боялся, что его «поклонницы» выследят девушку и навредят ей. Вспомнил, как караулил бывшую жену возле кофейни или квартиры в надежде увидеть, только Даша не появлялась. Спряталась от всех, не выходила на работу, возложив заботу о бизнесе на близкую подругу Киру.

— Миша, ты должен знать правду о Беличенко… — прогремел Туманов, переглянувшись с Борисом. Миша побледнел и замер в ожидании его слов. — Аркаша не проиграл деньги, а вывел их на другой счёт, подставив тебя.

— С-сука! — прорычал Миша, гневно сжав кулаки. — Как ты это выяснил?

— Долго рассказывать. — Туманов инстинктивно коснулся рукой рёбер, вспоминая сердечный приступ. — Мне помогла Дарья… Я заставил Беличенко вернуть украденное. Конверт с твоими деньгами в кабинете. Машину я пригнал. Держи, сынок. — Он протянул ключи ошарашенному Мише. Хмель мгновенно выветрился из его головы, сменяясь яростью.

— Какой же он подонок! — процедил Миша. — Вокруг меня одни вруны и предатели. Не-на-ви-жу. Я выиграл в конкурсе самых ужасных людей? Не понимаю, за что? Борис переминался с ноги на ногу, мысленно подбирая слова для ободрения Миши. Его живые, гордые глаза, смотрящие на мир свысока, превратились в потухшие чёрные угли.

— Миша, он уволен. — сказал Борис, пытаясь потушить искру зарождающегося в Мише гнева. — Ни одна приличная фирма не возьмёт Беличенко на работу, можешь не сомневаться!

«И меня тоже» — чуть не сорвалось с языка у Миши, но Борис опередил его.

— Мы отложим разговор на потом. — Сухо произнёс он, понимая, что никакого разговора не будет. Миша приготовился выслушать речь Бориса, полную сочувствия и понимания, а может, жалости и нравоучений. Но Борис сохранил достоинство Миши, предпочтя вернуться к предложению Туманова.

— Ты согласен поехать на Алтай? — спросил он Мишу снова.

— Не хочу уезжать, не помирившись с мамой, — промолвил Миша. Борис, ободрённый его согласием, пообещал устроить встречу.

Михаил укладывал вещи в чемодан, задумчиво оглядывая комнату. Берта готовила на кухне чай после того, как они закончили уборку квартиры. Тоскливая пустота поселилась в каждом уголке жилища Миши. Мэтью поскуливал, ощущая скорый отъезд хозяина.

— Хочешь я заберу малыша с собой, сынок? — спросила она. Миша обнял мать за плечи, как давно не делал… Хотел ответить, но она вдруг прижала его, высокого, широкоплечего, но такого… маленького в ее глазах и тихонько заплакала.

— Мишенька, я так хочу все исправить… Прости меня за папу, за то, что скрывала его от тебя… Моя гордость и обида застилали глаза столько лет. Я не думала о тебе, только о себе! Подогревала свою ненависть ко Льву каждый день! — громко всхлипывала Берта. — Всю жизнь ненавидела его за ту ошибку, не жила, не видела радости и счастья…

— Мама, прошу тебя, успокойся, — ответил Миша, гладя ее по голове. Высокая строгая Берта в одно мгновение стала сгорбленной маленькой старушкой. — Я не вправе осуждать тебя за то, что не смогла простить отцу измену. Понимаю, что такое предательство… Предателей нельзя прощать, никогда.

— Сынок, одумайся, родной! — воскликнула она. — Если ты любишь эту девочку, забудь обо всем! Непрощение разъедает тебя изнутри, как адское пламя…

— Не могу. — выдохнул он. — Не хочу обсуждать это, прости…

Визит матери порадовал Мишу. Даже болезненные темы, которые в разговоре поднимала Берта, не разозлили его. Он отмахивался от ее вопросов и переводил беседу в другое русло.

На прощанье она обняла Мишу и, подхватив Мэтью на руки, уехала домой.

Весь день квартиру Миши атаковали визитеры: Хризантемов явился проводить его в рабочую поездку, о которой специально во всеуслышание объявил Борислав. Фил предложил поехать вместе, заручившись разрешением руководства холдинга, но Михаил отказался.

Взволнованная Варвара Степановна приехала попрощаться с «Мишенькой», словно ему предстояло полное опасностей и невзгод путешествие.

В дверях она столкнулась с Борисом. Он, как и обещал, подготовил документы по проектам и привёз их Мише. Он без особого интереса взял протянутую дядей папку. Она содержала весь креатив, трудолюбие, раздражение и недоумение сотрудников холдинга, в срочном порядке состряпавших бизнес-план.

— Даже не посмотришь? — хитро спросил Борис Мишу.

— Ознакомлюсь, как только доберусь до Данилы Ивановича, — ответил молодой человек, впервые за двадцать семь лет произнося имя родного деда.

— Миша, к тебе рвалась Ангелина… — замялся Борис. — Я взял на себя смелость запретить ей…

— Боря, считай это первым вмешательством в мою жизнь, за которое я тебе благодарен. — воскликнул молодой человек. — К тому же она приезжала несколько дней назад.

— Что ей было нужно? — строго произнес Борис.

— Просила, чтобы мы с ней… чтобы я ее… — выдавил Миша, вспоминая униженное лицо Ангелины, жаждущей ласку.

— Я понял, неужели ты… — лицо Бориса вытянулось от разочарования.

— Я ее прогнал, Борь.

Борис выдохнул с облегчением и проводил Мишу к машине.